Главная
Каталог книг
Российская Демократическая Партия "ЯБЛОКО"
образование


Оглавление
Афанасьев Николаевич - Поэтические воззрения славян на природу
Григорий Амелин - Лекции по философии литературы
Григорий Амелин, Валентина Мордерер - Миры и столкновенья Осипа Мандельштама
Григорий Амелин, Валентина Мордерер - Письма о русской поэзии
Литературный текст: проблемы и методы исследования. Мотив вина в литературе
Тарас Бурмистров - Россия и Запад
Нора Галь - Слово живое и мертвое
Петр Вайль, Александр Генис - Родная Речь. Уроки Изящной Словесности
Евгений Клюев - Между двух стульев
Лотман Юрий - Комментарий к роману А. С. Пушкина "Евгений Онегин"
Лотман Ю.М. - Структура художественного текста
Ю. M. Лотман - Беседы о русской культуре
Лотман Ю.М. - О поэтах и поэзии: анализ поэтического текста
Милн Алан Александр - Дом в медвежьем углу
Сарнов Бенедикт - Занимательное литературоведение, или Новые похождения знакомых героев
Петр Вайль - Гений места
Борис Владимирский - Венок сюжетов
Арсений Рутько - У зеленой колыбели

Что лучше, уместнее в современном романе или рассказе (а тем более очень современном, научно-фантастическом): 

 

Выслушайте мое предложение. 

Вот что (или послушайте, что) я предлагаю. 

Это не способствовало искоренению недуга. 

Не помогало искоренить (хотя бы так!). 

Воспоминаниебыло нежелательно. 

Я не хотел вспоминать (или просто – не хотелось). 

Мы воздержались от заявления о дне старта. 

Мы не сообщали… 

В глазах (у пса!) быловыражениетакой беззащитнойдоверчивости… 

…смотрел так беспомощно, так доверчиво… 

 

Рассказ одного из мастеров современной английской прозы: 

«…вокликаниизанятых таксиесть что-тоещеболее унизительное,чем взаигрываниис девушками, идущими на свидание». Не лучше ли:окликать… таксипочему-то еще унизительней,чемзаигрыватьс девушками, идущими на свидание? Избавьте фразу от лишних канцеляризмов – и она станет более свободной, гибкой, да и просто лучше прозвучит. 

Десятки, сотни раз читаешь:испытывал чувствосчастья, горечи, досады – там, где куда лучше сказать:радовался,горевал,досадовал,либо, на худой конец, –былогорчен,былсчастлив. 

 

Никакой жалости к ней он не испытывал. 

Он нисколько (ничуть) ее не жалел. 

Даже к собственной дочери ониспытывал недоверие. 

Даже собственной дочери он не доверял. 

Он испытал сильное головокружение. 

У него закружилась голова (а может быть, и подкосились ноги!). 

 

Впал всостояние прострации– сказано там, где верней и выразительней просто:оцепенел. 

Онпочувствовал страх (ужас) – а лучше:ему стало страшно (или, смотря о ком и о чем речь, – ониспугался,струсил,струхнул,его охватил, им овладел ужас). 

В огромном, подавляющем большинстве случаев лучше заменить существительное (особенно отглагольное!) глаголом. Право же, от этого любой текст станет понятнее, живей, выразительней. 

 

Мысль… произвела на меня слишком ошеломляющее впечатление. 

…слишком меня ошеломила 

Я был с ним отчасти согласен, ноудовольствие, которое я испытывал, штурмуягору,сознание,что нога человека никогда еще здесь не ступала,а также радость, доставляемая мне созерцанием все расширявшегося…пейзажа, – были для меня достаточной наградой. 

Он был, пожалуй, прав, но мне (весело) радостно было штурмовать гору, знать, что до меня здесь еще не ступала нога человека, я с восторгом смотрел на великолепную картину (любовался картиной), которая все шире раскрывалась передо мною, и не нужно мне было другой (лучшей) награды. 

