Главная
Каталог книг
Российская Демократическая Партия "ЯБЛОКО"
образование


Оглавление
Афанасьев Николаевич - Поэтические воззрения славян на природу
Григорий Амелин - Лекции по философии литературы
Григорий Амелин, Валентина Мордерер - Миры и столкновенья Осипа Мандельштама
Григорий Амелин, Валентина Мордерер - Письма о русской поэзии
Литературный текст: проблемы и методы исследования. Мотив вина в литературе
Тарас Бурмистров - Россия и Запад
Нора Галь - Слово живое и мертвое
Петр Вайль, Александр Генис - Родная Речь. Уроки Изящной Словесности
Евгений Клюев - Между двух стульев
Лотман Юрий - Комментарий к роману А. С. Пушкина "Евгений Онегин"
Лотман Ю.М. - Структура художественного текста
Ю. M. Лотман - Беседы о русской культуре
Лотман Ю.М. - О поэтах и поэзии: анализ поэтического текста
Милн Алан Александр - Дом в медвежьем углу
Сарнов Бенедикт - Занимательное литературоведение, или Новые похождения знакомых героев
Петр Вайль - Гений места
Борис Владимирский - Венок сюжетов
Арсений Рутько - У зеленой колыбели

Пух и Поросенок немного помялись и говорят: "Ладно, И-i, всего хорошего" со всей возможной медлительностью, но им предстоял долгий путь, и они не хотели опаздывать. 

"До свиданья", говорит И-i. "Надеюсь, тебя не унесет ветром, Маленький Поросенок. Это было бы досадно. Тебя будет не хватать. Люди будут говорить: 'Куда это понесло Маленького Поросенка!', и им вправду это будет интересно. Ладно, до свиданья. И спасибо вам за то, что случайно проходили мимо". 

"До свиданья", окончательно сказали Пух и Поросенок и потопали к Сычу. 

Ветер снова дул навстречу, и уши Поросенка трепались на ветру, как знамена, и он еле-еле пробивал себе дорогу вперед, и, казалось, прошли часы, прежде чем они оказались в укрытии Сто-Акрового Леса и остановились отдохнуть и несколько нервозно послушать рычание бури на верхушках деревьев. 

"А вдруг дерево упадет, Пух, когда мы будем внутри". 

"А вдруг не упадет", сказал Пух, основательно поразмыслив. 

261 

Поросенок не знал, что на это ответить, и через некоторое время они очень бодро стучали и звонили в дверь Сыча. 

"Хэлло, Сыч", говорит Пух. "Я надеюсь, мы не слишком опоздали к__ я имею в виду, как твои дела, Сыч? Поросенок и я, мы просто пришли потому что ведь сегодня Четверг". 

"Садись, Пух, садись, Поросенок", сказал Сыч ласково. "Устраивайтесь поудобнее". 

Они поблагодарили его и устроились так удобно, как только могли. 

"Потому что, видишь ли, Сыч, мы торопились к тебе, чтобы поспеть вовремя к__ к тому, чтобы тебя увидеть, прежде чем мы снова уйдем". 

Сыч торжественно кивнул. 

"Поправьте меня, если я заблуждаюсь", сказал Сыч, "но не прав ли я, высказав предположение, что на дворе сегодня весьма Бурный день?" 

"Весьма", сказал Поросенок, который мирно оттаивал уши и мечтал только об одном: в целости и сохранности добраться до своего дома. 

"Так я и думал", говорит Сыч. "Именно в такой бурный день мой дядя Роберт, чей портрет ты видишь на стене справа, как раз вернулся утром с__ Что это?" 

Раздался громкий треск. 

"Берегись!", заорал Пух. "Берегись часов! Поросенок, с дороги, я на тебя падаю". 

"На помощь!", кричал Поросенок. 

Пухова сторона пространства медленно запрокидывалась вверх, а его стул скользил вниз на стул По 

262 

росенка. Часы мягко сползли по камину, волоча за собой вазу, пока все это не грохнулось на то, что некогда было полом. Анкл Роберт, собираясь заменить собою каминный коврик, притащил вместе с собой часть стены, в то время как ковер встретился с Пуховым стулом как раз в тот момент, когда Пух собирался его покинуть, и вскоре вообще стало очень трудно вспомнить, где находился север. Раздался еще один страшный треск. Затем наступило молчание. 

