Главная
Каталог книг
Российская Демократическая Партия "ЯБЛОКО"
образование


Оглавление
Афанасьев Николаевич - Поэтические воззрения славян на природу
Григорий Амелин - Лекции по философии литературы
Григорий Амелин, Валентина Мордерер - Миры и столкновенья Осипа Мандельштама
Григорий Амелин, Валентина Мордерер - Письма о русской поэзии
Литературный текст: проблемы и методы исследования. Мотив вина в литературе
Тарас Бурмистров - Россия и Запад
Нора Галь - Слово живое и мертвое
Петр Вайль, Александр Генис - Родная Речь. Уроки Изящной Словесности
Евгений Клюев - Между двух стульев
Лотман Юрий - Комментарий к роману А. С. Пушкина "Евгений Онегин"
Лотман Ю.М. - Структура художественного текста
Ю. M. Лотман - Беседы о русской культуре
Лотман Ю.М. - О поэтах и поэзии: анализ поэтического текста
Милн Алан Александр - Дом в медвежьем углу
Сарнов Бенедикт - Занимательное литературоведение, или Новые похождения знакомых героев
Петр Вайль - Гений места
Борис Владимирский - Венок сюжетов
Арсений Рутько - У зеленой колыбели

 

И звезды слушают меня, 

Лучами радостно играя (с. 212). 

 

Игра же здесь - то радостное, счастливое состояние 

бесконечной свободы и веселья, которое в поэзии Лермон- 

това приписывается детям и блаженным душам. Птицы и 

звезды имеют еще один общий признак - они свободны: 

"Воздух там чист, как молитва ребенка; / И люди, как 

вольные птицы, живут беззаботно" (с. 27). 

Наконец, и те и другие принадлежат небу - пространс- 

тву, символизирующему в поэзии Лермонтова чистоту, сво- 

боду и причастность к высшим ценностям: 

 

В то утро был небесный свод 

Так чист, что ангела полет 

Прилежный взор следить бы мог; 

Он так прозрачно был глубок, 

Так полон ровной синевой! 

Я в нем глазами и душой 

Тонул... 

("Мцыри") 

 

Нижний, земной мир строится как столкновение двух враж- 

дебных образов: 

боя и тюрьмы. Конфликт этот реализуется как столкно- 

вение железа (боя) и камня (тюрьмы): 

 

Помню я только старинные битвы, 

Меч мои тяжелый да панцырь железный. 

В каменный панцырь я ныне закован, 

Каменный шлем мою голову давит, 

Щит мой от стрел и меча заколдован, 

Конь мой бежит, и никто им не правит. 

Быстрое время - мой конь неизменный, 

Шлема забрало - решотка бойницы, 

Каменный панцырь - высокие стены, 

Щит мой - чугунные двери темницы. 

("Пленный рыцарь") 

 

(Двери темницы не могли иметь эпитетом "каменные", 

ритмически же в стихе вполне умещалось "железные"; Лер- 

монтов предпочел "чугунные": химическое родство железа 

и чугуна в поэзии не имеет значения, включенность в 

"каменный" ряд и суффиксальное родство, вместе с семан- 

тикой тяжести, неподвижности, придают эпитету "чугун- 

ные" значение "каменности".) 

В этой связи особый смысл получают известные лермон- 

товские строки: 

 

О, как мне хочется смутить веселость их, 

И дерзко бросить им в глаза железный стих, 

Облитый горечью и злостью!.. 

 

("Как часто, пестрою толпою окружен...") 

 

"Железный стих" - вызов поэта каменному миру тюрьмы. 

Таким образом, в "Пленном рыцаре" мы видим ту же 

структуру поэтического мира, что и в словах Писателя: 

прекрасный, но утопический мир небесных образов и зву- 

ков, мир гармонии, отнесенный поэтом в будущность, и 

мир железного стиха, который "неумолим" и "жесток". 