 

«…Мы остановились… чтобы выяснить…названия мест,где былисовершены нападения… на людей, иих (нападений или людей?!)точные даты…» 

Это не протокол, это рассказ охотника о событиях драматических, об охоте на тигра-людоеда. И надо было перевести: чтобы выяснить точно,где и когдатигрнападална людей. Снова и снова говорится, что зверьсовершил нападение,а нельзя ли просто –напал? 

«…Викинг… начал преследование». Не лучше ли: пустился преследовать врага, кинулся вслед, вдогонку. 

«Черные лодки и одежды гребцовсоздавали впечатлениеармады тьмы» – право,впечатлениеоказалось бы сильней без этого канцеляризма и двух родительных падежей. Стоило перестроить всю фразу, к примеру: Лодки были черные, игребцы тоже в черном, – казалось, надвигается армада тьмы. 

«Теперь всесомнения относительно враждебных целей визитаисчезли» – тут даже не сразу поймешь, что к чему. Приплыли-то не просто гости, а враги, но эту тяжелую, громоздкую фразу можно понять и в обратном смысле. А верней бы сказать:Теперь уже не оставалось сомнений (а лучше –стало ясно),что приплыли они как враги. 

От пристрастия к существительным и нелюбви к глаголам получаются самые разные корявости и нелепости. 

Диктор читает по радио: «Наш союзположил конецтомуположению,когда…» Получилось «масло масляное». Избежать этого было проще простого – обойтись без лишнего существительного: …покончилс тем положением… Пишут: «Произведено(!)столько-тонаграждений», а можно:наградилистолько-то человек. 

Драматический рассказ. Беглец ищет временного прибежища, где он «сможет спокойно все обдумать, переждать, пока не прекратятего поиски». 

Читатель все-таки догадывается, чтоего поиски– это значит: ищут самого героя, а не он чего-то ищет… Но не лучше ли сказать ясно: пока его не перестанут разыскивать? 

Современный рассказ, перевод с фламандского: «Женщина была слишком непривлекательной и истощенной. Ни один мужчина не соблазнитсятакой неряхой, пропахшей нищетой…» Совпали падежи – и опять не сразу поймешь, что к чему относится.* * * 

Иные авторы глаголом буквально брезгуют: слишком-де прост, несолиден. Заменяют его не только длинными цепями существительных в косвенных падежах, но и гирляндами причастий и деепричастий – так выходит официальнее и потому внушительнее на взгляд литератора, который словечка в простоте не скажет. 

В английской и французской речи причастия и деепричастия встречаются куда чаще и звучат куда разговорней, непринужденней, чем в речи русской. Еще в прошлом веке деепричастия хлынули к нам вместе с другими галлицизмами, не в диковинку было высмеянное Чеховым незабываемое: «Подъезжая к станции, у меня слетела шляпа». 

Живой, тем болеесовременнойрусской речи деепричастия не очень свойственны, и причастными оборотами люди тоже говорят редко, разве что в официальных и торжественных случаях, обычно – читая по бумажке. Деепричастие у нас признак либо речи книжной, либо – на другом полюсе – речи не вполне литературной, областной:я вставши,он не евши. 

В литературе причастиями и деепричастиями надо пользоваться с оглядкой. Два-три деепричастия в одной фразе, особенно в сочетании с причастиями, почти всегда тяжелы и неестественны, затрудняют восприятие. 

«Он был абсолютно прав, спрашивая вас…» – да полно, говорят ли так живые люди? Не естественней ли: Он совершенно прав (он правильно сделал), что спросил вас… 

«Мощные прожекторыбыли направленывверх,облегчаякораблю посадку». А правильно было бы: …направилисьвверх, ониоблегчали… либо уж: …направленныевверх,облегчали… 

Страсть к деепричастиям нередко ведет к хрестоматийной классической ошибке. 

«Производяизмерения,линейканевольно задевала то одного, то другого» – это уже совсем по чеховской «Жалобной книге»! Производила измерения все же не сама линейка,еюзадевал соседейтот, ктопроизводил измерения! 