В углу комнаты начала извиваться скатерть. Затем она свернулась в клубок и покатилась по комнате. Потом она два раза подпрыгнула, и из нее высунулись два уха. Они покатились опять по комнате и развернулись. 

"Пух", нервно сказал Поросенок. 

"Да?", говорит один из стульев. 

"Где мы?" 

"Я не вполне уверен", сказал стул. 

"Мы -- мы в доме Сыча?" 

"Я думаю, так, потому что мы только что собирались пить чай, а мы его так и не пили".86 

"О", говорит Поросенок. "Ладно, а Сыч что, всегда почтовый ящик держит на потолке?" 

"А что он -- его держит?" 

"Да посмотри". 

"Не могу", говорит Пух, "у меня на лице что-то сидит. А это, Поросенок, не самое лучшее положение вещей, чтобы смотреть на потолок". 

"Ладно, в общем, он там". 

"Ладно, может, он его поменял", говорит Пух. "Просто для разнообразия". 

263 

Под столом, в углу комнаты, послышалось трепыхание, и перед ними снова предстал Сыч. 

"Поросенок!", сказал Сыч в высшей степени раздраженным тоном. "Где Пух?" 

"Я не вполне уверен", говорит Пух. 

Сыч изменился в голосе и страшно нахмурился. 

"Пух", сказал Сыч сурово, "это ты сделал?" 

"Нет", скромно говорит Пух, "не думаю". 

"Тогда кто же?" 

"Я думаю, это ветер", сказал Поросенок. "Я думаю, твой дом опрокинуло ветром". 

"О, неужели? Я думал, это Пух". 

"Нет", говорит Пух. 

"Если это ветер", сказал Сыч, рассматривая предмет всесторонне, "тогда Пух здесь непричем. Ответственность не может быть на него возложена". С этими милостивыми словами Сыч взлетел вверх, чтобы осмотреть свой новый потолок. 

"Поросенок!", позвал Пух громким шепотом. 

Поросенок наклонился к нему. 

"Да, Пух?" 

"Что на меня не может быть возложено?" 

"Он сказал, что не может тебя винить в том, что произошло". 

"О! А я думал, он имеет в виду -- о -- я понимаю". 

"Сыч", говорит Поросенок. "Спускайся и помоги Пуху". 

Сыч, который тем временем восхищался своим почтовым ящиком, снова слетел вниз. Вдвоем они толкали и пихали кресло, и спустя некоторое время 

264 

Пух освободился из-под его гнета и снова был в состоянии оглядеться. 

"Ладно!", говорит Сыч. "Хорошенькое дело!" "Что будем делать, Пух? Может, ты что-нибудь придумаешь?", спросил Поросенок. 

"Ладно, мне кое-что уже пришло в голову. Это такая маленькая песенка, я ее сочинил". И он начал петь: 

Я лежу вниз мордою, 

Вгрызаясь в землю твердую. 

Где хочу, там и лежу - 

Занимаюсь спортом я. 

Я лежу вниз брюхом, 

К земле припавши ухом. 

Что хочу, то и пою, назло клопам и мухам. 

Моя грудь уперлась в пол. 

Я играю в волейбол. 

Акробат я, что ли, в цирке, 

Или совсем с ума сошел? 

Лапы креслом отдавилки - 

Сокрушотельный удар! 

(Хоть в башке одни опилки, 

Как считает Заходер.) 

Как прийти в себе меня 

После этакого дня? 

"Вот и все", сказал Пух. 

Сыч неодобрительно кашлянул и говорит, что если Пух считает, что это все, то теперь самое время пораскинуть мозгами насчет проблемы Спасения. 

"Потому что", говорит Сыч, "мы не можем выйти посредством того, что использовалось ранее в качестве парадной двери, ибо на нее свалилось нечто". 

265 

"А как же еще выйти?", тревожно спрашивает Поросенок. 

"Именно в этом заключается та проблема, Поросенок, по поводу которой я просил Пуха пораскинуть мозгами". 

Пух сел на пол, который был некогда стеной, и уставился в потолок, который некогда исполнял обязанности другой стены с парадной дверью, которая некогда отлично справлялась с обязанностями парадной двери, и принялся раскидывать мозгами. 

"Ты можешь взлететь к почтовому ящику с Поросенком на спине?", спросил он Сыча. 