Трагическое положение лермонтовского Писателя, приз- 

ванного совместить критическое и утопическое начала, 

художника, которого сознание неизмеримой трудности этой 

задачи и непонятности ее современникам подводило к гра- 

ни отказа от искусства вообще, было одним из лермон- 

товских пророчеств. Своими стихами Лермонтов предвосхи- 

тил трагедию Гоголя, включая и роковое упоминание ками- 

на, в котором поэт сжег свои рукописи. Но значение лер- 

монтовской декларации еще шире: она стоит у истоков 

традиции, типологически характерной именно для русской 

литературы, - предъявлять искусству высочайшие требова- 

ния, в том числе и такие, которые средствами искусства 

в принципе удовлетворены быть не могут, - требования 

непосредственного преображения жизни. И, разочаровав- 

шись, - вообще 

 

 

Глубокий анализ "железного" и "эфирного" стиха 

см.: Пумпянский Л. Стиховая речь Лермонтова // Лит. 

наследство. М., 1941. Т. 43/44. С. 402-403. 

 

 

отказываться от искусства, как язычник отворачивается 

от обманувшего его бога. 

Достаточно назвать имена Гоголя и Толстого, чтобы 

увидеть, как глубоко заглянул Лермонтов в будущее русс- 

кой литературы. 

 

1988 

 

Лермонтов. 

Две реминисценции из "Гамлета" 

 

Из произведений Шекспира "Гамлет" привлек особенно 

пристальное внимание Лермонтова. "Если он велик, то это 

в Гамлете", - писал поэт о Шекспире в начале 1830-х гг. 

(6, 407). Видимо, интерес к пьесе усилился в середине 

1830-х гг. Так, в тексте "Маскарада" (1835), в заключи- 

тельной сцене, в момент, когда обезумевший Арбенин бро- 

сается к гробу Нины, Неизвестный произносит стих: 

 

И этот гордый ум сегодня изнемог!.. 

 

Текст представляет собой отзвук реплики Офелии, по- 

верившей в безумие Гамлета: 

 

О, what a noble mind is here o'erthrown! 

 

To, что в связи с трагедией Арбенина Лермонтову при- 

шел на память не образ Отелло, казалось бы сюжетно бо- 

лее близкий, а именно Гамлет, весьма знаменательно. Это 

свидетельствует, что основу конфликта "Маскарада" для 

Лермонтова составляет не ревность героя. Следует учиты- 

вать особое истолкование Лермонтовым образа Гамлета. 

Разойдясь с общепринятым толкованием его времени, он не 

считал основой характера Гамлета слабость воли, неспо- 

собность к действию. Пересказывая беседу Гамлета с 

Гильденс-терном, Лермонтов вкладывает в уста героя сло- 

ва: "...как вы хотите из меня, существа, одаренного 

сильной волею, исторгнуть тайные мысли?.." (6, 408; 

курсив мой. - Ю. Л.). 

Упоминание "сильной воли" в тексте Шекспира отсутс- 

твует. Для Лермонтова Гамлет - сильный человек. Он без- 

действует потому, что не находит достойного поприща. 

Столкнувшись со злом мира, он потерял веру в людей и 

стимулы к действию. Это сближает его в сознании Лермон- 

това с образом Арбенина. 

Еще более значительна другая реминисценция из трагедии 

Шекспира. В заключительных стихах "Смерти поэта" иссле- 

дователей обычно смущают строки, угрожающие "Свободы, 

Гения и Славы" палачам небесным судом. 

 

Таитесь вы под сению закона, 

Пред вами суд и правда - все молчи!.. 

Но есть и Божий суд, наперсники разврата! 

Есть грозный суд: он ждет; 

Он недоступен звону злата, 

И мысли и дела он знает наперед. 

 

Идею этого отрывка можно резюмировать следующим об- 

разом: на земле "звон злата" спасает преступника от 

возмездия, но "есть и Божий суд", на котором преступле- 

ние предстает в истинном виде. В творчестве Лермонтова 

эта мысль звучит несколько неожиданно, противореча и 

богоборческим настроениям поэта, и всему духу полити- 

ческой активности, пронизывающему стихотворение. Более 

того, она противоречит обстоятельствам гибели Пушкина - 

ясно, что не "звоном злата" Дантес и его вдохновители 

собирались откупаться от возмездия. Между тем мысль эта 

не была случайной в стихотворении. Показательно, что 

именно ее высказал Лермонтов, по свидетельству С. А. 

Раевского, в беседе с Н. А. Столыпиным: "Если над ними 

нет закона и суда земного, если они палачи Гения, так 

есть Божий суд". Смысл этого загадочного места прояс- 

няется, если вспомним, что оно представляет реминисцен- 

цию из "Гамлета". В переводе М. П. Вронченко это место 

звучит так: 

 

...На нечистом Потоке света может позлащенной 

Преступник правду отклонить рукой, 

Купить закон добычею богатства; 

Но там не так! Там тщетны все предлоги, 

Там в наготе дела порока видны... 

