Главная
Каталог книг
Российская Демократическая Партия "ЯБЛОКО"
образование


Оглавление
Афанасьев Николаевич - Поэтические воззрения славян на природу
Григорий Амелин - Лекции по философии литературы
Григорий Амелин, Валентина Мордерер - Миры и столкновенья Осипа Мандельштама
Григорий Амелин, Валентина Мордерер - Письма о русской поэзии
Литературный текст: проблемы и методы исследования. Мотив вина в литературе
Тарас Бурмистров - Россия и Запад
Нора Галь - Слово живое и мертвое
Петр Вайль, Александр Генис - Родная Речь. Уроки Изящной Словесности
Евгений Клюев - Между двух стульев
Лотман Юрий - Комментарий к роману А. С. Пушкина "Евгений Онегин"
Лотман Ю.М. - Структура художественного текста
Ю. M. Лотман - Беседы о русской культуре
Лотман Ю.М. - О поэтах и поэзии: анализ поэтического текста
Милн Алан Александр - Дом в медвежьем углу
Сарнов Бенедикт - Занимательное литературоведение, или Новые похождения знакомых героев
Петр Вайль - Гений места
Борис Владимирский - Венок сюжетов
Арсений Рутько - У зеленой колыбели

Стихотворение это, впервые опубликованное в девятом 

томе посмертного издания (1842), условно датируется 

1833 г. Датировка принадлежит П. В. Анненкову' и осно- 

вывается на содержании. Можно предположить, что тема 

сумасшествия и противопоставление романтического безу- 

мия трагической реальности навеяны не только мыслями о 

Батюшкове, тем более что реалии стихотворения не напо- 

минают условий, в которых находился больной Батюшков. В 

стихотворении создается трагический образ сумасшедшего, 

подверженного насильственному лечению: 

 

Да вот беда: сойди с ума, 

И страшен будешь, как чума, 

Как раз тебя запрут, 

Посадят на цепь дурака 

 

 

I См.: Пушкин А. С. Соч. / Изд. П. Анненкова. СПб., 

1855. Т. 3. Примеч. С. 39. 

 

 

И сквозь решетку, как зверка, 

Дразнить тебя придут (III, 322-333). 

 

Условия заключения Батюшкова, столь далекие от этой 

ужасной картины, были Пушкину хорошо известны: поэт по- 

сетил больного Батюшкова, окруженного заботой и попече- 

нием, и, конечно, не вынес впечатлений, напоминающих 

описанные в стихотворении. Пушкину могли быть известны 

глухие слухи о жестокой расправе с Дмитриевым-Мамоно- 

вым, который предвосхитил судьбу Чаадаева в самом 

страшном ее варианте: он был не только объявлен сумас- 

шедшим, но и подвергнут грубому насильственному "лече- 

нию", в конечном счете действительно сведшему его с 

ума. Это был первый случай "карающей медицины" в исто- 

рии России. 

Интерес Пушкина к судьбе Мамонова подсказал ему не 

только образ безумца в тюрьме: он был источником еще 

двух творческих сюжетов. 

Размышления о судьбах России в 1812 г. неожиданно 

переплелись у Пушкина с мыслями о Мамонове. В повесть 

"Рославлев" Пушкин ввел упоминание о нашумевшем в том 

году событии, являвшемся первым проявлением политичес- 

кой активности Дмитриева-Мамонова: "Везде повто- 

ряли бессмертную речь молодого графа Мамонова, пожерт- 

вовавшего всем своим имением. Некоторые маменьки после 

того заметили, что граф уже не такой завидный жених, но 

мы все были от него в восхищении" (VIII, 154). 

