Главная
Каталог книг
Российская Демократическая Партия "ЯБЛОКО"
образование


Оглавление
Афанасьев Николаевич - Поэтические воззрения славян на природу
Григорий Амелин - Лекции по философии литературы
Григорий Амелин, Валентина Мордерер - Миры и столкновенья Осипа Мандельштама
Григорий Амелин, Валентина Мордерер - Письма о русской поэзии
Литературный текст: проблемы и методы исследования. Мотив вина в литературе
Тарас Бурмистров - Россия и Запад
Нора Галь - Слово живое и мертвое
Петр Вайль, Александр Генис - Родная Речь. Уроки Изящной Словесности
Евгений Клюев - Между двух стульев
Лотман Юрий - Комментарий к роману А. С. Пушкина "Евгений Онегин"
Лотман Ю.М. - Структура художественного текста
Ю. M. Лотман - Беседы о русской культуре
Лотман Ю.М. - О поэтах и поэзии: анализ поэтического текста
Милн Алан Александр - Дом в медвежьем углу
Сарнов Бенедикт - Занимательное литературоведение, или Новые похождения знакомых героев
Петр Вайль - Гений места
Борис Владимирский - Венок сюжетов
Арсений Рутько - У зеленой колыбели

Режиссер.Ну, если вам это нравится, здесь горизонты фантазии необъятны. Мы можем дать прямо символистическую картину из всех наличных актерских кадров.(Хлопает в ладоши.) 

Свободный мужской персонал – на сцену! Станьте на одно колено и согнитесь с порабощенным видом. Сбивайте невидимой киркой видимой рукой невидимый уголь. Лица, лица мрачнее… Темные силы вас злобно гнетут. Хорошо! Пошло!.. Вы будете капитал. Станьте сюда, товарищ капитал. Танцуйте над всеми с видом классового господства. Воображаемую даму обнимайте невидимой рукой и пейте воображаемое шампанское. Пошлу! Хорошо! Продолжайте! Свободный женский состав – на сцену! 

Вы будете – свобода, у вас обращение подходящее. Вы будете – равенство, значит, все равно, кому играть. А вы – братство, – другие чувства вы все равно не вызовете. Приготовились! Пошли! Подымайте воображаемым призывом воображаемые массы. Заражайте, заражайте всех энтузиазмом! Что вы делаете?! 

Выше вздымайте ногу, симулируя воображаемый подъем. Капитал, подтанцовывайте налево с видом Второго Интернационала. Чего руками размахались! Протягивайте щупальцы империализма… Нет щупальцев? Тогда нечего лезть в актеры. Протягивайте, что хотите. Соблазняйте воображаемым богатством танцующих дам. Дамы, отказывайтесь резким движением левой руки. Так, так, так! Воображаемые рабочие массы, восстаньте символически! Капитал, красиво падайте! Хорошо! 

Капитал, издыхайте эффектно! 

Дайте красочные судороги! 

Превосходно! 

Мужской свободный состав, сбрасывайте воображаемые оковы, вздымайтесь к символу солнца. Размахивайте победоносно руками. Свобода, равенство и братство, симулируйте железную поступь рабочих когорт. Ставьте якобы рабочие ноги на якобы свергнутый якобы капитал. 

Свобода, равенство и братство, делайте улыбку, как будто радуетесь. 

Свободный мужской состав, притворитесь, что вы – «кто был ничем», и вообразите, что вы «тот станет всем». Взбирайтесь на плечи друг друга, отображая рост социалистического соревнования. 

Хорошо! 

Постройте башню из якобы могучих тел, олицетворяя в пластическом образе символ коммунизма. 

Размахивайте свободной рукой с воображаемым молотом в такт свободной стране, давая почувствовать пафос борьбы. 

Оркестр, подбавьте в музыку индустриального грохота. 

Так! Хорошо! 

Свободный женский состав – на сцену! 

Увивайте воображаемыми гирляндами работников вселенной великой армии труда, символизируя цветы счастья, расцветшие при социализме. 

Хорошо! Извольте! Готово! 

Отдохновенная пантомима на тему -«Труд и капиталактеров напитал». 