 

Смысл этой скрытой цитаты станет ясен, если мы 

вспомним место ее в пьесе Шекспира. Приведенный текст - 

часть знаменитого монолога короля: 

"Смрад моего греха достиг небес". Перед читателем, 

помнившим это, сразу же возникал образ царя - убийцы и 

преступника, главного виновника зла, царящего в "Датс- 

ком королевстве". Введение такого намека резко заостря- 

ло политическое звучание всего стихотворения. Необходи- 

мо помнить и то, что в момент произнесения королем мо- 

нолога за его спиной стоит готовый к цареубийству Гам- 

лет, в понимании Лермонтова - мститель, "одаренный 

 

 

1 М. Ю. Лермонтов в воспоминаниях современников. М., 

1989. С. 484. 

2 Гамлет, трагедия в пяти действиях, соч. В. Шекспи- 

ра / Пер. с англ. Вронченко. М., СПб., 1828. С. 109. 

"In the corrupted currents of this world. Offence's 

gilded hand may shove by justice; 

And oft'tis seen, the wicked prize itself. Buys out 

the law: But'tis not so above: There is no shuffling, 

there the action lies In his true nature..." (Hamlet, 

Act III, scene III). 

 

сильною волею". Таким образом, в стихотворение косвенно 

входила и декабристская тема цареубийства. Следователь- 

но, стихи, которые можно истолковать как пассивное упо- 

вание на "Божий суд", представляют собой одно из наибо- 

лее острых в политическом отношении мест стихотворения. 

Несколько замечаний о процитированных выше воспоми- 

наниях Раевского. Можно предположить, что здесь прои- 

зошла обычная ошибка мемуаристов: 

Раевский запомнил мысль Лермонтова, но передал ее 

потом словами стихотворения, возникшего после. Возможно 

также, что Лермонтов в разговоре просто процитировал 

"Гамлета", чего не поняли его собеседники, а позже отз- 

вуки мысли Шекспира вошли в стихи Лермонтова. 

 

1961 

 

Из комментария к поэме "Мцыри" 

 

Сюжетные и текстуальные совпадения в подлинно худо- 

жественных произведениях редко говорят о так называемых 

заимствованиях. Чаще речь может идти о полемике, оттал- 

киваниях, противопоставлении известному литературному 

образцу своего, оригинального решения. Если сравнение 

не производится механически, то оно еще резче подчерки- 

вает оригинальность художественного решения автора. 

Именно к таким выводам приводят сопоставления при ана- 

лизе знаменитой сцены боя Мцыри с барсом. В исследова- 

тельской литературе приводились интересные сравнения 

этого эпизода с мотивами поэмы Шота Руставели и гру- 

зинского фольклора". Комментатор этой сцены должен учи- 

тывать и другой материал: интересные наблюдения можно 

сделать, сопоставив битву Мцыри и барса с боем между 

Ганом Исландцем и волком в романе Виктора Гюго. 

В "Гане Исландце" читаем: "Они упали оба, и рев че- 

ловека слился с рычанием зверя". Из двух противни- 

ков именно дикий зверь, а не человек был тот, чьи кости 

раздроблялись острыми зубами, чье мясо раздиралось пы- 

лающими когтями, а тот, чье рычание превосходило про- 

тивника дикостью и свирепостью, - был именно человек, а 

не зверь"2. 

У Лермонтова: 

И мы... 

 

...упали разом... 

 

 

 

1 См.: Андроников И. Лермонтов. М., 1951. С. 

144-146; Семенов Л. П. Лермонтов и фольклор Кавказа. 

Пятигорск, 1941. С. 60-62. 

2 Ils tomberent tous deux, et le rugissements de 

1'homme se confondirent avec les hurlements de la bete 

Des deux adversaires, celui dont les os etaient 

broyes par des dents aigues, les chairs dechirees par 

des ongles brulants, ce n'etait pas 1'homme, mais la 

bete teroce; celui dont le hurlement avait 1'accent le 

plus sauvage, 1'expression la plus farouche, ce n'etait 

point la bete fauve, mais homme. (Oeuvres de Victor Hu- 

go. Paris, 1844. Т. 10. Р. 299-300). 