И опять ошибка (притом у человека одаренного, культурного – настолько въелись в обиход и сбивают c толку неточные деепричастные обороты!): 

«…Глядяна нее… ислушая,как она болтает,вас охватывалощемящее чувство жалости». 

Зачастую даже оригинальный автор, тем более переводчик, загипнотизированный французским подлинником или каким-нибудь английским «ингом», путает последовательность времен и событий. Это ошибка обычная и притом коварная: не всякий редактор ее замечает. И вот вышла книжка, а в ней: «Покинув… свой письменный стол, онотправилсяисследовать подвалы,не обнаруживтам… ничего зловещего». 

Выходит, что герой сперва не обнаружил ничего там, куда потом отправился! При том, что одно деепричастие уже есть в начале фразы, правильней и грамотней было бы сказать:отправилсяобследовать подвалы,но не обнаружилтам… 

Или: «Я тащился домой,скорчившисьза рулем, иприехалпоздно,заставквартиру пустой». Тут не только плохи два разных деепричастия рядом, но и прямая ошибка со вторым: ведьсперваприехал, апотомуже(приехав!)застал. 

Или: «Он куда-тоубежал, вернувшисьтолько к вечеру»! А естественно сказать, что человек убежал и вернулся только к вечеру. Иначе получается обратный смысл: вернулся только к вечеру – ипотом опятькуда-то убежал! 

Русский язык и здесь дарит нам самый верный и надежный способ избежать тяжеловесности, нелепостей и прямых ошибок: все тот же глагол. 

Героиня «вошла и завизжала, выскочивиз комнаты». Попробуйте понять, завизжала она, когдавошлаи увидела что-то страшное, а потом уже выскочила? Или с визгом выскочила? Как будто визжит уже тогда, когда выскочила, но психологически это меньше всего похоже на правду. 

А между тем проверить себя несложно. Довольно подставить, как в алгебраической формуле, какие-то самые простые значения. К примеру:проснувшись, я делаю зарядку,но едва ли наоборот:я просыпаюсь, делая зарядку!И все же часто фразу строят именно так.* * * 

Едва ли стоит сводитьдеепричастие с причастием:«…дымок,поднимавшийсянад жареной картошкой,отражаясьв зеркалах…» 

Или: «…волокли человечка без пиджака,не переставаячто-товопившего». Было бы правильно, если бы деепричастие относилось к сказуемому(волокли, не переставаяделать что-то еще), а тут лучше, вероятно:он (ясно ведь, что не пиджак!)не переставаячто-товопил. 

Такие столкновения далеко не всегда правильны, и чаще всего их воспринимаешь с трудом. Тем более незаконно для русского языка деепричастие, относящееся к существительному. Однако встречается и такое, да еще у серьезного критика, который в газетной статье поучает талантливого писателя: «…не может пройти бесследно эта бесконечная смена миров,попаданиеиз одного в другой,не успеваязаскочить в собственный…» Школьнику за это «попадание не успевая», пожалуй, влепили бы двойку! А вся беда от того же: отглагольное существительное предпочли глаголу. 

«И никто не увидит насвернувшимисяобратно» – а по смыслу и логике надо: очевидно, мы не вернемся (никто нас больше не увидит). 

«Старик чувствовал себяпреданным» – это уже не перевод, так написал большой, хороший писатель. Его подвел пассивный оборот, было бы лучше – чувствовал, чтоего предали,ведьпреданныйсперва ощущается какверный!Нечаянность, обмолвка, с кем не бывает… А вот совсем другой почерк: 

«…он видел себя (с близкой женщиной) вдвоем на… пляженаслаждающимисямиром и покоем…» 

Да разве не естественней хотя бы: он представлял себе, рисовал в воображении, он уже мысленно видел,как они наслаждаются… 

«Он… почувствовал себяпреследуемым, совершающимвсе свои поступкипод воздействиемкакой-то роковой пружины». 