Пушкин обошел ту сторону выступления Мамонова, кото- 

рая придавала ему политическую остроту и высоко подни- 

мала над длинным рядом патриотических речей этого пери- 

ода. Указанный текст Мамонова до нас не дошел, но мы 

можем судить о нем по косвенным данным: Мамонов ставил 

- конечно, в осторожной форме - патриотические жертвы 

дворянства в зависимость от получения сословием полити- 

ческих прав: дворянство, выполняющее, по его убеждению, 

ведущую роль в спасении Отечества, должно получить пра- 

ва, ограничивающие самодержавие, и сделаться "помощни- 

ком" царя в управлении. Выступление Мамонова не получи- 

ло поддержки со стороны собравшихся в Москве представи- 

телей дворянства, но мстительный Александр I его не за- 

был. 

Эпизод этот интересным образом отразился в "Войне и 

мире". Л. Н. Толстой разделил поступок Мамонова на две 

части. Одну из них он сохранил за историческим лицом, а 

другую передал Пьеру Безухову (образ Пьера Безухова - 

богача-магната, масона и декабриста - вобрал в себя, 

бесспорно, некоторые черты М. А. Дмитриева-Мамонова). В 

романе есть упоминание о том, что "граф Мамонов жертву- 

ет полк"2, и этот патриотический поступок толкает Пьера 

на аналогичные пожертвования. Политическую сторону ак- 

 

 

Расправа с Т. Е. фон Боком при Александре I хотя и 

была предварением подобных действии правительства, но 

все же имела несколько иной характер: Т. фон Бок был 

осужден за дерзкий поступок, но освобожден из крепости, 

когда действительно сошел с ума (см.: Записка Т. Е. Бо- 

ка / Публ. А. В. Предтеченского // Декабристы и их вре- 

мя. М.; Л., 1951). Мамонова же не освободило от заклю- 

чения даже безумие: он умер, как и жил, под замком. 

2 Толстой Л. Н. Собр. соч.: В 22 т. М., 1980. Т. 6. 

С. 104. 

 

 

тивности Мамонова Толстой полностью передал своему ге- 

рою: "Пьер с раннего утра был в волнении: необык- 

новенное собрание не только дворянства, но и купечества 

- сословий, etats generaux - вызвало в нем целый ряд 

давно оставленных, но глубоко врезавшихся в его душе 

мыслей о Contrat social и французской революции". 

Толстой влагает в уста Пьера речь в пользу дарования 

дворянству ограниченных конституционных прав: "Я пола- 

гаю, - говорил он, воодушевляясь, - что государь был бы 

сам недоволен, ежели бы он нашел в нас только владель- 

цев мужиков, которых мы отдаем ему, и... chair a canon, 

которую мы из себя делаем, но не нашел бы в нас со... 

со... совета"2. 

Пушкин еще раз вспомнил имя Мамонова в "Рославлеве": 

жених Полины "вступил в Мамоновский полк" и погиб на 

Бородинском поле (VIII, 154). Исторически мамоновцы не 

принимали участия в Бородинском сражении (Мамонов лично 

был на Бородинском поле, но полк его еще только форми- 

ровался). Однако Пушкину, видимо, было важно связать 

жениха Полины с именем этого популярного в Москве пол- 

ка. 

Другой "мамоновский" замысел Пушкина связан с его 

устной импровизацией "Уединенный домик на Васильевс- 

ком". Текст этой повести дошел до нас в записи (и, воз- 

можно, в некоторой обработке) В. П. Титова, опублико- 

вавшего ее в 1829 г. в альманахе "Северные цветы" за 

подписью "Тит Космократов". Текст не был мгновенным 

капризом фантазии Пушкина: 

известны по крайней мере два случая его исполнения 

автором - в доме Карамзиных и у Дельвигов. Повесть 

впервые рассмотрена А. А. Ахматовой, убедительно пока- 

завшей ее органичность в творчестве Пушкина3. 

Если до Ахматовой исследователи склонны были считать 

основным автором Титова, отводя Пушкину весьма скромную 

роль, то после ее статьи связь "Уединенного домика" с 

сокровенными пушкинскими замыслами сделалась очевидной. 

Для интересующего нас сюжета особенно важны те наблюде- 

ния исследовательницы, которые касаются эпилога повес- 

ти: "Безумие Павла совпадает с реальным "безумием" М. 