 

И я был страшен в этот миг; 

Как барс пустынный, зол и дик, 

Я пламенел, визжал, как он; 

Как будто сам я был рожден 

В семействе барсов и волков 

Под свежим пологом лесов. 

Казалось, что слова людей 

Забыл я - ив груди моей 

Родился тот ужасный крик... 

 

Смерть волка у Гюго: "Его огненные глаза погасли и 

полузакрылись". Смерть барса у Лермонтова: 

 

Зрачки его недвижных глаз 

Блеснули грозно - и потом 

Закрылись тихо вечным сном... 

 

Близость сюжетной ситуации вместе с тем раскрывает 

столь глубокое отличие авторской позиции, что можно го- 

ворить о сознательной полемике. У Гюго бой героя и зве- 

ря должен подчеркнуть романтическую идею исконно злой, 

звериной природы Гана. Ган - воплощение зла и бесчело- 

вечия. И в природе, как и в обществе, есть исконное зло 

и исконное добро. Ган более зверь, чем волк: убив вра- 

га, он пьет его кровь, а над телом волка говорит: 

"Жаль, ты больше не будешь пожирать людей"2. Мысль Лер- 

монтова прямо противоположна: природа человечна - бес- 

человечно общество. Деревья - "как братья в пляске кру- 

говой", скалы полны любви "и жаждут встречи каждый 

миг". Антропоморфные образы - признак принадлежности к 

положительному миру - распространены и на барса: "Он 

застонал, как человек", "встретил смерть лицом к лицу, 

как в битве следует бойцу". Мир природы - мир "воли", 

общество - "тюрьма". Природа дает Мцыри свободу, 

счастье любви (грузинка) и счастье борьбы с честным и 

смелым противником. Чувство братства, которое испытыва- 

ет герой к природе, распространяется и на барса ("об- 

нявшись крепче двух друзей"). Барс, давший Мцыри поз- 

нать радость честной битвы, милосерднее к герою и чело- 

вечнее, чем ласковые тюремщики-монахи. Сцена боя у Гюго 

утверждает звериную природу героя - у Лермонтова его 

человечность, полноту жизненных сил. 

В сцене боя с барсом есть отзвук и совсем другого 

чтения - поэмы Пушкина "Тазит" (опубликована Жуковским 

в 1837 г. под названием "Галуб"). 

У Лермонтова: 

 

Но в горло я успел воткнуть 

И там два раза повернуть 

Мое оружье... 

 

 

"...Ses yeus de flamme s'eteignirent et se ferme- 

rent a demi" (Oeuvres de Victor Hugo. T. 10. P. 301). 2 

"Tu ne mangeras plus d'hommes; c'est dommage" (Ibid.). 

 

У Пушкина: 

 

Ты в горло сталь ему воткнул 

И трижды тихо повернул... (V, 77) 

 

Поэма "Тазит" привлекала внимание Лермонтова реализ- 

мом изображения жизни горцев. Не случайно Лермонтов 

вспомнил ее, работая над "Валериком". И вместе с тем 

для понимания замысла Лермонтова интересно именно раз- 

личие в позиции Пушкина и Лермонтова. В поэме Пушкина 

процитированные строки произносит отец - носитель пер- 

вобытного, воинственного и примитивного сознания. Но 

Тазиту, приобщенному к более высокой культуре, чужда 

примитивная свобода горского быта. Он приобрел черты 

более высокого сознания - гуманность, уважение к друго- 

му человеку. За пушкинским текстом стоит вера в освобо- 

дительную роль цивилизации. В поэме Лермонтова цивили- 

зация приравнена миру "тюрьмы", а положительные идеалы 

- природе. И не случайно Лермонтов вложил слова "дико- 

го" Гасуба в уста "авторского" героя - Мцыри. 

 

1967 

 

О стихотворении 

М. Ю. Лермонтова "Парус" 

 

Анализ или отдельные замечания о стихотворении "Па- 

рус" встречаются в значительном числе исследовательских 

работ2. Синтетическая концепция содержится в статьях В. 

Маранцмана и М. Гиршмана3, где дана общая философс- 

ко-эстетическая характеристика стихотворения. Предлага- 

емая заметка - опыт текстуального рассмотрения прост- 

ранственной структуры "Паруса" - проблемы, как нам ка- 

жется, не получившей еще подробного освещения. 

