Главная
Каталог книг
Российская Демократическая Партия "ЯБЛОКО"
образование


Оглавление
Афанасьев Николаевич - Поэтические воззрения славян на природу
Григорий Амелин - Лекции по философии литературы
Григорий Амелин, Валентина Мордерер - Миры и столкновенья Осипа Мандельштама
Григорий Амелин, Валентина Мордерер - Письма о русской поэзии
Литературный текст: проблемы и методы исследования. Мотив вина в литературе
Тарас Бурмистров - Россия и Запад
Нора Галь - Слово живое и мертвое
Петр Вайль, Александр Генис - Родная Речь. Уроки Изящной Словесности
Евгений Клюев - Между двух стульев
Лотман Юрий - Комментарий к роману А. С. Пушкина "Евгений Онегин"
Лотман Ю.М. - Структура художественного текста
Ю. M. Лотман - Беседы о русской культуре
Лотман Ю.М. - О поэтах и поэзии: анализ поэтического текста
Милн Алан Александр - Дом в медвежьем углу
Сарнов Бенедикт - Занимательное литературоведение, или Новые похождения знакомых героев
Петр Вайль - Гений места
Борис Владимирский - Венок сюжетов
Арсений Рутько - У зеленой колыбели

-Это кого же вы называете негодяями? - спросил Тугодум. 

-Да все они... Все, кто соглашается продать Чичикову мертвые души, то есть вступить с ним в незаконную сделку, - любезно пояснил Остап. - Плюшкин, Манилов, Коробочка... Порядочный человек на такое темное дело не пойдет. Вот я и спрашиваю вас: откуда там набралось такое количество жуликов? 

-Вы просто не читали "Мертвые души"! - засмеялся Тугодум. - Манилов... Коробочка... Да какие же они жулики? 

-Погоди, друг мой, - оборвал я его. - Не горячись. Точка зрения, которую сейчас так убедительно изложил Остап Ибрагимович, была уже высказана однажды. И высказана человеком весьма компетентным. 

-Это кем же? - спросил Тугодум. 

-Знаменитым французским писателем Проспером Мериме... Позвольте, господа, - обратился я к публике, - я прочту вам несколько слов из его статьи, которая называется "Николай Гоголь". 

-Просим! 

-С удовольствием! - раздалось со всех сторон. И только один мрачный голос недовольно буркнул: 

-А зачем нам это? 

-Затем, что это имеет самое прямое отношение к обсуждаемому нами вопросу, - ответил я. - Итак, господа, прошу внимания! 

Достав из другого кармана своего пиджака книжечку Мериме, я раскрыл ее на заранее заложенной странице и прочел: 

- "Основной недостаток романа господина Гоголя неправдоподобие..." 

-Слушайте! Слушайте! - крикнул Остап. 

- "Я знаю, мне скажут, что автор не выдумал своего Чичикова, продолжал я читать, - что в России еще недавно спекулировали мертвыми душами... Но мне кажется неправдоподобной не сама спекуляция, а способ, которым она была проделана. Сделка такого рода могла быть заключена лишь между негодяями..." 

-Я всегда говорил, что Мериме - это голова! - снова не смог сдержать своих чувств Остап. 

- "Какое мнение можно составить о человеке, желающем купить мертвые души? - продолжал я зачитывать цитату из Мериме. - Что он: сумасшедший или мошенник? Можно быть провинциалом, можно колебаться между двумя мнениями, но нужно быть все же негодяем, чтобы заключить подобную сделку". 

-Золотые слова! - воскликнул Джингль. - Так оно и есть, сэр! Уж поверьте моему опыту. Среди так называемых порядочных людей полно негодяев. И среди героев господина Гоголя их так же много, как и в любом уголке Вселенной. Крайне много. Весьма. 

-А я вам говорю, что найти настоящего негодяя не так то просто! продолжал стоять на своем Остап. 

-Не спорьте, господа, - остановил их я. - Ведь это так легко проверить. Давайте позовем сюда кого-нибудь из персонажей "Мертвых душ" и попросим его охарактеризовать всех своих друзей и знакомых. Всех вместе и каждого в отдельности. 

-Отличная мысль. Великолепная идея. Блистательный эксперимент. Весьма! - обрадовался Джингль. 