И от этих корявостей и нелепостей снова мог бы спасти глагол. Хотя бы: Ему чудилось, будтоего преследуют,будто ондействуетпод нажимом, давлением пружины. 

Из другого перевода. О дятлах на дереве: «…два сумасшедшихрыжеволосыхврача, простукивающихгрудь пациента и восхищеннохихикающих над обнаруживаемыми имисимптомами болезней: червоточиной… пятнами гнили и полчищами личинок… грызущих ихпациента». Весь строй и самое звучание этой фразы – свист, шипение, чихание – выдают совершенную глухоту переводчика. А ведь так легко перестроить: …два рыжих врача простукивают… и хихикают,обнаруживая (находя) симптомы болезней: червоточину… пятна гнили и полчищаличинок, что (или – которые) грызутих пациента. Все тот же спасительный глагол мгновенно преображает фразу, она становится более четкой, чистой, динамичной. 

Грустно, что до этого не додумался переводчик, этого не присоветовал вовремя редактор. Поменьше стало бы причастий, совпадающих косвенных падежей, шипящих согласных, зато побольше ясности. Было бы легче понять и представить себе тот образ, картинку, которую хотел нарисовать автор. А значит, и автор и читатель только выиграли бы. Но… напечатан, к сожалению, именно путаный, причастно-деепричастный вариант –шипящий,свистящий,чихающий,а главное, тяжелый и невнятный. 

Словесная алгебра 

«По сведениям, поступавшим из разных источников» – это не сообщение ТАСС, это говорит живой человек! Почему же не сказать живыми человеческими словами: Как я понял по рассказам, как рассказывали мне разные люди… 

Справедливо писал когда-то с гневом и горечью Ефим Дорош: 

«По местному радио передают объявления о работе агитпунктов. В конце каждого объявления одна и та же фраза: „После доклада – культобслуживание“. Концерт, надо полагать, или кино. Как-то незаметно в минувшие годы сложился этот холодный, мертвенный язык: „головной убор“, „городской транспорт“, „осадки“… Что это, боязнь конкретности, пускай не осознанная, боязнь подробностей? Тяготение к выхолощенным абстракциям? Любовь к выспренности? Или же стремление привести все к единой норме?» 

Спору нет, изредка чисто канцелярские слова и обороты даже нужны – для портрета или речи сухаря-чиновника, для «жанровой сценки» в совершенно определенном духе. Но тем важнее, чтобы весь окружающий текст и речь других людей были совсем иными – живыми, естественными. Вот тогда ярче, отчетливей станет ироническая или осуждающая характеристика. 

Взять, к примеру, острый, насмешливый памфлет «Закон Паркинсона», напечатанный когда-то в журнале «Иностранная литература». Вот тут канцеляризмы на месте! От них памфлет еще злей, смешней и беспощадней, это – сознательный прием. Но и «Закон Паркинсона» был бы скучен и однотонен, будь игра построена только на одних канцеляризмах. 

Беда, если канцеляризмы присущи самому переводчику, писателю. В огромном, подавляющем большинстве случаев лучше заменить официальное или книжное слово – разговорным, длинное – коротким, сложное – простым, стертое, безликое – конкретным, образным. Этому не так уж трудно научиться даже без постоянной подсказки редактора стороннего – с помощью внутреннего «саморедактора», воспитывая собственное ухо и глаз. И быстро убеждаешься: это вовсе не ведет к упрощению или старомодности, ничуть не бывало! Это лишь очистит и прояснит любую прозу. Напротив, казенные, необязательные слова, слова-штампы всякую фразу только засоряют и запутывают. 