Стихотворение "Парус" отмечено подчеркнутой связью 

между пространственной организацией и общим смыслом 

произведения. Значение "художественного пространства" 

выделено уже тем, что отмечавшаяся исследователями про- 

тивопоставленность двух первых и двух последних стихов 

каждой строфы отражает антитезу "физического пространс- 

тва" (стихи 1-2) и "пространства оценок" (стихи 3-4). 

Структура "физического пространства" в "Парусе" от- 

личается напряженным динамизмом: три строфы рисуют 

изображаемое с трех различных точек зрения, образующих 

в своем единстве общую композицию "Паруса". 

 

Белеет парус одинокой 

В тумане моря голубом!.. 

 

Точка зрения лирического субъекта находится вне 

текста: взгляд его направлен на парус и окружающий его 

пейзаж, то есть перпендикулярен отрезку горизонта, на 

котором виднеется "парус одинокий". Парус покинул "род- 

ной край" и направляется в "далекую страну". Он движет- 

ся в той же плоскости по другой горизонтальной оси: 

"край родной" - "страна далекая". Заданное направление 

и цель движения ("бросил - ищет") в плане физического 

про- 

 

 

1 Статья написана совместно с 3. Г. Минц. 

2 Перечень основных работ см.: Маранцман В. Г., 

Гиршман М. М. Парус // Лермонтовская энциклопедия. М., 

1981. С. 367. 

3 Там же. С. 366-367. 

 

странства, однако, точно не определены. Существенно, 

что и движение, и взгляд на него расположены в одной и 

топ же - горизонтальной, "земной" - плоскости. 

Эпитет "одинокий", упоминание "тумана моря", как и 

глагол "белеет", задают расстояние между наблюдателем и 

парусом: парус виден издалека и взгляд охватывает все 

пространство. То, что парусник представлен метонимичес- 

ким "парус", также соответствует взгляду издалека (вы- 

пуклость земной поверхности при взгляде с большого 

расстояния, как известно, "поглощает" нижнюю часть от- 

даленных предметов; в сочетании с морскими волнами это 

создает эффект видения только верхней части судна). 

Пространственная перспектива дополняется цветовой: в 

первой строфе удаленность точки зрения от объекта под- 

черкнута блеклостью и расплывчатостью изображения ("В 

тумане моря голубом"). 

 

Играют волны - ветер свищет, 

И мачта гнется и скрыпит... 

 

Вторая строфа резко сближает точку зрения текста с 

объектом изображения. Корабль теперь виден в деталях 

("мачта"); слышен свист ветра и скрип мачты. Отметим, 

что, вопреки распространенному убеждению, свист ветра, 

игра волн и скрип мачты не создают картины бури, а со- 

ответствуют "нормальным" условиям движения судна: от- 

сутствие ветра - штиль - обрекло бы корабль на непод- 

вижность; равно и скрип мачты - обычный звуковой фон 

плывущего парусника. 

Первые два стиха второй строки создают динамическую 

картину, подразумевающую, что носитель точки зрения на- 

ходится на корабле (ср. различие в ощущении скорости и 

путешественника и отдаленного от него наблюдателя). Од- 

нако контрастирующие с началом строфы стихи 3-4 отменя- 

ют самое идею движения. Образ путешествия органически 

связан с его мотивацией. Романтическая традиция создала 

два стереотипа: "бегство" и "стремление". Герой либо 

порывает с миром (зла, клеветы, преследований или, нап- 

ротив, счастья) - "бежит из", "от" или же устремляется 

к миру мечты2. Соответственно взгляд субъекта текста 

может быть повернут назад или направлен вперед. В лер- 

монтовском стихотворении отвергнуты обе возможности. 

Отрицание причин и целей движения, выражаемых глаголами 

"бежит", "ищет", как бы останавливает (и лишает смысла) 

движение паруса. Точка зрения неожиданно перемещается 

на ось "верх - низ": 

 

 

Соотношение "оси зрения" субъекта текста (а следо- 

вательно, и линии горизонта) к направлению движения па- 

руса не ясно: парус можно представить себе движущимся и 

в любую сторону вдоль линии горизонта, и приближающимся 

или отдаляющимся от наблюдателя. Эта неотчетливость 

картины, весьма важной для понимания текста (как соот- 

носятся "далекое" и "близкое" с позицией лирического 

"я"?), видимо, не случайна. 