-Итак, кого из персонажей "Мертвых душ" мы вызываем? - спросил я. 

-Кого хотите, - великодушно махнул рукой Остап. 

-Только, чур, не Манилова, - сказал Тугодум. 

-В самом деле, Манилову верить нельзя, - согласился я - Он их всех словно патокой обмажет. Уж лучше давайте позовем Собакевича. 

-Да... Этот патокой обмазывать не станет! - засмеялся Тугодум. 

Собакевич, который тем временем уже оказался перед столом президиума, как видно, услыхал эту реплику Тугодума и тотчас на нее отреагировал. 

-Это верно, - пробурчал он. - Мне лягушку, хоть сахаром ее облепи, не возьму ее в рот. 

-Это нам известно, - улыбнулся я. - Скажите, господин Собакевич, какого вы мнения о вашем соседе господине Манилове? 

-Мошенник, - убежденно ответил Собакевич. 

-Это Манилов мошенник? - изумился Тугодум. 

-В самом деле, - поддержал его я. - Мне казалось, что он, скорее, сам может стать жертвой мошенничества. 

Но Собакевич стоял на своем. 

-Мошенник, мошенник, - хладнокровно подтвердил он. - Продаст, обманет, да еще и пообедает с вами. Я их всех знаю: это все мошенники. Весь город такой: мошенник на мошеннике сидит и мошенником погоняет. 

-Ну а Плюшкин? - спросил я. 

Собакевич отреагировал незамедлительно: 

-Это такой дурак, какого свет не производил. 

-Гм... Дурак? - не смог я скрыть своего удивления. - Мне, признаться, казалось, что у него совсем другие недостатки. 

-Дурак и мошенник, - повторил Собакевич. - И вор к тому же, - добавил он, подумав. 

-А Ноздрев? - спросил Тугодум - Интересно, что он скажет о Ноздреве, шепнул он мне. 

-Он только что масон, а такой же негодяй, как они все, - не задумываясь отвечал Собакевич. - И скряга. Такой скряга, какого вообразить трудно. В тюрьме колодники живут лучше, чем он. 

-Какой же он скряга! - попытался поспорить с ним Тугодум - Вы, наверно, его с Плюшкиным спутали. 

Собакевич на это отвечал: 

-Все они одинаковы. Все христопродавцы. Разве только Коробочка... Да и та, если правду сказать, свинья. 

-Как? И она, по-вашему, тоже мошенница? - разинул рот Тугодум. 

-Сказал бы другое слово, - мрачно пробурчал Собакевич, - да только что в такой благородной компании неприлично. Она, да еще этот бандит Манилов это Гога и Магога! 

-Ну что, господа? Что я вам говорил? - ликовал Джингль. - Теперь вы сами убедились: я был прав. Все негодяи. Все подлецы. Все жулики. Все до одного люди замаранные. Весьма. 

-Если верить Собакевичу, это действительно так, - согласился я Однако ведь Собакевич... Впрочем, сейчас вы сами все поймете... Скажите, друг мой, - обратился я к Собакевичу. - Знаете ли вы мистера Пиквика? 

-Как не знать, - отвечал Собакевич. - Его тут у нас каждая собака знает. 

-И какого вы мнения о нем? 

-Первый разбойник в мире. 

Этот свой приговор Пиквику Собакевич произнес с такой же твердой убежденностью, с какой он отпускал все прежние свои нелестные характеристики. 

-Пиквик разбойник?! - еле смог выговорить Джингль. 

-И лицо разбойничье, - с тою же мрачной убежденностью продолжал Собакевич. - Дайте ему только нож, да выпустите его на большую дорогу, зарежет, за копейку зарежет. 

Тут к Джинглю вернулся дар речи. 

-Клевета, сэр! - завопил он. - Наглая, постыдная ложь! Пиквик золотое сердце! Добряк из добряков! Сам убедился. Был виноват перед ним. Весьма. Но раскаялся... Нет, сэр! Пиквика я вам в обиду не дам. Всякий, кто посмеет сказать что-нибудь плохое про Пиквика, будет иметь дело со мной! Сейчас же, сэр, возьмите назад свои позорные слова, или явырву их у вас из глотки вместе с языком! 