 

Очень, очень редко уместно официальное: 

Почти всегда можно и нужно сказать просто: 

следовательно 

значит, стало быть 

действительно 

в самом деле, впрямь, вправду, по-настоящему 

заблаговременно 

заранее, вовремя, загодя 

направлялся 

шел 

произошло, происшествие 

случилось, случай 

лично, самолично 

сам 

обнаружил 

увидел, заметил, нашел, открыл 

не выразил никакого удивления 

ничуть не удивился 

не стояла необходимость 

незачем было 

на расстоянии ста миль 

за сто миль 

по мере удаления 

чем дальше 

не играет никакой роли 

неважно 

на протяжении (по истечении) двух часов 

за два часа, через два часа, два часа спустя 

в южном направлении 

к югу, южнее 

это вызвало у меня раздражение 

я злился, сердился, досадовал 

 

Кстати, «раздражение» подчас отдает медициной (раздражение и покраснение кожи!), почти всегда лучше – злость, гнев, досада. 

 

Часто пишут так: 

Когда можно хотя бы так: 

Все этопослужило причинойужасной неприятности. 

Из-за этого вышла (получилась) большая неприятность. 

У меня были кое-какие знания по археологии. 

Я кое-что понимал, смыслил (немного разбирался) в археологии. 

Посмотрелперед собою 

Посмотрел вперед 

Плохой я судья человеческих сил и способностей, если эта женщина не отберет у тебя твоего приятеля. 

Либо я ничего не понимаю в людях, либо она отобьет у тебя… 

Это самое большоенаслаждениев моей жизни –посидетьвот так в одиночестве, в темноте,окруженнымбатареями пишущих машинок. 

Люблюпосидеть вот так в одиночестве (или – один): тихо, вокруг ни души, только батареи пишущих машинок, для меня это самое большое наслаждение (или – первое удовольствие,или даже – что может быть лучше, приятнее). 

Глядя на великолепноезрелищеморского простора 

Любуясь морским простором 

Несмотря на полное отсутствие физического сходства, она чем-то напоминала ее. 

Внешне (с виду) она была совсем не похожа на… и все же чем-то напоминала ее. 

 

И в романе, особенно не современном, вместо «всоответствиисо своим характером» лучше написать «всогласии…». 

В переводном рассказе о балованной жене читаем: «К сожалению,этов каждом случае оказывалось сопряженным с очень большими расходами». 

Тяжело, скучно, неуклюже – все тот же канцелярит! И еще своего родаязыковая алгебра.Ведь словечкоэто– безличный алгебраический значок. Довольно подставить конкретное значение – и фраза оживет: На беду, всякий разее прихоти обходились слишком дорого (стоили огромных денег). 

Словесные иксы и игреки, всякие this, that, it, несчетныеонионапочти всегда, за редчайшими исключениями, лучше в переводе раскрывать, расшифровывать. Одно дело – писательский прием, своеобразная манера, допустим, Хемингуэя с постоянными «сказал он», «сказал я». Это отлично выразили по-русски наши мастера еще в 30–40-х годах. Но совсем другое дело – особенности чужого языка, чужого строя речи механически переносить в русский перевод, в русскую книгу. 

В английском, во французском тексте обычны безликиеtheman,thewoman,cethomme,theperson.По законам языка артикль или местоимение обязательны, без них обойтись нельзя: по ним француз или англичанин тотчас понимает, о ком или о чем речь. Русскому существительному этот «почетный караул» вовсе не нужен. И потому в переводе куда лучше, естественней не повторять снова и сноваонили буквально –этот человек,эта женщина,а подставить либо имя героя, либо то, что в нем главное (мальчик, солдат, старик, прохожий). И если в подлиннике the creature или l’animal, la b?te, вместоживотного вообщетоже надо бы подставить что-то определенное – собака, лошадь, кошка. 

Чемконкретнееслово, тем лучше, образней, убедительней текст (все равно, оригинальный или переводной) и тем меньше нелепых сдвигов и ошибок. 

По-английски можно в сущности о любой живой твари сказать creature. Но если зверолов, перечисляя всех, кого поймал, говорит: «животные, напримерколибри», это чуть смешно. Да, для науки и крохотные пичуги, и змеи – животные, но в рассказе все же лучше что-то другое, смотря по контексту (в данном случае – подопечные, пленники, пассажиры). 