А. Дмитриева-Мамонова. Политический характер не то гам- 

летовского, не то чаадаевского помешательства"4. Эпизод 

этот А. А. Ахматова охарактеризовала как таинственный. 

Таким он и остается для исследователей. Ключом к пони- 

манию может быть наблюдение самой Ахматовой, связавшей 

окончание "Домика" с обстоятельствами жизни Дмитрие- 

ва-Мамонова. После смерти Веры Павел замыкается в стро- 

гом уединении, ведя таинственную и странную жизнь, в 

которой отчетливо выступают детали реальной биографии 

Дмитриева-Мамонова. 

Вместе с тем не все утверждения А. А. Ахматовой ка- 

жутся одинаково убедительными. Так, исследовательница 

настойчиво подчеркивает мысль о том, что в пейзаже "Уе- 

диненного домика" зашифровано описание места захороне- 

ния казненных декабристов. Напомним, что Б. В. Тома- 

шевский придерживался иного мнения, связывая географию 

"Домика" с окраинами Пе- 

 

 

1 Толстой Л. Н. Собр. соч. Т. 6. С. 98. 

2 Там же. С. 100. 

3 Ахматова А. А. Пушкин в 1828 году // Соч.: В 2 т. 

М., 1986. Т. 2. 

4 Там же. С. 173. 

 

 

тербурга в "Медном всаднике" и "Домике в Коломне". Мне- 

ние это представляется более убедительным. Укажем, что 

"Уединенный домик" не был произведением конспиративным: 

Пушкин публично читал его, как уже отмечалось, по край- 

ней мере дважды. Место захоронения декабристов, окру- 

женное глубокой тайной, было сюжетом, категорически 

запрещенным. П. А. Вяземский, хранивший дома пять щепо- 

чек с места казни декабристов, почел за благо не снаб- 

жать их никакой надписью, несмотря на то, что трагичес- 

кая памятка была глубоко запрятана в его кабинете. 

Какую цель могло иметь описание места трагического 

мемориала в повести, которой развлекают дам? Очевидная 

связь с романтическим описанием городских окраин в по- 

вести А. Погорельского "Лафертовская маковница" (1825), 

в ироническом варианте - с "Домиком в Коломне", а позже 

- с дьяволизмом города в "Портрете" Гоголя и "Хозяйке" 

Достоевского создает устойчивую жанровую традицию, объ- 

ясняющую замысел "Уединенного домика" гораздо лучше, 

чем сомнительные биографические интерпретации. 

Без ответа, однако, остается поставленный Ахматовой 

вопрос: "После смерти Веры Павел сходит с ума. Но поче- 

му, скажите мне, он делает это точь-в-точь как самый 

знаменитый московский богач Матвей Александрович Дмит- 

риев-Мамонов?.."' 

Ответа на этот вопрос А. А. Ахматова не дает (в од- 

ном из вариантов работы она даже высказывает малоубеди- 

тельное предположение, будто весь конец повести следует 

приписать В. П. Титову, который, "когда было нужно 

изобразить безумие, просто записал все слухи о Дмитрие- 

ве-Мамонове"2). Это неубедительно хотя бы потому, что 

никак не объясняет, чем связан такой конец повести с ее 

содержанием, кто бы ни был ее автором. Осмелимся выска- 

зать некоторые предположения, нимало не скрывая их су- 

губой гипотетичности. 