ПобедоносиковБраво! Прекрасно! И как вы можете с таким талантом размениваться на злободневные мелочи, на пустяшные фельетоны? Вот это подлинное искусство – понятно и доступно имне, и Ивану Ивановичу, и массам. 

Иван Иванович.Да, да, удивительно интересно! У вас есть телефон? Я позвоню… Кому-нибудь позвоню. Прямо душа через край. Это заражает! Товарищ Моментальников, надо открыть широкую кампанию. 

Моментальников.Эчеленца, прикажите!Аппетит наш невелик.Только хлеба-зрелиш. нам дадите, —все похвалим в тот же миг. 

Победоносиков.Очень хорошо! Все есть! Вы только введите сюда еще самокритику, этаким символистическим образом, теперь это очень своевременно. Поставьте куда-нибудь в сторонку столик, и пусть себе статьи пишет, пока вы здесь своим делом занимаетесь. Спасибо, до свидания! Я не хочу опошлять и отяжелять впечатления после такой изящной концовочки. С товарищеским приветом! 

Иван Иванович.С товарищеским приветом! Кстати, как фамилия этой артисточки, третья сбоку? Очень красивое и нежное… дарование… Надо открыть широкую кампанию, а можно даже узкую, ну так… я и она. Я позвоню по телефону. Или пускай она позвонит. 

МоментальниковЭчеленца, прикажите!Стыд природный невелик.Только адрес, адрес нам дадите, —стелефоним в тот же миг. 

Как видим, Булгаков, Маяковский и Всеволод Вишневский в середине 20-х годов были совершенно единодушны в яростном неприятии псевдореволюционной халтуры, дискредитирующей искусство и только мешающей появлению настоящих произведений на советской сцене. Таких, какими стали пьесы самого Маяковского, Всеволода Вишневского, Всеволода Иванова и целого ряда других замечательных советских драматургов. 

Как видим, здесь театральная пародия, где целая пьеса или целый акт посвящены специально спору с неприемлемыми театральными и социальными явлениями (исследователи определяют ее как монументальную пародию), – это не просто разрядка. Здесь она выполняет чрезвычайно важную функцию – функцию социальной и эстетической критики. 

Наверное, мы не будем далеки от истины, если основное качество театральной пародии сформулируем так: это одна из самых глубоких и наглядных форм театральной критики. Именно так. И она помогает театральному искусству освобождаться от штампов, халтуры и прочих явлений, мешающих ему. 

Не всегда, конечно, пародия может справиться сама по себе. Но и без нее бывает трудно. «Человечество, смеясь, расстается со своим прошлым», – это касается и жизни театра. 

Но расстаться, конечно, не просто. Рутины много и в современном театре тоже. 

Театральная пародия сегодня не такой распространенный жанр. У нас нет специально пародийных представлений. Сегодня она существует, в основном, в рамках капустников, о которых шумят, говорят и в Москве, и в Ленинграде, и в Киеве. 

Такие капустники бывают и в Одессе. Как-то ставили капустник, посвященной театральной жизни. Была очень смешная пародия на распространившиеся у нас «производственные» пьесы. Они поднимают иногда очень важные проблемы, как, скажем, «Премия» Гельмана. Но потом по этому образцу возникает много-много других, часто шаблонных. Пьеса, которую разыграли на сцене одесского Дома актера, называлась «Добавка». Действие происходило в детском саду. Группа малышей отказалась от добавки манной каши, потому что там обнаружились недовложения продуктов. Очень смешной спектакль. 

Театральная пародия и сегодня в пути, она не говорит своего окончательного слова. И вот еще примеры. 

Я до сих пор говорил об отечественной театральной пародии в разных ее формах. Теперь приведу два примера, касающиеся пародии зарубежной, чтобы показать, что наши проблемы недалеки от тех, какими живет мировой театр. 