"Нет", быстро говорит Поросенок, "он не может". 

Сыч объяснил насчет Необходимых Дорсальных Мышц. Он уже как-то объяснял это Пуху и Кристоферу Робину и все ждал удобного случая повторить объяснения, потому что это такая вещь, которую с легкостью можно объяснять дважды, пока кто-то поймет, о чем вообще идет речь. 

"Потому что, видишь ли, Сыч, если бы мы смогли переправить Поросенка к почтовому ящику, он мог бы протиснуться сквозь то место, куда бросают письма, спуститься с дерева и сбегать за подмогой". 

Поросенок не преминул заметить, что он стал последнее время гораздо больше и что он не видит возможности, как бы он этого ни хотел, на что Сыч возразил, что последнее время его почтовый ящик стал гораздо больше, специально на тот случай, чтобы можно было бы получать большие Письма, поэтому, вероятно, Поросенок смог бы, на что Поросенок говорит: "Но ты же сказал, что необходимая ты 

266 

знаешь что не выдержите, на что Сыч сказал: "Нет, не выдержит, об этом и думать нечего", на что Поросенок сказал: "Тогда лучше подумать о чем-нибудь другом" и тут же сам приступил к этому. 

Но Пух все продолжал раскидывать мозгами и раскинул их по поводу того дня, когда он спас Поросенка от наводнения и все так им восхищались, и так как это случалось нечасто, то он подумал, что было бы не слабо, если бы это случилось опять. И вдруг ему в голову пришла мысль. 

"Сыч", говорит Пух, "я кое-что придумал. Ты привязываешь веревку к Поросенку и взлетаешь с ней вверх, к почтовому ящику, с другим концом в зубах, и ты продеваешь ее сквозь проволоку и приносишь вниз, мы тянем за один конец, а Поросенок медленно поднимается вверх до самого верха. Ну вот мы и там". 

"И вот Поросенок там", говорит Сыч. "Если веревка не оборвется". 

"А если оборвется?", спросил Поросенок с неподдельным интересом. 

"Тогда мы попробуем другую веревку". 

Все это Поросенку не очень-то понравилось, потому что ведь сколько бы кусков веревки ни рвалось, падать придется ему одному; но все же это казалось единственной вещью, которую можно было предпринять. Итак, окинув последним мысленным взором все счастливые часы, проведенные им в Лесу, когда не нужно было, чтобы тебя тянули на веревке к потолку, Поросенок храбро кивнул Пуху и сказал, что это Очень умный П-п-план. 

267 

"Да она не оборвется", успокаивающе прошептал Пух, "потому что ты Маленькое Животное, а я буду стоять внизу, а если ты нас спасешь, это будет Великое Дело, о котором будут много говорить впоследствии, и, возможно, я сочиню Песню, и люди скажут: "Это было такое Великое Дело, то, что совершил Поросенок, что Пух сочинил об этом ХвалебнуюПесню".87 

Поросенок почувствовал себя намного лучше после этих слов, и еще он почувствовал, что он медленно подъезжает к потолку, и он так загордился, что хотел уже было закричать: "Посмотрите на меня!", если бы не боялся, что Пух и Сыч, засмотревшись на него, отпустят веревку. 

"Мы подходим", бодро говорит Пух. 

"Восхождение протекает по намеченному плану", ободряюще заметил Сыч. 

Вскоре самое страшное было позади. Поросенок открыл почтовый ящик и, отвязав себя от веревки, начал протискиваться в щель, куда в старые добрые времена, когда парадные двери были парадными дверями, проскальзывало много нежданных писем, которые ЫСЧ писал самому себе. 

Он протискивался и протискивался, и наконец с последним протиском он вылез наружу. Счастливый и Возбужденный, он повернулся, чтобы пропищать последнюю весточку узникам. 

"Все в порядке", прокричал он в почтовый ящик. "Твое дерево совсем повалилось, Сыч, а дверь загородило суком, но Кристофер Робин и я его отодвинем, и мы принесем веревку для Пуха, и я пойду, и 

268 

скажу ему сам, и я могу совсем легко спуститься вниз, то есть я хочу сказать, что это опасно, но я справлюсь, и Кристофер Робин, и я будем обратно через полчаса. До свидания, Пух!" 