Известно, что Пушкина интересовал сюжет "Фауста" 

(или "русского Фауста") и он многократно к нему обра- 

щался. Если рассмотреть повесть как рассказ о предысто- 

рии "петербургского Фауста", сделавшегося сначала жерт- 

вой волшебных сил, а затем погрузившегося в чернокни- 

жие, то можно указать на некоторые дополнительные сооб- 

ражения. Основная часть сюжета повести рассказывает о 

торжестве нечистой силы над молодым героем, который "не 

со своим братом связался". Далее следует традиционное 

описание овладения героем колдовскими тайнами. Продол- 

жение "фаустовского" сюжета должно было превратить Пав- 

ла во владыку нечистых сил или в лицо, заключившее с 

ними договор. Завязанный таким образом сюжет открывал 

исключительные возможности для бытового или сатиричес- 

кого изображения в гётевском духе, а это, как известно, 

очень волновало Пушкина. По крайней мере, предполагая 

возможное развитие сюжета, нужно учитывать, что декаб- 

ристские связи Мамонова остались для Пушкина тайной, 

как они были тайной и для исследователей до последних 

лет. В Дмитриеве-Мамонове Пушкин видел не жертву поли- 

тических преследований, а таинственную фан- 

 

 

Ахматова А. А. Пушкин в 1828 году // Соч. Т. 2. С. 

176. 2 Там же. С. 178. 

 

 

тастическую фигуру "русского Фауста", чернокнижника, 

которого императорская реальность превратила в безумца. 

"Странные люди" вроде Мамонова или брата Орлова, изра- 

ненного в 1812 г., а позже сделавшегося разбойником, 

неизменно волновали Пушкина - они давали возможность 

увидеть бытовую реальность при свете фантасмагории, а 

фантасмагорию понять как бытовую реальность. 

 

1990 

 

Кто был автором стихотворения 

"На смерть К. П. Чернова" 

 

Вопрос об авторстве стихотворения "На смерть К. П. 

Чернова" имеет уже обширную литературу. Однако и по 

настоящее время он не может считаться окончательно ре- 

шенным. А между тем стихотворение это столь незаурядно, 

что определение авторства в данном случае - вопрос не 

только частного значения. Не случайно он возникает каж- 

дый раз заново при подготовке к печати сочинений Рылее- 

ва, Кюхельбекера, антологий декабристской поэзии. 

Решение вопроса в значительной степени зависит от 

обнаружения новых свидетельств современников. Поэтому, 

прежде чем обратиться к разбору уже высказывавшихся 

мнений, остановимся на документальных свидетельствах, 

до сих пор не введенных в научный оборот. 

А. Сулакадзев, страстный любитель русской старины, 

многие годы вел "Летописец" - записную книжку, куда за- 

носил любопытные выписки из газет и журналов, городские 

слухи, разговоры. В этом смысле его записные книжки 

1825 г. (записи за декабрь не сохранились) представляют 

определенный интерес. 

Как ни далек их автор от антиправительственных наст- 

роений, дневник его доносит до нас тревожную атмосферу 

последних месяцев царствования Александра I. Записные 

книжки Сулакадзева фиксируют устные разговоры - бесцен- 

ный для историка, но, как правило, не сохраняющийся ис- 

точник. 

Данные о дуэли Чернова и Новосильцева в записной 

книжке Сулакадзева не представляют собой чего-либо изо- 

лированного. 

 

 

1 Свод данных см.: Цейтлин А. Г. Об авторе стихотво- 

рения "На смерть К. П. Чернова" // Лит. наследство. М., 

1954. Т. 59. С. 257-267. 

 

 

Не понимая того, что представляет собой этот источник, 

нельзя судить о степени достоверности зафиксированных 

здесь разговоров об обстоятельствах дуэли. 

В напряженной обстановке осени 1825 г. Сулакадзев 

старательно фиксирует циркулировавшие в столице слухи, 

отдавая особенное предпочтение политическим новостям. 

Такова запись: "1825. Около майя. Граф А. А. Аракче- 

ев, ходя по своим новгородским поселениям, зашел в 

один дом, увидя хлеба, отведал оной, но, найдя несколь- 

ко сырым, подозвав к себе мужика, сказал, чтобы он на- 

казал жену за то, что у нее хлеб сырой, и вышел. После 

того подошел генерал Клейн-Михель и то же ему прика- 

зал. Через два дни точно опять заходит 

Клейн-Михель, спрашивает, что наказал ли он жену. 