Очень своеобразная пародия принадлежит одному из самых интересных сегодня зарубежных сатириков – американскому режиссеру, актеру и писателю Вуди Аллену. Это пародия на балетное либретто, на попытки изложить предметное содержание языком танца. И касается она (тут уж придется нам это пережить) самого лучшего, наверное, отечественного балета «Лебединое озеро». Рассказ Вуди Аллена называется:«ЧАРЫ» 

Увертюру весело начинают медные духовые, однако внизу на басах, барабан вздыхает, словно предупреждая нас «Да не слушайте вы группу духовых! Они же ни черта не понимают!» Тут поднимается занавес, за ним дворец – принца Зигмунда, прекрасный, к тому же приносящий доход в виде арендной платы. У принца день рождения, ему исполняется двадцать один год, но когда он открывает коробки с подарками, его охватывает уныние: в большинстве коробок – пижамы. По одному его старые друзья подлетают к нему с поздравлениями, и он либо жмет им руки, либо хлопает по заду, смотря по тому, как оказался к нему повернут подлетевший приятель. Со своим лучшим другом, Вольфшмидтом. принц предается грусти-они клянутся, что если один из них облысеет, то парик станет носить и другой. 

Вся группа танцует приготовления к охоте, пока Зигмунд не говорит: «Какая еще вам охота?» Никто толком ничего не понимает, попойка зашла слишком далеко, и, когда приносят счет, происходит замешательство. 

Разочарованный жизнью, Зигмунд бредет, танцуя, к берегу озера, где в течение сорока минут любуется своим несравненным отражением в досаде на себя за то, что не захватил помазок и бритву. Внезапно он слышит хлопанье крыльев – это стая диких лебедей, застилая собой луну, пролетает над озером. Лебеди забирают вправо и возвращаются – прямо на Зигмунда. В ошеломлении Зигмунд замечает, что их предводитель – наполовину лебедь, наполовину женщина. К сожалению, линия раздела проходит вдоль. 

Женщина-лебедь очаровывает Зигмунда, который изо всех сил пытается удержаться от шуточек насчет птицефермы Следует па-де-де Зигмунда и Женщины-лебедя, которое кончается тем, что Зигмунд стряхивает ее с себя на пол. 

Иветта (Женщина-лебедь) рассказывает Зигмунду, что над нею довлеют чары злого колдуна фон Эппса и что в таком виде она даже не может получить в банке ссуду. Своим технически невероятно сложным соло она объясняет (на языке танца), что единственный способ рассеять заклятие фон Эппса – это отправить влюбленного в нее юношу на курсы стенографисток. 

Зигмунду эта идея омерзительна, но он клянется пойти на все. Внезапно под видом тюка с грязным бельем появляется фон Эппс и колдовски увлекает за собой Иветту. Конец первого действия. 

Действие второе происходит неделю спустя. Принц готовится жениться на Жюстине, девушке, о которой он совершенно забыл. Его раздирают противоречивые чувства: он все еще любит Женщину-лебедя, но Жюстина тоже очень красива, к тому же у нее нет выраженных физических недостатков типа клюва и перьев. Танец Жюстины исполнен соблазна. Вид Зигмунда говорит о том, что он никак не может решить для себя: то ли доводить до конца всю эту волынку с женитьбой, то ли отыскать Иветту и выяснить, не могут ли ей чем-нибудь помочь врачи. 

Оглушительный удар тарелок: появляется фон Эппс, злой волшебник. Официально на свадьбу его никто не приглашал, но он обещает, что много не съест. В ярости Зигмунд вытаскивает меч и вонзает его фон Эппсу в сердце. В результате у собравшихся пропадает аппетит и мать Зигмунда отдает повару распоряжение с горячим повременить. 

Вольфшмидт в это время, действуя от имени Зигмунда, находит пропавшую Иветту, что, по его словам оказывается задачей совсем не сложной. Он объясняет так: «Ну вы самисообразите: много ли болтается по Гамбургу наполовину женщин, наполовину лебедей?». Глухой к мольбам Жюстины, Зигмунд бросается за Иветтой. Жюстина бежит за ним следом, целует его; раздается минорный аккорд оркестра, и мы замечаем, что трико на Зигмунде надето на левую сторону. Иветта рыдает, объясняя, что единственный оставшийся для нее способ избавиться от чар – это смерть. 