И, не дождавшись ответа Пуха: "До свиданья и спасибо тебе, Поросенок", он убежал. 

"Полчаса", говорит Сыч, усаживаясь поудобнее, "это как раз то время, за которое я смогу закончить рассказ о своем дяде Роберте -портрет которого ты видишь под собой. Теперь напомни мне, на чем же я остановился. О, да. Это был как раз такой бурный день, когда мой дядя Роберт__" 

Пух закрыл глаза. 

Глава IX. ЫСЧОВНИК 

Пух вошел в Сто-Акровый Лес и остановился перед тем, что некогда было Домом Сыча. Теперь это вообще было не похоже на дом; это выглядело просто, как сваленное дерево;а когда дом выглядит таким образом, пора искать другой. Сегодня поутру Пух Получил Таинственную Писку, которая лежала внизу под дверью, гласившую: "Я исчу новый дом для Сыча тебе тоже ниобходимо Кролик", пока он размышлял, что бы это все могло значить, Кролик сам пришел и собственноручно прочел ему свое письмо.88 

"Я разослал всем", говорит Кролик, "а потом рассказал, что оно значит. Они тоже включаются. Извини, бегу. Всего". И он убежал. 

Пух медленно поплелся следом. У него в планах было кое-что поинтереснее поисков нового дома для Сыча; он должен был сочинить Пухову Песнь об одном старинном деле. Потому что он обещал Поросенку давным-давно, что напишет ее, и, когда они встречались с Поросенком, Поросенок на самом деле ничего не говорил, но вы сразу понимали, чего именно он не говорил,89 и если кто-нибудь заговаривал в его присутствии о Песнях, или Деревьях, или Веревках, или Ночных Бурях, то он весь 

270 

краснел от пятачка до кончиков копыт и старался быстро перевести разговор на другую тему. 

"Но это нелегко", сказал себе Пух, глядя на то, что ранее было домом Сыча. "Потому что Поэзия, Хмыканье, это не такие вещи, до которых ты сам добираешься, а такие, которые сами добираются до тебя. И все, что ты можешь сделать, это пойти туда, где они тебя могут обнаружить".90 

Он подождал с надеждой. 

"Ладно", сказал Пух после долгого ожидания. "Я напишу"Обломки дерева лежат",потому что они действительно лежат, и посмотрим, что произойдет дальше". Вот что произошло: 

Немного дней тому назад, Там, где теперь унылый вид -- Обломки дерева лежат, -- Был Дом, там Сыч жил. Он богат Был Сыч и сановит. 

Но чу! Вдруг ветер налетел, И дерево он вмиг свалил, И я (Медведь) -- я озверел И скорбно головой поник, Оставшись не у дел. 

Но Поросенок молодой, Бегущий быстрой чередой, Он рек: "Надежда есть всегда! А ну веревку мне сюда!" А мы ему: "Герой!" 

271 

Он поднялся под небеса, В почтовый ящик он проник, И, совершая чудеса, Сквозь щель для писем лишь одних Умчался он в Леса. 

О, Поросенок! О, Герой! Его не дрогнул пятачок. За нас одних он стал горой, Крылатой вестью -- скок-поскок! -- Бежал ночной порой. 

Да, он бежал и заорал: 

"Спасите Пуха и Сыча! Атас! На помощь! и Аврал!" И все другие сгоряча Задали стрекача. 

"Скорей, скорей!", он бормотал, И все на помощь шли и шли. (О, Поросенок! О, Тантал!) Отверзлись двери, час настал, Мы вышли, как могли. 

О, Поросенок, славен будь! Во веки веков, Ура!92 

"Ладно", говорит Пух, пропев это про себя три раза. "Это не то, что я задумал, но получилось так, как получилось. Теперь я должен пойти и спеть это Поросенку". 

"Я исчу новый дом для Сыча тебе тоже ниобходимо Кролик". 

"Что это такое?", говорит И-i. Кролик объяснил. 

272 

"Что случилось со старым домом?" 

Кролик объяснил. 

"Никто мне ничего не рассказывает"93, говорит И-i. "Никто не снабжает меня информацией. В будущую пятницу исполнится семнадцать дней, когда со мной последний раз говорили". 

"Ну уж, семнадцать дней, это ты загнул". 

"В будущую Пятницу", объяснил И-i. 