"Да, ваше Превосходительство, наказал, она уже век 

свой не будет худо печь". - Почему? - "Потому, что 

умерла". - А, хорошо, хвалю. Это пример прочим!" 

А всего за несколько дней перед этим был записан и 

другой слух: 

"Ноября 9. Слышал от К. Е. М. Во время пребывания 

государя в Таганроге граф Воронцов часто бывал 

в беседе с ним. В одно время, видя особенное его к себе 

расположение, решился сказать истину, на которую испро- 

сил дозволения, что как русские люди стали более уклон- 

чивы ко всем тонкостям политики и собственных выгод, то 

я, по особенной моей к вам преданности и не имея в виду 

ничего для себя, ибо звание фельдмаршала для меня да- 

леко, а богатства мне не нужно, кое я имею в изобилии, 

служу из преданности, любви и усердию, не ищу ничьего 

покровительства, ни защиты, истина и чистосердечие мои 

правила, а потому и должен вам государь сказать прав- 

ду, что вы окружены людьми недостойными, хитрыми, ста- 

рающимися владеть обстоятельствами и извлекать из оных 

и свои и связям своим пользу и не допускают до вас тех 

нужд народных и угнетении, коими стеснены все состоя- 

ния. Вы знаете, государь, что мой отец живет в 

Лондоне, а потому, естьли бы что и встретилось со 

мною неприятное, за правду, я уеду к нему и буду споко- 

ен, но совесть моя страждет за вас. Особенное чувство и 

долг подданного извлекает из меня сии истины. Примите 

меры, ропот начинает быть слышен повсюду, нужды умно- 

жаются, налоги колеблют все классы. Простите 

подданному"2. 

Детально отражены в записной книжке и убийство Нас- 

тасьи Минкиной, и взволновавший Петербург слух о рога- 

том попе, которого ведут "отмаливать" в Казанский со- 

бор. 

Среди прочих событий 1825 г. внимание А. Сулакадзева 

привлекла также дуэль Чернова и Новосильцева. Сообщае- 

мые им данные тем более интересны, что записаны по го- 

рячим следам. Приведем эти записи: 

 

 

1 Рукописное собрание С.-Петербургского отделения 

Института истории Российской Академии наук (далее - ПО- 

ИИ РАН). Ф. 238 (коллекция Н. П. Лихачева). Карт. 149. 

№ 2. Л. 70. 

2 Там же. Л. 67-68. 

 

 

"8 сентября за выборгской заставой от СПб. в 1 1/2 

версте на постоялом дворе стрелялись на пистолетах фли- 

гель-адъютант Новосильцев (умер 12 сентября)1 и семе- 

новского полку Чернов (умер 23 сентября)2. Барьер или 

черта были 8 шагов. Чернов ранен пулею в висок, но так, 

что пуля раздвоясь, одна половина пошла к мозгу, а дру- 

гая к зубам, а Новосильцов получил пулю в живот, но ко- 

торая осталась там невынутая. Они оба умерли чрез 4 

дни. 

Причина была та, что Новосильцов, быв в Могилеве при 

должности в полку, а сверх того быв 23-х лет, один сын 

у отца, тайного советника в Москве, и матери (урож- 

денной Орловой, дочери графа Владимира Григорьевича), и 

могущем получить по смерти их 16 тысяч душ, он, приво- 

локнувшись за красоточкою, первой армии генерал-аудито- 

ра, генерал-майора Чернова за дочерью, как говорят, ос- 

тавил ее в Могилеве непраздну. Мать его, по приезде сы- 

на в Москву, уговаривала как ветреника, а потом, сме- 

ясь, говорила: "Вспомни, что ты, а жена твоя будет Па- 

хомовна". Ибо отец ее был в СПб. полицмейстером Пахом 

Кондратьевич Чернов. Ветреник одумался, уехал в СПб., а 

за ним приехала и мать его, считая нужным кончить сие 

дело чрез некоторые лицы миролюбиво. 