Следует один из самых трогательных и прекрасных пассажей во всем искусстве балета: Иветта с разгона бьется головой о кирпичную стену. Зигмунд наблюдает, как мертвый лебедь превращается в мертвую женщину, он начинает понимать, как прекрасна и горька бывает жизнь, особенно жизнь дичи. Убитый горем, он решает последовать за нею и после изящного траурного танца заглатывает гриф от штанги. 

Обратимся еще к одной зарубежной театральной пародии в форме театрального фельетона. Она посвящена театральному жанру, которого мы до сих пор не касались (а зря!), – оперетте. 

Еще шестьдесят лет тому назад в одной из варшавских газет замечательный польский поэт и сатирик Юлиан Тувим написал фельетон под названием «Несколько слов касательно оперетты». По сути, это надгробное слово оперетте. И то, что оперетта выжила после этого и продолжает благополучно существовать и посейчас, – я считаю, это просто недоразумение: Тувим сделал все для того, чтобы оперетты больше не было. Тем не менее она существует. И в этом еще один аргумент в пользу того, что пародии не надо бояться. Она все-таки не убивает. Но обнажает слабость, рутину, пошлость, штампы. 

И ничего более злого, чем написал про оперетту Юлиан Тувим (хотя это все абсолютно узнаваемо), мне читать не приходилось. Шестьдесят лет прошло – все повторяется, как будто впервые, но не впервые же!НЕСКОЛЬКО СЛОВ КАСАТЕЛЬНО ОПЕРЕТТЫ 

Велики и неисчислимы мерзости сценического зрелища, именуемого опереттой. Нищета идиотического шаблона, тошнотворной сетиментальности, дешевой разнузданности, убийственных шуточек, хамство «безумной роскоши», бездонная черная тоска извечных ситуации, банальность унылых «эффектов» – весь этот протухший торт, начиненный мелодраматическими сладостями, политый приторными сливками, каким-то кремом с малиновым сиропом, то бишь «мотивчиками», все это неприличие, сладострастно облизываемое кретинами из партера и мелобандитами с галерки, весь этот театральный организм, именуемый опереттой, должен быть, наконец, пнут в соответствующее место столь основательно, чтобы все в нем перевернулось. 

Пение, музыка, танец, связанные живым и пульсирующим ритмом, могут создать в театре явление чудесное и увлекательное. Но старую идиотку оперетту надлежит прикончить. Даже помучить ее немного перед смертью, чтобы впредь неповадно было. Будь то «Графиня Марица» или «Марина Царица», «Летучая чушь» или «Собачья мышь», «Баяколла»,«Перидера», «Индуска», «Пиндуска» или наоборот – всегда, вечно одно и то же: графы, финьшампань, гульба, «любовь», демонические героини, дуэтик, балетик, кабинетик, веселые разгульные песенки, от которых веет кошмаром отчаяния, безумные драматические моменты, позывающие к животному смеху, две влюбленные пары, смертельно остроумный– комик, очаровательное недоразумение (скажем, отец не узнает дочку, поскольку та в новых перчатках; целующаяся пара не замечает входящего в комнату полка тяжелой артиллерии и т. д.), дипломатические осложнения на Балканах, магараджа в Париже (чтоб тебя там первое же авто переехало!) – таково приблизительное содержимое типичной оперетты. 

Героиня каждого такого непотребства обладает поразительной особенностью: в среднем до пятнадцати раз переодевается. В первом акте она сперва одета в скромный домашний костюмчик: платье из серебряной парчи, усеянное бриллиантами, на голове громадная корона из белых плюмажей. Затем она на минутку удаляется в соседнюю комнату,поскольку граф с горничной должны пропеть дуэт о «грезе любви». Возвращается. На ней уже зеленое платье. Она поет с графом и рассыльным, который невесть откуда появился, куплеты о том, что в мае деревья цветут, а' вот осенью, как правило увядают, танцует, уходит, возвращается. На ней горностаево-шиншилловый туалет, утыканный какой-то дорогой мерзостью. 

Во втором акте она переодевается цветочницей, потом, оказавшись совершенно голой, вспоминает «сны детских дней, когда сердце в нас трепещет сильней», швыряет миллион франков музыкантишке из «Табарен», пьет шампанское, разбивает вдребезги бокал (потому что она демоническая), переодевается мидинеткой, ноги при этом видны до пупка, поет вдвоем с Сашей Лейнамиску о «сладких грезах любовных снов, когда приходит вновь в кровь любовь»), влезает на стол, переодевается генералом, спрыгивает со стола и поет о том, что военные – это сплошное удовольствие и «любовный чад сплошных утрат». 