"А сегодня Суббота", говорит Кролик. "Так что всего одиннадцать дней. И я лично был здесь неделю назад". 

"Но беседы не было", сказал И-i. "Не так, что сначала один, а потом другой. Ты сказал 'Хэлло', и только пятки у тебя засверкали. Я увидел твой хвост в ста ярдах от себя на холме, когда продумывал свою реплику. Я уже было подумывал сказать "Что?", но, конечно, было уже поздно". 

"Ладно, я торопился". 

"Нет Взаимного Обмена", продолжал И-i. "Взаимного Обмена Мнениями."Хэлло" -"Что?"--это топтание на месте, особенно если во второй половине беседы ты видишь только хвост собеседника". 

"Ты сам виноват, И-i. Ты никогда не приходил в гости ни к кому из нас. Ты просто стоишь здесь в одном углу Леса и ждешь, когда другие придут к тебе. Почему ты сам никогда не приходишь к ним?" 

И-i помолчал, раздумывая. 

"Что-то в твоих словах есть, Кролик", сказал он наконец. "Я запустил вас. Я должен больше вращаться. Приходить и уходить". 

273 

"Верно, И-i. Заглядывай к каждому из нас в любое время, когда тебе нравится". 

"Спасибо тебе, Кролик. А если кто-нибудь скажет Громким Голосом:"Черт, опять этот И-i",я могу опять исчезнуть". 

Кролик застыл на секунду на одной ноге. 

"Ладно", говорит, "я должен идти. Я сегодня довольно занят". 

"До свиданья", говорит И-i. 

"Что? О, до свиданья. А если тебе случится проходить мимо подходящего дома для Сыча, дай нам знать". 

"Я посвящу этому все свои интеллектуальные способности", сказал И-i. 

Кролик ушел. 

Пух разыскал Поросенка, и они двинулись вместе по направлению к Сто-Акровому Лесу. 

"Поросенок!", говорит Пух несколько робко. 

"Да, Пух?" 

"Помнишь, когда я сказал, что мог бы написать Хвалебную Пухову Песнь ты знаешь о чем?" 

"Что? Неужели?", говорит Поросенок, слегка краснея. 

"Она написана, Поросенок". 

Поросенок стал медленно и густо краснеть от пятачка до кончиков копыт. 

"Неужели, Пух", сказал он хрипло. "О -- о -- о том Времени, Когда? -- Ты понимаешь, что я хочу сказать, -- ты имеешь в виду, ты на самом деле ее написал?" 

"Да, Поросенок". 

274 

Кончики ушей у Поросенка запылали, и он попытался что-то сказать; но даже после того, как он прохрипел что-то раз или два, у него ничего не получилось. Итак, Пух продолжал. 

"Там в ней семь куплетов". 

"Семь?", говорит Поросенок небрежно, "Ты ведь не часто сочиняешь хмыки по семь куплетов, а, Пух?" 

"Никогда", сказал Пух. "И я не уверен, что кто-нибудь еще слышал ее". 

"Но другие уже знают?", спросил Поросенок, остановившись на секунду, чтобы поднять палку и опять ее бросить. 

"Нет", говорит Пух. "Я не знал, как тебе понравится больше: чтобы я ее тебе схмыкал сейчас или подождать, пока все соберутся, и тогда схмыкать ее всем?" 

Поросенок немного подумал. 

"Я думаю, что больше всего мне бы понравилось, если бы я попросил тебя схмыкать еJ сейчас -- и -- потом схмыкать ее всем нам. Потому что тогда Все ее услышат, и я мог бы сказать: "О, да, Пух мне говорил" и сделать вид, будто я не слушаю".94 

Итак, Пух схмыкал ее ему, все семь куплетов, и Поросенок ничего не говорил, он только стоял и горел. Ибо никто никогда ранее не пел Хвалу Поросенку (ПОРОСЕНКУ), и при этом вся хвала была бы адресована только ему. Когда все закончилось, он хотел попросить спеть один куплет еще раз, но постеснялся. Это был куплет, начинающийся словами "О, Поросенок! О, Герой!". Это начало ему особенно понравилось. 

275 

"Я на самом деле сделал все это?", сказал он наконец. 