-Успокойтесь, Джингль, - умиротворяюще сказал я. - Репутации мистера Пиквика ничто не угрожает... Про Пиквика я спросил его нарочно, ради вас. Чтобы вы, так сказать, на собственном опыте убедились, как можно доверять отзывам Собакевича. Нет, дорогие друзья! В том-то и дело, что партнеры Чичикова по его жульническим сделкам вовсе не негодяи! 

Джингль сокрушенно потупился: 

-Сам вижу. Обмишурился. Дал маху. Ошибся. Весьма. Какие там негодяи! Смешные провинциалы. Простаки вроде мистера Уордля. 

-Вот это верно! - сказал Тугодум. - И выходит, что "Мертвые души" тоже плутовской роман. 

-Это почему же? - поинтересовался я. 

-Ну как же! Ведь вы сами мне объяснили, что там всегда в центре ловкий плут, который разъезжает по свету и всех кругом дурачит. 

-Кто скажет, что это не так, пусть первый бросит в меня камень, решил подвести итоги Остап. - В связи с этим предлагаю принять господина Чичикова не в почетные, а в действительные члены нашего славного Сообщества! 

-Правильно!.. 

-Верно! 

-Браво!.. 

-Гип-гип, ура! - радостно откликнулся на это предложение зал. 

Тугодум ликовал вместе со всеми. И только я один не принимал участия в этом общем ликовании. - А вы что? Не согласны? - спросил у меня Тугодум, почуяв неладное. 

-Ты, как всегда, поторопился, мой друг, - сказал я, и сбил с толку все это почтенное собрание... Нет, господа! - повысил я голос - "Мертвые души" не плутовской роман. Во-первых, потому, что Манилов, Плюшкин, Коробочка - не просто деревенские простаки, ставшие жертвами плута. Они сами - мертвые души. А во-вторых, что ни говори, Чичиков - не совсем обыкновенный плут. Поэтому я бы все-таки советовал вам принять его не в действительные, а в почетные члены вашего славного Сообщества... Этой высокой чести он безусловно достоин. 

-Хоть убейте, а я так и не понял, что вы имели в виду, когда сказали, что Чичиков не совсем обыкновенный плут? - спросил меня Тугодум, когда мы с ним наконец остались одни. 

-Ты правильно сделал, что не стал спрашивать меня об этом там, сказал я. - Вопрос этот не такой уж простой, и нам с тобой лучше обсудить его... 

-Без них? 

-Во всяком случае, не в этой густой и пестрой толпе... Скажи, я ведь не ошибся? По-моему, ты был слегка обескуражен, когда Ноздрев, этот вдохновенный лгун, вдруг сказал правду. 

-Про то, что Чичиков скупал мертвые души? Ну да, конечно... Войдите в мое положение: то я ору, что ни одному его слову нельзя верить, а то вдруг сам же за него и заступаюсь. Хотя, знаете, как говорят в таких случаях: даже часы, которые стоят, один раз в сутки показывают время правильно. 

-Два раза, - поправил я. 

-Да, часы два раза. А вот Ноздрева на два раза не хватило. Один раз не соврал, и то спасибо. 

-Ошибаешься. Он не только про мертвые души не соврал. Вспомни-ка его реплику про Наполеона. "Они с Чичиковым, - сказал он, - одного поля ягоды". 

-Ну, знаете! - возмутился Тугодум - И это, по-вашему, правда? Наполеон, что ни говори, был человек не обыкновенный. А Чичиков... Это только такой пустозвон, как Ноздрев, мог поставить Чичикова на одну доску с Наполеоном. 

-О нет! - возразил я - Сопоставление это вовсе не так глупо. И принадлежит оно не Ноздреву... 

-А кому же? 

-Самому Гоголю. 

-Хоть убейте, не понимаю, про что вы толкуете! - возмутился Тугодум. Неужели вы всерьез считаете, что между Наполеоном и Чичиковым и в самом деле есть что-то общее? Да мало ли что там могло померещиться Ноздреву или дураку полицмейстеру! 