2 Ср. пушкинское: "Искатель новых впечатлений, / Я 

вас бежал, отечески края..." - и тему бегства, харак- 

терную для русского байронизма. 

 

Под ним струя светлей лазури, 

Над ним луч солнца золотой... 

 

Видимый мир "верха" и "низа" в III строфе хотя 

пространствен (море - парус - солнечное небо), однако 

сразу же приобретает подчеркнуто метафорический харак- 

тер, так как связан с непосредственно идущей за ней 

(стихи 3-4) антитезой "буря - покой". Таким образом, 

стремление "мятежного" паруса оказывается направленным 

к изменению состояния ("просит бури"), а не к перемеще- 

нию в пространстве. Происходит обычная для Лермонтова 

резкая смена заданной ситуации - новой, неожиданной: 

субъект и объект изображения предстают не в физическом, 

а в метафорическом "пространстве души". 

Стихи 3-4 последней строфы еще раз меняют смысл про- 

изведения, делая его парадоксальным: парус стремится к 

буре, потому что ищет покоя. Создается образ трагичес- 

кого разрыва с жизнью: ясность природы ("струя светлей 

лазури", "луч солнца золотой") соотносится только с 

трагической "бурей" души, и только буря в природе может 

создать душевный покой. Однако трагизм образа связан и 

с возможностью еще одного его истолкования. 

Романтический стереотип задавал обычно соответствие 

бурного пейзажа "бурной" душе лирического "я" (ср. в 

"Мцыри": "Я, как брат, / Обняться с бурей был бы рад"; 

"дружбы краткой, но живой / Меж бурным сердцем и гро- 

зой"). Образ этот, многократно повторяясь, становится 

типичным романтическим клише. Особенность анализируемо- 

го стихотворения - в противо-поставленности состояний 

внешнего мира состояниям мира души. Вместе с тем строфа 

III отделяет парус и от трагических демонических обра- 

зов романтизма, чья сущность раскрывается на фоне бур- 

ного пейзажа, но не связана с миром гармонии ("покоя"): 

как о возможности и надежде, заключительная сентенция 

говорит о том, что "демонизм" есть путь к раскрывающе- 

муся в хаосе бурь космосу высшей гармонии (ср. противо- 

поставление: "не ищет", "не от счастия бежит" строфа 

II - "просит" строфа III , имеющее и пространственный 

смысл, и смысл: "отказ от поиска - поиск"). 

Вторые части строф (стихи 3-4) имеют прямое отноше- 

ние к оппозиции "субъект - объект" изображения2. Два 

первых стиха каждой строфы характеризуются сквозной по- 

вествовательной интонацией (за исключением первой стро- 

фы, где интонация усилена восклицательным знаком). Сти- 

хам же 3-4 присуща последовательная смела интонаций: 

вопроса (строфа I; интонация подчеркнута двумя вопроси- 

тельными знаками в стихах 3 и 4), восклицания 

 

 

1 Особенность этой типично романтической "вертика- 

ли", во-первых, в ее трехчленности ("небо" "луч солн- 

ца" - "парус" - "море" ,"струя", во-вторых, в том, 

что "верхний" мир ("луч солнца золотой") и "нижний" 

("струя светлей лазури") сближены (как признаками све- 

та, динамизма, так и общим значением радости, гармонии) 

и отделены от "срединного" мира "мятежного" паруса. Это 

сближает пространственный облик стихотворения Лермонто- 

ва с "Лебедем" Ф. Тютчева. 

2 Оппозиция эта рассмотрена в уже упомянутых статьях 

В. Маранцмана и М. Гиршмана, однако введение в нее 

пространственных параметров способно, как кажется, нес- 

колько изменить окончательные выводы. 

 

 

(строфа II), также пунктуационно удвоенного, и сентен- 

ции (строфа III), пунктационно уточненной как восклица- 


Страница 62 из 95:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   58   59   60   61  [62]  63   64   65   66   67   68   69   70   71   72   73   74   75   76   77   78   79   80   81   82   83   84   85   86   87   88   89   90   91   92   93   94   95   Вперед 

Авторам Читателям Контакты