В третьем акте мы снова видим графиню в домашней обстановке: одетая в бальный туалет, она поет с директором полиции миленькую частушку о шампанском, причем сорок пять – неизвестно откуда прибывших – шлюх, выполняют позади них различные эволюции с крокетными молотками либо с моделями аэропланов (ведь подобные предметы каждый всегда имеет дома под рукой, а уж графиня-то наверняка!), потом появляется комик, переодетый дядюшкой обожаемого Саши, графиня убегает, возвращается в венгерском национальном костюме и выходит замуж за маркиза Булонь сюр Мерд. Поразительно пленительным бывает во всякой оперетте так называемый хор. Это трупы и трупини во фраках и голубых платьях. Прежде чем графиня появится где-либо, вся эта труппа трупов образует полукруг и упорно себе потявкивает:Когда же графиня появится впредь?Ее что-то нету давно уж нас средь! 

Стоит графине появиться, хорье восторгается ею и, глядя на капельмейстера, а также грациозно выставляя вперед левую руку, взывает:А вот и графиня, кумир она ж наш —Любовные сны ей возьмешь и отдашь! 

Перед будуарной сценой (Саша – Графиня) хорилы и хорицы удаляются, беседуя столь оживленно, что пожизненных каторжных работ недостаточно, чтобы искупить подобный интерес к судьбе героини. 

Несравненен в своем очаровании язык переводных либретто. Я в этом деле как-нибудь разбираюсь, поскольку сам перевел несколько. Влюбленный в живую, искреннюю, непосредственную по своей выразительности речь, я, переводя оперетки, не смог противиться искушению и страстно всобачивал «счастья сон» и «любви кумир», а все потому чтогерой «дивный он», и возлюбленной не жалко отдать «весь мир». Все ведь должно быть зарифмовано, а посему – ничего не попишешь! 

Небывалой популярностью пользуется в опереттах словечко «сон». Ради рифмы дочь, например, обращаясь к отцу, зачастую называет последнего «дивный сон», графиня умоляет лакея принести ей шампанского, «словно во сне», кто уходит «вон», у того само собой разумеется, сбудется «сладкий сон», где бы не появлялось «вновь», там без «снов» ни шагу, если уж «весны», то и «сны», и уж конечно: «Помнишь, ах! В сладких снах». Простенько и замечательно также словечко «крас» (родительный падеж множественного числа от существительного «краса»): «Вы мне милей всех крас, пойдемте в лес тотчас, там ждет блаженство нас!» либо: «А я тут жду как раз с томленьем ваших крас!» Этого слова в переводах оперетт я, признаться, не употребляю никогда (клянусь всем святым!), но что касается «снов» и «мечт» – случается: «Узнай же ты мои мечты!» – дивно, не правда ли?<…> 

Дурацкое это зрелище, нищету коего подчеркивают все более роскошные наряды и все более ординарнейшие «вставки», должно решительно уступить место музыкальной комедии – без хоров, графов, «красоток», шампанского, без ослепительных туалетов примадонны (50 % сметы и успеха), без наддунайско-черногорского фольклора и берлинских кретинизмов (типа: «Канашка, где твоя мордашка?» или что-нибудь вроде). Дебелую эту докучную немчуру<…>театрального искусства самое время препроводить в паноптикум. 

Но, как видите, дорога в паноптикум несколько затянулась. И это, пожалуй, естественно. Я считаю, что пародия должна смеяться, а театр должен реагировать спокойно. 

Ибо смешно было бы особенно, если бы пародия выполняла действительно функцию могильщика. Она скорее критик и спутник. 

Мне кажется, что театральная пародия – это форма театральной самокритики. Театр как бы глядится в кривое зеркало смеха, выявляя в себе все рутинное, отжившее или просто слабости свои видя, свои несообразности. 

Театр – искусство удивительное. В нем так много высокого, великого, волшебного, прекрасного, а в то же время наивного, чудаческого, смешного. И без юмора, я думаю, вообще театр был бы намного беднее. 