-Ладно, - сказал я. - Оставим Ноздрева. Оставим полицмейстера. Позволь я напомню тебе знаменитые строки Пушкина: "Мы все глядим в Наполеоны. Двуногих тварей миллионы для нас орудие оно..." Это ведь сказано именно про таких людей, как Чичиков. Про тех, для кого люди всего лишь "двуногие твари", которыми можно торговать напропалую, как торговал ими Чичиков. Нет, друг мой! Что ни говори, а на этот раз, как это ни парадоксально, вдохновенный врун Ноздрев сказал чистую правду. Чичиков действительно похож на Наполеона. И не только внешне. Ты только вдумайся в глубинный смысл этого сходства! 

-Прямо уж глубинный, - насмешливо сказал Тугодум. - В конце концов, мало ли кто на кого похож? В жизни всякое бывает. 

-В жизни действительно бывает всякое. Но в литературе такие совпадения всегда несут в себе определенный смысл. За этим сходством Чичикова с Наполеоном стоит определенная авторская мысль. Если угодно - целая философия... Кстати, сходство того или иного своего героя с Наполеоном отмечал не только Гоголь. Вот, например, про главного героя одной из самых знаменитых повестей Пушкина кто-то из персонажей этой повести говорит: "У него профиль Наполеона..." Мысль одного из главных героев "Войны и мира", как стрелка компаса к северу, постоянно обращается к Наполеону. Сперва этот образ притягивает его, потом отталкивает, но отделаться от постоянно преследующих его мыслей об этом великом человеке он не в состоянии... Герой одного из самых знаменитых романов Достоевского идет на кровавое преступление, отравленный преследующими его мыслями о Наполеоне. Он прямо признается в этом девушке, которая его любит: "Я хотел Наполеоном сделаться, оттого и убил... Не деньги мне были нужны. Мне надо было узнать тогда, вошь ли я, как все, или человек? Смогу ли я переступить или не смогу? Осмелюсь или не осмелюсь? Тварь я дрожащая, или право имею?" 

-Это вы про Раскольникова, - сказал Тугодум. - Это как раз понятно. А вы объясните мне все-таки про Чичикова. Он-то чем похож на Наполеона? И почему вы сказали, что Чичикова нельзя принять в действительные члены Всемирного Сообщества Плутов, а только в почетные? 

-Потому что Чичиков - не совсем обыкновенный плут. И его сходство с Наполеоном как раз это и подтверждает Кропоткин, сказавший о Чичикове, что он только принимает различные формы, сообразно условиям места и времени, а по существу принадлежит всем странам и всем временам, был прав только отчасти. На самом деле Чичиков - сын своеговремени, своей эпохи. Так же, впрочем, как Джингль и Остап Бендер. 

-Но ведь вы же сами сказали, что Остап Бендер - ученик и чуть ли даже не прямой потомок Чичикова, - напомнил мне Тугодум. 

-Да, это так, - согласился я - Но с еще большим основанием его можно назвать прямым потомком Джингля. Если угодно, его литературным внуком. Во всяком случае, такая точка зрения однажды была высказана. 

-Кем это? 

-О, это разговор долгий. Но если тебе интересно... 

-Конечно, интересно! 

-Ну что ж, я готов. Боюсь только, что разговорами нам с тобой тут не отделаться. Придется провести еще одно небольшое расследование. 

ЕЩЕ ОДНО РАССЛЕДОВАНИЕ, 

в ходе которого 

ОСТАП БЕНДЕР 

ЗНАКОМИТСЯ СО СВОИМ ДЕДУШКОЙ 

-Что это за книжка у вас? - спросил Тугодум. - Интересная? 

-Очень, - ответил я. 

-А как называется? 

-Называется она так: "Литература - Реальность - Литература". А написал ее академик Лихачев. 

-А-а, - протянул Тугодум. 

-Ты, кажется, разочарован? - спросил я. 

Тугодум промолчал, но по выражению его лица я понял, что угадал. 

-Что же именно тебя разочаровало? Название? Или имя автора? 

-Да нет, - смутился Тугодум - Я... Просто я сперва подумал, что эта книжка и мне тоже интересна будет. Не только вам. 

-По правде говоря, и я на это надеялся, - улыбнулся я. 

-Ну вот... А оказалось, что книга специальная. Научная. Мне, значит, она не по зубам. Вот я и... 

-Огорчился? 

-Ну да. 