Незачем, к примеру, the planet’s early life переводить «древниепредставители органической жизни». Это без всякого ущерба можно передать проще и короче:первобытные твариилисущества,на худой конец –организмы.Ни к чему казенное «человек училсяиспользованию сил природы» (отглагольное существительное, два родительных падежа кряду!). Лучше – училсяобуздывать,покорятьэти силы. Тем более, что и в подлиннике не стандартное, бесцветное use, а более живое, образное harness. 

Обычное английское human being в переводе лучше заменять естественнымчеловек,и напрасно порой допускают уродливую кальку «человеческое существо»! Лишь очень редко, в произведениях старой классики, уместно какое-нибудь (может быть, даже прелестное)создание. 

«Есть однаособа– она добра, чиста, преданна, она любила бы меня». Это перевод одного старого романа. В подлиннике даже не person, просто one. И куда вернее, естественней по-русски: Есть одначистая душа– добрая, преданная… 

«Седая, исхудавшая, беспомощнаяфигура» – сказано о старике, и хочется эту «фигуру» расшифровать, обратить некий икс в конкретный образ. Допустим, нельзя просто «старик» – рядом «состариться» (впрочем,можно заменить: одряхлеть, прожить свой век). Но в полном согласии со стилем автора можно найти иную замену, пусть даже «тень», только бы не переносить из чужого языка бесцветное, обобщенное figure. 

Или: «Фигураженщины поместилась в карету» – право же, лучше бы сама эта женщина уселась в карету. Без словесной алгебры стало бы живее, зримее. 

А сколько этихфигур,уже не навязанных иноязычным подлинником, наши авторы пускают разгуливать по страницам отечественной прозы! 

Еще один распространенный алгебраический значок, обычный штамп и живучий паразит нашей речи – расхожее словечковещь.«Я тебе скажу одну вещь» – а верней бы:вот чтоя тебе скажу (если за этим следует что-то конкретное), либо, напротив: я тебекое-чтоскажу. В перевод этивещипопадают еще и по милости французского chose, английского thing. А куда как лучше получается без этой пустопорожней скорлупки. 

«Страннаявещь,до чего она меняется…» – так в хорошем переводе думает о женщине герой одного хорошего романа. 

Не лучше ли:Странно (или –как странно,вот странно),до чего она меняется… 

А в плохом переводе встретишь и такое: «Похороны на морене входят в число радующихзвероловавещей». 

Или человек кричит со сна. «С ним и после бывали такиевещи». А почему не:бывало такое,так бывало. 

Старик думает о смерти: «Одна вещьпечалила его в предчувствии конца». А по-человечески было бы:Только одноего печалило. 

Даже когда «вещи» употреблены в не столь отвлеченном и обобщенном смысле, они отнюдь не украшают художественную прозу и лучше обойтись без них. 

Героиня одного романа, как уверяет переводчик, «пела восторженные дифирамбы» другой, которая «была так очаровательна итак превосходно умела носить вещи». А здесь по смыслу, по интонации верней бы: перваявосхищаласьвторой,превозносилаее (хвалы эти произносятся не в лицо, а за глаза) – она…так хорошо одевалась! 

Французское qualite, английское quality часто переводят первым по словарю значением –качество,а оно гораздо чаще означаетдостоинство.Мать мечтает, чтобы сынишка «унаследовалвсе качестваотца,не будучи…» – она не договорила, отец малыша погиб слишком недавно, она еще не смеет вслух заговорить о егослабостях,но видеть в сыне хочет явно невсеотцовскиекачества,а именнодостоинства. 

«Я слыл человеком щедрым и действительно был таковым». А надо бы: так оно и было, и это была правда, и в самом деле скуп не был. 

Или: «В этой сфере (герой) хочет быть единственным, и он им остается». А по-русски естественней: и ему это удается (либо – и добивается своего). 

– Непременно пойди навести мать. 

– Да, я это сделаю. 

Опять ответ буквальный, дословный. 