"Ладно", говорит Пух, "в поэзии -- в стихах -- ладно, да, ты это сделал, Поросенок, потому что поэзия говорит, что ты это сделал. И люди это так и понимают".95 

"О!", говорит Поросенок. "Потому что я--я думал, я все-таки немного дрогнул, особенно вначале. А там говорится 'Его не дрогнул пятачок'. Вот я почему спросил". 

"Это была лишь внутренняя дрожь", говорит Пух, "а это наиболее храбрый способ поведения для очень маленького Животного; в каком-то смысле это даже лучше, чем если бы ты вообще не дрожал". 

Поросенок сиял от счастья и думал о себе. Он был ХРАБРЫМ... 

Когда они подошли к старому дому Сыча, они нашли там всех, за исключением И-i. Кристофер Робин говорил им, что делать, а Кролик давал повторные директивы на тот случай, если они не расслышали, и они все делали, как им говорили. Они достали веревку и вытаскивали Сычовы стулья, и картины, и остальные вещи из его старого дома так, как будто уже были готовы перенести их в новый. Канга находилась внутри, привязывала вещи к веревке и кричала Сычу: "Тебе ведь не нужно это старое грязное посудное полотенце, правда же? А как насчет этого коврика, он весь в дырах?" А Сыч кричал ей с негодованием: "Конечно, нужно! Это лишь вопрос правильной расстановки мебели. И это не посудное полотенце, а мой плед". Каждую секунду Ру падал 

276 

вниз и вылезал на веревке со следующим номером, что несколько раздражало Кангу, потому что она никогда не знала, где он находится в данный момент, чтобы за ним присматривать. Итак, она пошла на конфликт с Сычом, заявив, что его дом это Позорище, везде пыль и грязь, и что вовремя он перевернулся. "Посмотри на эту ужасную Кучу Поганок, выросшую в углу!" Тогда Сыч заглянул внутрь, слегка удивленный, так как он ничего об этом не знал, а узнав, издал короткий саркастический смешок и объяснил, что это его губка и что если люди не понимают, что такое обыкновенная губка для мытья, то, конечно, все остальные вещи тоже предстают в черном свете. "Ладно!", сказала Канга, и Ру быстро упал внутрь с криком: "Я должен увидеть Сычову Губку! О, вот она. О, Сыч! Сыч, разве это губка, это же шмубка. Ты знаешь, что такое шмубка? Сыч? Это когда губка превращается в__", а Канга говорит: 

"Ру, дорогуша!", потому что это не тот тон, в каком можно говорить с человеком, который может написать ВТОРНЕК. Но все очень обрадовались, когда пришли Пух с Поросенком, и тут же перестали работать, чтобы немного отдохнуть и послушать новую песню Пуха. Итак, они все сказали Пуху, какая она хорошая, а Поросенок небрежно сказал: "Ничего, правда? Я имею в виду поэтическую сторону дела". 

"А как насчет Нового Дома?", говорит Пух. "Ты его нашел, Сыч?" 

"Он нашел имя для него", говорит Кристофер Робин, лениво покусывая травинку, "так что теперь все, что он хочет, это сам дом".96 

277 

Это был квадратный кусок доски с написанным на нем названием дома: 

ЫСЧОВНИК 

Тут произошел волнующий эпизод, потому что вдруг нечто, продравшись сквозь заросли, налетело на Сыча. Доска упала на землю, и Поросенок и Ру в замешательстве упали на нее. 

"О, это ты", сказал Сыч сердито. 

"Хэлло, И-i!", говорит Кролик. "Наконец-то. Где ты пропадал?" 

И-i не обратил на них никакого внимания. 

"Доброе утро, Кристофер Робин", сказал он, смахнув Ру и Поросенка и садясь на Ысчовник. 

"Надеюсь, мы одни?" 

"Да", говорит Кристофер Робин, с улыбкой. 

"Мне сказали -- новость прилетела в мой уголок Леса -- сырость, и больше ничего, никому не нужно, -- что некая особа ищет дом. Я тут присмотрел один". 

"Молодец", ласково говорит Кролик. 

И-i медленно оглянулся на него и затем опять повернулся к Кристоферу Робину. 

"Кажется, к нам кто-то присоединился", говорит, "но неважно, мы сейчас их покинем. Если ты пойдешь со мной, Кристофер Робин, то я покажу тебе дом". 

Кристофер Робин вскочил на ноги. 

"Пошли, Пух", говорит. 