-И зря, - сказал я. - Книжка хотя и специальная, действительно научная, но из этого еще вовсе не следует, что она так-таки уж совсем не для тебя. Вот, например, как раз сейчас, перед тем как ты вошел, я читал статью Дмитрия Сергеевича Лихачева на ту самую тему, которую мы с тобой в прошлый раз затронули. Она называется - "Литературный дед Остапа Бендера". 

На лице Тугодума отразилось изумление. 

-Ты, кажется, удивлен? 

-Еще бы! 

-А что, собственно, тебя так поразило? 

-Академик и вдруг про Остапа Бендера пишет, - пожал плечами Тугодум. Вот уж не думал, что академики такими делами занимаются. 

-Ты, вероятно, предполагал, что академик должен заниматься чем-то очень специальным и, следовательно, скучным? - спросил я. - Ведь так? Признайся! 

-Не обязательно скучным, - смутился Тугодум. - Но уж во всяком случае, не Остапом Бендером. 

-Я, кажется, понимаю, что ты имеешь в виду, - сказал я. - Тебя смущает несколько сомнительный род занятий Остапа, да и вся его малопочтенная фигура. Верно? Однако разве более почтенная личность Павел Иванович Чичиков? Или Жиль Блаз, герой романа Лесажа? В плутовстве, как мы с тобой уже выяснили, они не уступят великому комбинатору. Однако о каждом из них написаны целые тома солиднейших научных исследований. Академик Лихачев, правда, специалист по древней русской литературе. 

-Вот видите! - обрадовался Тугодум. 

-И тем не менее я не вижу ничего удивительного в том, что он написал небольшое исследование об Остапе Бендере. Собственно, даже не об Остапе Бендере, а о его литературных предках. В особенности об одном из них: о том, которого он не без основания именует дедом Остапа. 

-А-а, я помню, - сказал Тугодум. - Вы мне про это уже говорили. Так это, значит, он высказал такую идею, что литературным предком Остапа Бендера был Джингль? 

-Он самый. 

-Смотрите-ка! А я долго об этом думал и пришел к выводу, что, в сущности, ничего между ними нет общего. Я имею в виду Джингля и Остапа. Но просто ничегошеньки! Разве только, что оба они слегка как бы это сказать... 

-Жуликоваты? 

-Вот-вот... Но почему именно Джингль? А не, скажем, Джефф Питерс? Или тот же Чичиков? Или этот ну, кого вы только что назвали... Жиль Блаз? Да любой из членов действительных или почетных - этого самого Всемирного Сообщества Плутов. 

-Стало быть, ты с академиком не согласен? 

Тугодум почесал в затылке. 

-Прямо даже и не знаю, что ответить, - признался он. - Сказать, что не согласен, так вы меня нахалом назовете. Кто, мол, ты такой, чтобы с академиком спорить. Нет, не могу сказать, что не согласен. Боюсь. Но и что согласен с ним, тоже сказать не могу. Врать не буду. 

-Ишь ты, какой осторожный стал, - усмехнулся я. - Раньше-то, бывало, все сплеча рубил. Ну ладно, не хочешь спорить с академиком, не надо. Однако, поскольку у тебя есть сомнения в правильности его гипотезы, я предлагаю тебе проверить ее на практике. 

-Это как же? - спросил Тугодум. 

-Очень просто. Сведем их обоих вместе: предполагаемого деда с предполагаемым внуком. То бишь Джингля с Остапом Бендером. И поглядим, имеются ли у них черты, так сказать, фамильного сходства. 

-А как мы это сделаем? 

-Все тем же, старым нашим, испытанным способом. С помощью воображения... 

Я включил свое воображение, и тотчас же Остап Бендер явился передо мною и Тугодумом во всем своем великолепии. Он то ли не заметил нас, то ли нарочно хотел проскочить мимо, оставаясь незамеченным. Но я не дал ему улизнуть, крикнув ему вслед: 

-Остап Ибрагимович! Куда же вы? 

-Да, это я - обернулся он. - Кто меня узнал?.. А, это вы! И ваш верный оруженосец, конечно, тоже с вами? 

-Да, я тоже здесь. Здравствуйте, - приветствовал его Тугодум. 

-Здравствуй, приятель! - облегченно вздохнул Остап. - При виде знакомых лиц сразу отлегло от сердца, - пояснил он. - Не люблю, знаете ли, когда меня неожиданно окликают, да еще по имени-отчеству. Предпочитаю хранить инкогнито. 