Но Новосильцов, по прибытии в СПб., целую неделю не 

дал о себе знать Чернову, брату своей невесты-любовни- 

цы. Тот, узнав, приехал к нему, выговаривая, дело дошло 

до крупных слов, и они стрелялись. 

Когда дуэль кончилась и тетка графиня Анна Алексеев- 

на Орлова то узнала, обещали дать доктору, который, 

естьли его вылечит, 1000 душ крестьян, но ничего не по- 

могло. Он умер 13 сентября3. Секунданты у него были 

двое тоже флигель-адъютантов, а у Чернова один гвардии 

офицер и один штатский. 

Чернов умер 24 сентября. 26 (суббота) числа хоронили 

(я видел), внесен был в семеновского полку деревянную 

церковь Введения. Офицеры обществом сложились схоронить 

товарища великолепно, собрали до 4000 рублей, великий 

князь Николай Павлович прислал 4000 рублей. Гроб стоил 

более 1000 рублей, малиновой, бархатной, с золотым га- 

зом. Дроги с балдахином и наверху дворянская корона. 

Лошади в попонах черных с кистями на головах, военная 

музыка, хор огромной певчих, собор духовенства, более 

50 человек с факелами, рота солдат, военных штаб- и 

обер-офицеров более 500. Сотни карет четвернями, а дро- 

жек парами - счету нет! На дрогах по бокам стояли по 

три в ряд своих товарищей. Держали кисти и поехали на 

дрогах. Покров по зеленому полю разводы великолепной 

парчи, стоит более 2000 рублей. 

Гвардия вся приняла участие в сей дуэли, ибо сохра- 

нить имя и честь фамилии и славу невинной, но оскорб- 

ленной обманом сестры своей, хотя 

 

 

1 Вписано позже. 

2 То же. Чрезвычайно характерны колебания Сулакадзе- 

ва в определении даты гибели Чернова (см. ниже). Сула- 

кадзев постепенно уточняет день (24 сентября), что сви- 

детельствует, по-видимому, о многократных разговорах об 

этом событии и постепенном переходе от менее информиро- 

ванных источников к более осведомленным. 

3 Вписано позже. 

 

 

смерть и разрушила сей узел, но память храброго офице- 

ра, мстящего обман, произвела соучастие, и посыпались 

жертвы. Памятно". 

Кроме процитированной обширной записи, дневник Сула- 

кадзева содержит и ряд других упоминаний о дуэли Ново- 

сильцева и Чернова. Среди них с пометой: "Получено 9 

октября, пятница" - имеются и интересующие нас сти- 

хи. Запись в "Летописце" Сулакадзева представляет, та- 

ким образом, наиболее ранний из известных списков этого 

стихотворения, если не считать рылеевской рукописи, от- 

носительно которой в научной литературе существуют раз- 

ногласия: считать ли ее авторским автографом или рыле- 

евской копией стихотворения Кюхельбекера. Копия Сула- 

кадзева привлекает внимание исследователя прежде всего 

недвусмысленным указанием на авторство. Вместо заглавия 

она имеет помету: "Сочинение Кюхельбекера"2. Сущест- 

венно и то, что, как и во всех других известных до сих 

пор списках, текст записок Сулакадзева начинается со 

строфы: 

 

Клянемся честью и Черновым, 

Вражда и брань временщикам, 

Царей трепещущим рабам, 

Тиранам, нас угнесть готовым. 

 

 

1 Рукописное собрание ПОИИ РАН. Ф. 238 (коллекция Н. 