"Пошли, Тиггер!", заорал Ру. 

"Пошли, Сыч", говорит Кролик. 

278 

"Минутку", говорит Сыч, подбирая доску, которая тут как раз появилась на свет божий. 

И-i замахал копытом. 

"Кристофер Робин и я собираемся на Прогулку", говорит, "но не на толкучку. Если ему хочется взять с собой Пуха и Поросенка, я буду рад их компании, но ведь нужно же и Дышать!" 

"Все в порядке", говорит Кролик, скорее даже довольный, что его оставляют за старшего. "Мы продолжим вынос вещей. А ну-ка, Тиггер, где та веревка? В чем дело, Сыч?" 

Сыч, который только что обнаружил, что его новый адрес ОБЕСЧЕЩЕН, сурово закашлялся на И-i, но ничего не сказал, а И-i с остатками ЫСЧОВНИКА на хвосте двинулся прочь. 

Итак, через некоторое время они подошли к дому, и когда они к нему подходили, Поросенок толкнул Пуха, а Пух -- Поросенка, и они одновременно друг другу говорят: "Не может быть! Это он. На самом деле он". 

А когда они подошли поближе, оказалось, что это на самом деле он. 

"Вот!", говорит И-i гордо, остановившись перед домом Поросенка. "И название на нем, и все".97 

"О!", сказал Кристофер Робин, не зная, что делать, смеяться или что. 

"Как раз подходящий дом для Сыча. Ты так не думаешь, Маленький Поросенок?" 

И тогда Поросенок совершил Благородный Поступок, причем совершил его как будто во сне, ду 

279 

мая о тех замечательных словах, которые Пух нахмыкал о нем. 

"Да, это как раз подходящий дом для Сыча", сказал Поросенок величаво, "и я надеюсь, что он будет в нем очень счастлив"98. 

"Что ты думаешь, Кристофер Робин?", спросил И-i несколько тревожно, чувствуя, что что-то здесь не так. 

Кристофер Робин сам хотел задать себе этот вопрос, только никак не решался. 

"Ладно", говорит. "Это очень хороший дом. А если твой собственный дом разрушен, ты должен пойти куда-то еще, правда, Поросенок? Что бы ты сделал, если бы твой дом был разрушен?" 

Прежде чем Поросенок успел подумать, за него ответил Пух. 

"Он бы стал жить у меня", говорит Пух. "Правда, Поросенок?" 

Поросенок пожал ему лапу. 

"Спасибо тебе, Пух", говорит. "С удовольствием". 

Глава Х. ЗАЧАРОВАННОЕ МЕСТО 

Кристофер Робин собирался уходить. Никто не знал, почему он уходил, и никто не знал, куда; на самом деле никто даже не знал, откуда он знает, что Кристофер Робин собирается уходить. Но несмотря на это, кое-кто, а скорее всего, даже все в Лесу чувствовали, что рано или поздно это произойдет. Даже Самый Крохотный из Всех друг-и-родственник Кролика, который мог только претендовать на то, что когда-то видел ногу Кристофера Робина, да и то никакой уверенности в том, что это была нога именно КристофераРобина, не было, потому что вполне возможно, это было что-нибудь другое, даже этот Самый Крошечный из Всех говорил себе, что теперь Порядок Вещей изменится и Все Будет По-Другому. И Рано или Поздно, два других родственника-и-друга сказали друг другу: "Ну что, еще Рано?" или "Ладно, уже Поздно?" такими безнадежными голосами, что на самом деле бесполезно было ждать ответа. 

И однажды, когда Кролик почувствовал, что больше не может ждать, он распространил Писку, в которой говорилось: 

281 

"Писка на митинг всех около двух в Медвежьем Углу проведения Ризолюции По Приказу Держаться Налево Подписано Кролик". 

Он должен был переписать это три раза, прежде чем ризолюция приобрела должный вид, который он ей намеревался придать, когда начинал писать ее; но когда наконец она была закончена, он взял ее и понес, чтобы показать всем и всем прочитать, и они все сказали, что придут и выслушают его. 

"Ладно", сказал И-i тогда же днем, когда он увидел всех приближающихся к его дому. "Вот так сюрприз. Что, и я тоже приглашен?" 


Страница 14 из 17:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13  [14]  15   16   17   Вперед 

Авторам Читателям Контакты