-Ну, нас-то вы можете не стесняться, - сказал Тугодум. - Мы про вас знаем все. 

-Все не все, но, во всяком случае, довольно много, - уточнил я. Знаем даже нечто такое, чего, быть может, вы и сами про себя не знаете. 

-Не смешите меня, как говаривала, бывало, моя приятельница, незабвенная Эллочка Щукина, - улыбнулся своей ослепительной улыбкой Остап. Что можете вы знать про меня такого, чего не знал бы я сам? 

-Дело в том, - объяснил я, - что мы с моим юным другом решили заняться расследованием вашей родословной. 

-Расследованием? - нахмурился Остап - Это вам, право, не к лицу. Расследованиями пусть занимается Уголовный розыск. А поскольку я, как вам известно, свято чту Уголовный кодекс, Угрозыску заниматься моей особой тоже ни к чему. 

-Да нет, - успокоил его Тугодум. - Мы совсем про другое. Просто мы случайно узнали, кто был ваш дедушка. 

-Мой дедушка? - изумился Остап. 

-Именно так, - подтвердил я. - И если вы не возражаете, мы могли бы даже вас с ним познакомить. 

-Знаете что? - сказал Остап. - Плюньте вы на это дело, дорогой товарищ. 

-Как плюнуть? - обиделся Тугодум. 

-Слюной, - пояснил Остап. - Как плевали до эпохи исторического материализма. Ничего у вас из этого не выйдет. 

-Почему вы так думаете? - спросил я. 

-Вам, как людям своим, я могу открыть эту маленькую семейную тайну. У меня не было деда. Если говорить откровенно, у меня не было даже отца. Знаю, знаю, вы сейчас спросите: а как же ваш знаменитый папа, турецко-подданный, о котором вы прожужжали нам все уши. Увы, увы. И папы тоже не было. Вам, как людям своим, могу признаться: я его выдумал. Вы знаете, чем я отличаюсь от пустого портсигара? Не знаете? Сейчас объясню. Пустой портсигар - без па-пи-рос. Верно? А я и без папи рос, и без мами рос. Так-то, братцы.Я круглый сирота. 

-И папа, и мама, надо полагать, все-таки были, - улыбнулся я. - Вы, вероятно, хотели сказать, что сами не знаете, кто были ваши родители? 

-Вот именно, - кивнул Остап. - Не знаю и не думаю, чтобы кто-нибудь другой мог узнать что-нибудь достоверное про моих папу и маму. А уж тем более про моих дедушку и бабушку. 

-Вы не совсем правильно нас поняли, Остап Ибрагимович, - сказал я. Речь идет о вашем дедушке гм... по другой линии. 

-Ах, вот оно что! - усмехнулся Остап. - Вы, очевидно, намекаете на то, что в минуту жизни трудную я некоторое время вынужден был выдавать себя за сына лейтенанта Шмидта?Уж не с папой ли легендарного героя вы хотите меня познакомить? Он разве жив? Это действительно было бы конгениально! Одна беда, по самому скромному подсчету таких внуков, как я, у почтенного старца оказалось бы по меньшей мере несколько сотен. 

-Нет-нет, - живо возразил я. - Речь идет совсем не об этом. Мы хотим познакомить вас с вашим, если можно так выразиться, литературным дедом. Дело в том, что вашим происхождением заинтересовался один крупный ученый. 

-Академик! - вставил Тугодум. 

-Ай-яй-яй! - огорчился Остап. - Вот незадача! 

-Вы, кажется, обеспокоены? - спросил я. 

-Естественно! - ответил великий комбинатор - Не люблю привлекать внимание к своей скромной персоне. Ни к чему мне это, ей-Богу! Сегодня мной заинтересовалась Академия наук, а завтра, глядишь, заинтересуется милиция. 

-Не бойтесь, Остап Ибрагимович, - поспешил я его успокоить. - С этой стороны вам ничто не грозит. Ученый, о котором я говорю, выдвинул предположение, что вы появились на свет не вполне... гм... самостоятельно. 

-Само собой, - не стал возражать Остап. - Я этого никогда не отрицал. Посильную помощь в этом деле мне оказали мои друзья Илья Арнольдович Ильф и Евгений Петрович Петров. 