Когда-то об этом замечательно сказал великий русский актер и театральный деятель Михаил Александрович Чехов. Он писал о роли юмора в жизни, в театральной жизни особенно, в своей книге «Путь актера»: 

Юмор дает познания, нужные для искусства, и вносит легкость в творческую работу Юмор же, направленный на самого себя, избавляет человека от слишком большой самовлюбленности и честолюбия. Он научает ценить вещи в себе и вне себя по их истинному достоинству, а не в зависимости от личных склонностей, симпатий и антипатий человека. Художнику же совершенно необходима такая объективность. Сила юмора заключается еще и в том, что он поднимает человека над тем, что его смешит. И то, что осмеяно, становится объективно понятным. 

Я тешу себя надеждой, что после нашей сегодняшней встречи нам с вами хоть чуточку стало понятнее, какое это удивительное явление человеческой жизни – театр. 

Основные источники 

Бабель И. Э.Сочинения: В 2 т. – М.: Худож. лит., 1990. 

Багрицкий Э. Г.Стихотворения и поэмы. – М.; Л.: Сов. писатель, 1964. – 569 с: ил. – (Б-ка поэта. Большая серия). 

Бондарин С. А.Мой старший друг – Багрицкий //Бондарин С. А. Повесть для сына. – М., 1967. – С. 211–247. 

Бондарин С. А.Парус плаваний и воспоминаний. – М.: Сов. Россия, 1971, – 219 с. 

Булгаков М. А.Дьяволиада: Повести, рассказы, фельетоны, очерки. – Кишинев: Литература артистикэ, 1989. – 607 с. 

БурлескиВуди Аллена /Пер. с англ. В. Бошняка //Вопр. лит. – 1985. – № 2. – С. 253–262. 

Воспоминанияоб Илье Ильфе и Евгении Петрове: Сб. – М.: Сов. писатель, 1963. – 336 с. 

Дорошевич В. М.Рассказы и очерки /Сост., вступ. ст. А. П. Карелина. – М.: Современник, 1987. – 352 с. 

Закушняк А. Я. Вечера рассказа /Сост., общ. ред., коммент. С. Дрейдена; Предисл. И. Андроникова. – М.: Искусство, 1984. – 343 с: ил. 

Ильф И. А., Петров Е. П.Собрание сочинений: В 5 т. – М.: Гос. изд-во худож. лит., 1961. 

Ильф И. А., Петров Е. П.Необыкновенные истории из жизни города Колоколамска: Рассказы, фельетоны, очерки, пьесы, сценарии. – М.: Кн. палата, 1989. – 495 с: ил. – (Из архива печати). 

Илья Ильф,Евгений Петров //Советские писатели: Автобиографии – М., 1957. – Т. 1. – С. 456–471. 

Инбер В. М.Место под солнцем: [Повесть] //Собр. соч. – М., 1965. – Т. 2, – С. 425–532. 

Каплер А. Я.Непоправимое свершилось //Каплер А. Я. Избранные произведения, – М., 1984. – Т. 2. – С. 445–466. 

КатаевВ. П. Собрание сочинений: В 10 т. – М.: Худож. лит., 1983–1986. 

КатанянВ. А. Маяковский: Хроника жизни и деятельности. – 5-е изд., доп. – М.: Сов. писатель, 1985,– 647 с: ил. 

Кирсанов С. И.Разговор с Дмитрием Фурмановым: [Стихи] //Собр. соч. – М., 1976. – Т. 3. – С. 16–21. 

КозачинскийА. В. Зеленый фургон: Повесть. – М.: Современник, 1989. – 45 с: ил. – (Отрочество: Сер. кн. для подростков). 

Лишина Т.«Так начинают жить стихом…»: Отрывок из кн. воспоминаний //Прометей. – М., 1968. – Т. 5. – С. 321–332. 

Луначарская-Розенель Н. А.Великий немой //Луначарская-Розенель Н. А. Память сердца. – 2-е изд. – М., 1965. – С. 378–478. 

Маяковский В. В.Баня: Драма в шести действиях с цирком и фейерверком //Соч. – М., 1970. – Т. 3. – С. 501–546. 