П. Лихачева). Карт. 149. № 2. Л. 110-112 об. Бросается 

в глаза точность сообщаемых Сулакадзевым сведении - 

очевидный результат близости его к хорошо информирован- 

ным источникам. Это особенно заметно при сравнении его 

записей с другим детальным рассказом о дуэли - письмом 

В. Савинова от 1 октября 1825 г. В. Савинов опирался на 

свидетельство непосредственного участника трагедии. "Я 

опишу тебе это подробно из письма Полторацкого, кото- 

рый был секундантом Новосильцева и теперь за это су- 

дится военным судом", - писал он. Рассказ Савинова бо- 

лее драматичен, чем сухое повествование Сулакадзева, но 

уступает ему в точности. Приведем его: "Отец Чернова, 

узнав, требовал, чтобы он (Новосильцев. - Ю. Л.} немед- 

ленно на ней женился или стрелялся бы с ее братьями на 

смерть так, что, ежели он их всех перебьет, то он и 

сам, старик, будет стреляться с ним. Новосильцев нес- 

колько оробел, просил мать позволить ему жениться, но 

она слышать не хотела об этом, потому что имя невесты 

Пелагея Федотовна!!!.. Первый вышел старший брат 

Чернов, Полторацкий зарядил пистолеты, скомандовал 

"пали", они выстрелили оба вместе и оба упали, Ново- 

сильцев жил еще два часа, а Чернов остался на месте, 

пуля 1-му попала в грудь, а 2-му в голову" (Щукинский 

сб. М., 1907. Вып. 7. С. 350-351). Любопытно, что расс- 

каз Савинова явно обнаруживает природу своего источника 

- он очень детален во всем, что касается Новосильцева, 

о Черновых же сообщает лишь то, что Полторацкий мог 

наблюдать как участник дуэли. Даже имя и отчество сест- 

ры Чернова (следовательно, и имя Чернова-отца) ему не 

известно. Рассказ Сулакадзева, видимо, восходит к "чер- 

новской партии". Он не только точен в именах, но и во- 

обще осведомлен в деталях семейной жизни Черновых: зна- 

ет и настоящее, и прежнее место службы Чернова-отца, 

подробно описывает характер ранения сына. Зато приводи- 

мая Савиновым эффектная деталь - последние слова Ново- 

сильцева, винившего перед смертью мать, - ему неизвест- 

на. 

2 Рукописное собрание ПОИИ РАН. Ф. 238 (коллекция Н. 

П. Лихачева). Карт. 149. № 2. Л. 46. 

 

 

В рукописи Рылеева стихи эти зачеркнуты, и это обстоя- 

тельство, как известно, играет не последнюю роль при 

определении авторства стихотворения. Третий стих второй 

строфы копии Сулакадзева читается так: 

 

Мы чужды их семейств надменных. 

 

Стихотворение и в последующие дни продолжало быть 

предметом внимания Сулакадзева. По крайней мере, 12 ок- 

тября он среди совершенно посторонних записей без ка- 

ких-либо комментариев зафиксировал исправление седьмого 

стиха: 

 

Мы чужды их семей надменных , - 

 

и подчеркнул исправленное слово. Через несколько 

дней он снова вернулся к этой теме: 

"15 октября слышал от Лазарева-Стенищева (?), что 

Чернова девица застрелилась сама, как из-за нее стреля- 

лись"2. 

Что дают материалы записной книжки Сулакадзева для 

определения авторства стихотворения "На смерть К. П. 

Чернова"? Вопрос этот подводит нас к рассмотрению аргу- 

ментов, высказываемых как сторонниками авторства Рылее- 

ва, так и теми, кто склонен приписывать его Кюхельбеке- 

ру. Если оставить в стороне второстепенные аргументы, 

то основным доводом первых будет существование рукописи 

Рылеева, содержащей исправленный текст стихотворения; 

главными доводами вторых - то, что существует ряд сви- 

детельств современников, называющих автором Кюхельбеке- 

ра, и ни одного, связывающего произведение с именем Ры- 

леева, а также попытка Кюхельбекера выступить с чтением 


Страница 56 из 95:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55  [56]  57   58   59   60   61   62   63   64   65   66   67   68   69   70   71   72   73   74   75   76   77   78   79   80   81   82   83   84   85   86   87   88   89   90   91   92   93   94   95   Вперед 

Авторам Читателям Контакты