Англичанин не повторит один и тот же глагол дважды, а на второй раз заменит его универсальным to do. Но по-русски говорят: Да, япойду,а лучше –да, конечно (непременно).И однако опять и опять, даже в очень современной прозе, где нужна особенно свободная, непринужденная интонация, читаешь все то же: 

«Возьми (пленника) себе. Храни его хорошенько». И в ответ буквальное, скучное, вымученное: «Я это сделаю». А в согласии со всем тоном рассказа, с нравом говорящего надо куда непринужденнее: а как же! (или –еще бы!). 

Словесная алгебра присуща отнюдь не только переводу, она тоже признак канцелярита, ее сколько угодно и в наших журналах, газетах, книгах. И она всегда портит, сушит,обесцвечивает любой разговор и любую повесть. 

А если без них? 

 

Влюбленные повздорили. После размолвки, оставшись один, влюбленный юноша старается понять: как это случилось? Думает он об этом так: «Мы совершили ошибку, и вот ее неизбежныйрезультат». 

А дело-то происходит в середине XVIII века, и герой романа – хоть и грамотный, но простодушный юнец, притом недавно из деревни. Отчего же он так странно выражается? 

Да оттого, что у автора-англичанина есть слово result. И переводчик, возможно, рассудил: зачем это слово переводить, существует же оно и в русском обиходе. А возможно, и не рассуждал, а попросту механически перенес этот самыйрезультатв русский текст. 

Арезультатни ко времени, когда развертывается действие романа, ни к обстоятельствам (ссора влюбленных!), ни к характеру героя никак не подходит. Куда правдоподобней в устах этого героя прозвучало бы: и вот к чему она (ошибка) привела, ивот что из этого вышло. 

Тот же юноша (весь роман написан от его лица) говорит: «Я долго бродил в одиночестве и читал сам себенотации». Пожалуй, он еще мог бы читать себенравоучения,а в согласии с его характером и с эпохой вернее:сам себе выговаривал,осыпал себя упреками. 

А вот другая книга, где тоже рассказ идет от первого лица, то есть требует особенно естественной, непринужденной интонации, да и герой-рассказчик еще моложе – совсем мальчишка, ему всего 14 лет, и время еще более раннее – XVI век… И однако в переводе он изъясняется то как современный архитектор, то как музыкальный критик: «Планировкагорода» – там, где можно хотя бы:расположение улиц.«Я хорошо помнил…модуляции ееголоса», а можно:переливыили –как звучалее голос. 

«Я…провожу рекогносцировку» – говорит не военный, а одна женщина другой о своих попыткахнащупать почву,разузнать,как бы той помочь. 

В романе о жизни венгерской деревни, притом деревни не современной, а XVII века, герой выражается так: «Перед лицомкомпетентныхсудей… я изложу оправдывающие менямоменты». 

«Ситуация развивалась по инерции» – и это о любви… 

Читаешь такое – и уже не веришь ни авторам, ни героям, ни их чувствам. Потому что слышишь не крестьян Средневековья, не романтических юнцов – современников Шекспира или Наполеона, не живых мальчишек и девчонок, а заседание вполне современного месткома. Ведь все это чистейший, классический канцелярит. И обилие чужеродных иностранных слов – быть может, самая верная его примета, поистине самый «характерный симптом». 

Не собираюсь, подобно ретроградам начала прошлого века, объявлять гоненье на все иностранное и вступаться за «мокроступы». Со школьной скамьи нам памятны строки из «Евгения Онегина»: 

Она казалась верный снимокDu comme il faut… (Шишков,прости:Не знаю, как перевести.) 

 

И еще: 

…Всех этих слов на русском нет;А вижу я, винюсь пред вами,Что уж и так мой бедный слогПестреть гораздо б меньше могИноплеменными словами,Хоть и заглядывал я встарьВ Академический словарь. 


Страница 2 из 22:  Назад   1  [2]  3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   Вперед 

Авторам Читателям Контакты