-Есть основания предполагать, - осторожно начал я, - что и они тоже действовали не вполне самостоятельно. А именно: создавая вас, они, в свою очередь, вдохновлялись другим литературным персонажем... 

-Понимаю! - сообразил Остап. - И он-то, стало быть, и есть мой дедушка? 

-Совершенно верно. 

-Может быть, вы откроете мне его имя? 

-Разумеется! Его зовут... 

Но прежде чем я успел выговорить имя Джингля, обладатель этого громкого имени, словно бы соткавшийся вдруг из воздуха, подмигнул мне и приложил палец к губам. 

-О нет, сэр! - заговорил он в свойственной ему отрывистой, лаконичной манере. - Никаких имен! Инкогнито! Полнейшее инкогнито! У меня славное, доброе имя, но широкой публике оно не должно быть известно. Джентльмен из Лондона. Знатный путешественник. Вот и все. На первый раз этого вполне достаточно. 

-Как видите, Остап Ибрагимович, - повернулся я к Остапу, предположение, что мистер Джингль... Надеюсь, мне нет нужды представлять его вам... Как видите, предположение, что этот господин состоит с вами в кровном родстве, вовсе не лишено оснований. Как и вы, он не любит громкой огласки. Как и вы, предпочитает хранить инкогнито. 

-Ну, этого, пожалуй, еще недостаточно, чтобы я признал его своим дедом, - возразил Остап. 

-И я тоже, сэр, - запротестовал и Джингль. - Первого встречного проходимца признать внуком! Слуга покорный, сэр! Как бы не так! К тому же я холост. Никогда не имел детей. Тем более внуков. Не расположен. Весьма. 

-Погодите, друзья мои, - поднял я ладони, утихомиривая петушившихся родственников. - Не торопитесь. Как говорится, еще не вечер. Для начала хоть приглядитесь друг к другу. Ваша внешность... 

Остап надменно и даже слегка презрительно оглядел Джингля. 

-Уж не хотите ли вы сказать, - усмехнулся он, - что своей внешностью я напоминаю этого тщедушного субъекта? 

-Остап Ибрагимович! - предостерегающе поднял я руку. - Не оскорбляйте мистера Джингля. Не забывайте, что он ваш... 

-Да, да, да, я это уже слышал, - прервал меня Остап. - Он мой дедушка. Однако он на вид ничуть не старше меня. Если это и впрямь мой дед, для своих лет он удивительно хорошо сохранился. 

-Литературные герои не старятся, - объяснил я. - Они навсегда остаются в том возрасте, в каком впервые предстали перед читателем. Мистеру Джинглю, как и вам, ровно тридцать три года. Что же касается вашего внешнего сходства с ним... 

-Да, да, я хотел бы послушать, - иронически поклонился нам Остап. - В чем именно вы углядели это мифическое сходство? 

-Разумеется, не в чертах лица, - признался я. - И не в телосложении. Ваш всемирно известный медальный профиль... 

-Вот именно! - самодовольно усмехнулся Остап. 

-Ваша фигура атлета, ваша мощная шея, - продолжал я умасливать великого комбинатора, - все это и в самом деле не слишком напоминает облик мистера Джингля, который, по правде говоря, и в самом деле весьма хрупкого телосложения. 

Тут настал черед обидеться Джинглю. 

-На внешность не жалуюсь, - горделиво вскинулся он. - Изящен. Строен. Красив. Тысячи побед. Француженки. Испанки. Итальянки. Не говоря о соотечественницах. Прелестные создания. Волосы. Черные как смоль. Глаза. Стройные фигуры. Красавицы. Все от меня без ума. 

-Вы, стало быть, довольны своей внешностью, мистер Джингль? - уточнил я. 

-Весьма, - подтвердил он. 

-Ну вот, Остап Ибрагимович, - повернулся я к Остапу. - Вот еще одна черта, роднящая вас с вашим литературным дедом. Впрочем, мы условились, пока не касаться ваших душевных качеств, а сосредоточить свое внимание лишь на вашей внешности. Начнем с костюма. Взгляните на его костюм! 


Страница 24 из 30:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23  [24]  25   26   27   28   29   30   Вперед 

Авторам Читателям Контакты