Одесса//Большая энциклопедия /Под ред. С. Н. Южакова и П H Милюкова. – СПб, 1904. – Т. 14, – С. 327–329. 

ОлешаЮ. К. Избранное. – М.: Правда, 1987. – 479 с. 

Русскаятеатральная пародия XIX – начала XX века. – М.: Искусство, 1976, – 831 с. 

Славин Л. И.Один в двух лицах //Славин Л. И. Мой чувствительный друг. – М., 1973. – С. 338–356. 

Смолич Ю. К.Рассказ о непокое: Страницы воспоминаний об укр. лит. жизни минувших лет /Пер. с укр. А. Островского. – М.: Известия, 1971 – 559 с: ил. – (Б-ка журн. «Дружба народов»). 

ТолстойЛ. Н. Война и мир: Роман. Т 2. ч. 5 //Собр. соч.: В 12 т. – М., 1958. – С. 307–389. 

Тувим Ю.Ироническая проза /Пер. с пол. и вступ. ел. А. Эппеля //Иностр. лит. – 1975. – № 1. – С. 138–153. 

Утесов Л.Мы родились по соседству //И. Бабель. Воспоминания современников. – М., 1972. – С. 261–269. 

Чудакова М. О.Жизнеописание Михаила Булгакова, – М.: Книга, 1988. – 495 с: ил. – (Писатели о писателях). 

Постскриптум 

Многие города любили Бориса Владимирского: Одесса, Москва, Петербург… Но Винница больше других. И не без взаимности. Поэтому неудивительно, что эта книга появилась именно у нас, а не в вышеупомянутых городах, хотя издательств там хватает. 

Сложность издания этой книги состояла в том, что рукописи не было. Замечательный рассказчик, Борис Владимирский никогда не составлял даже конспектов к своим выступлениям. То, что он рассказывал, было образом его жизни, образом его мысли, частью его самого, частью того наследства, которое он получил от своих родителей. 

О родителях стоит сказать особо. Участие Рашели Абовны и Абрама Ароновича Владимирских в сохранении архитектурных памятников и уникального облика родного городатрудно переоценить. 

Абрама Ароновича называли центром притяжения в интеллигентских слоях. Он создал научное общество «Одессика», которое собирало, изучало и защищало культурное наследие родного города. И масштабы деятельности клуба были таковы, что влияли на культурологию, можно сказать, во всем мире. Потому что по одесской плеяде писателей, достаточно широко издаваемой за рубежом, по истории города – лучших консультантов, чем Владимирские, не было. 

Борис Владимирский унаследовал от своих родителей способность, умение и желание общаться и отдавать другим свое знание и понимание всего происходящего в обществе, культуре, искусстве. Когда в семидесятых годах в стране возникло киноклубное движение (круг интересов клубников, конечно, включал и литературу, и театр, и многое другое), Владимирский естественным образом стал одним из его лидеров. 

В Винницу он впервые попал именно по приглашению киноклуба «Встреча с десятой музой». И возникла дружба, которая продолжалась с 1984-го по 1991-й, вплоть до его отъезда в Америку. Дружба очень плодотворная и для Бориса Владимирского, и для аудитории, которая, надо сказать, была весьма многочисленной – на лекции всегда приходило 500–600 человек. 

И так винничане полюбили Владимирского, что захотели остановить мгновение, зафиксировать слово Владимирского, чтобы не улетело. Поэтому почти все его выступления– их было 15 – записали на магнитофон, а во время одной из встреч успели еще и фотосъемку произвести. 

Фонограммы трех выступлений были превращены в машинописный текст, фотографии – в рисунки… И вот – «прими собранье пестрых глав» – прими, читатель, и ты обретешь то, что поможет тебе разобраться и во времени нынешнем, ибо история повторяется, но какие бы зигзаги она ни делала, никто и никогда не отменит таких человеческих качеств, как честность и благородство, любовь к людям, стремление к истине и знанию, которыми вполне обладает автор этой книги – наш любимый Борис Владимирский. 


Страница 14 из 15:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13  [14]  15   Вперед 

Авторам Читателям Контакты