Главная
Каталог книг
Российская Демократическая Партия "ЯБЛОКО"
образование


Оглавление
Афанасьев Николаевич - Поэтические воззрения славян на природу
Григорий Амелин - Лекции по философии литературы
Григорий Амелин, Валентина Мордерер - Миры и столкновенья Осипа Мандельштама
Григорий Амелин, Валентина Мордерер - Письма о русской поэзии
Литературный текст: проблемы и методы исследования. Мотив вина в литературе
Тарас Бурмистров - Россия и Запад
Нора Галь - Слово живое и мертвое
Петр Вайль, Александр Генис - Родная Речь. Уроки Изящной Словесности
Евгений Клюев - Между двух стульев
Лотман Юрий - Комментарий к роману А. С. Пушкина "Евгений Онегин"
Лотман Ю.М. - Структура художественного текста
Ю. M. Лотман - Беседы о русской культуре
Лотман Ю.М. - О поэтах и поэзии: анализ поэтического текста
Милн Алан Александр - Дом в медвежьем углу
Сарнов Бенедикт - Занимательное литературоведение, или Новые похождения знакомых героев
Петр Вайль - Гений места
Борис Владимирский - Венок сюжетов
Арсений Рутько - У зеленой колыбели

Нет, писака,франт московский, 

В круг ученый лезет он. - 

35 

Так тут чуда нет большого1: 

Спятить долго ли с уму 

 

 

1 Вариант: "Вот на яицах наседкой 

Сидя, клохчет сумасброд 

В самом желтом доме редкой! 

Перед ним кружится кот, 

Кукла страстно водит глазки, 

Обезьяна скалит рот - 

Он им сказывает сказки 

И медовый мак жует". 

35 Но тут дива нет большого... 

 

На конюшне у Шишкова 

И у Ливана в хлеву. - 

"Жаль, и верно от собратов 

Одурел он! - я сказал, - 

Укусил его Шихматов 

Иль Шишков поцеловал". 

36 

Вот Плутов - нахал в натуре 

Из чужих лоскутьев сшит. 

Он - цыган в литературе, 

А в торговле книжной - жид. 

Вспоминая о прошедшем, 

Я дивился лишь тому, 

Что зачем он в сумасшедшем, 

Не в смирительном дому? 

37 

Тут кто? - "Плутова собака 

Забежала вместе с ним". 

Так, Флюгарин-забияка 

С рыльцем мосьичим своим, 

С саблей в петле... 

А французский 

Крест ужель надеть забыл? 

Ведь его ты кровью русской 

И предательством купил! 

38 

"Что ж он делает здесь?" - Лает, 

Брызжет пеною с брылей, 

Мечется, рычит, кусает 

И домашних, и друзей! 

"Да на чем он стал помешан?" 

- Совесть ум свихнула в нем: 

Все боится быть повешен 

Или высечен кнутом! 

 

 

1 В ряде списков встречается другая строфа, посвя- 

щенная Перовскому, хронологическое определение которой 

затруднительно: 

 

"Вот Перовский. 

Беспрестанно Он коверкает лицо - 

Кошкой, волком, обезьяной; 

То свернется весь в кольцо, 

То у сильных ноги лижет, 

То бессильных гонит вон, 

То гроши на нитку нижет, 

То бренчит на счетах он!" 

 

 

39 

Вот в порожней бочке винной 

Целовальник Полевой, 

Беспорточный1 и бесчинный2. 

Стало что с его башкой? 

Спесь с корыстью в ней столкнулись 

И от натиска сего 

Вверх ногами повернулись 

Ум и сердце у него. 

40 

Самохвал, завистник жалкий, 

Надувало ремеслом, 

Битый рюриковой палкой 

И санскритским батожьем; 

Подл, как раб, надут, как барин, 

Он, чтоб вкратце кончить речь, 

Благороден, как Булгарин, 

Бескорыстен так, как Греч! 

41 

Вот чужих статей писатель 

И маляр чужих картин, 

Книг безграмотных издатель, 

Северный орел - Свиньин. 

Он фальшивою монетой 

Целый век перебивал 

И, оплеванный всем светом, 

На цепи приют сыскал. 

 

Строфа 42 совпадает с 32 в ред. 1818-1822 гг. (Вот 

Грузинцев! Он в короне...), 43 - с 33 (Я бегом без 

дальных сборов...), 44 - с 34 (От досады и от сме- 

ху...). 

 

45 

"Тот Воейков, что бранился, 

С Гречем в подлый бой вступал, 

Что с Булгариным возился 

И себя тем замарал, - 

Должен быть как сумасбродный 

Сам посажен в Желтый Дом. 

Голову обрить сегодни 

И тереть почаще льдом!" 

 

Строфа 46 совпадает с 36 в редакции 1818-1822 гг. 

(Прочитав, я ужаснулся...). 

 

 

1 Sans culottes. (Примеч. Воейкова} 

2 Понеже не имеет чина. (Примеч. Воейкова) 

 

 

IV редакция. 1836-1838 (реконструкция) 

 

Строфы 1-16 совпадают с редакцией 1826-1830 гг. 

 

17 

Вот он - Пушкина убийца, 

Легкомысленный француз, 

Развращенный кровопийца, 

Огорчил Святую Русь, 

Схоронил наш клад заветный, 

В землю скрыл талант певца, 

Вырвал камень самоцветный 

Он из царского венца. 

 

В списках с пометой: "Скопирован со собственноручно- 

го списка сочинителя в 1837 году" и указанием на пос- 

мертное включение строф, которые автор 

"всегда хранил в тайне" (списки с такой пометой, 

примерно одного состава, имеются в РНБ, РГБ и РГАЛИ), 

после строф, посвященных Булгарину, следует: 

 

Что тут за щенок у входа 

Весь дрожит, поджавши хвост, 

Как безжалостно природа 

Окарнала его рост! 

Как портными укорочен 

Фрак единственный на нем! 

Трус, как прячет от пощечин 

Сухощавый лик он свой! 

 

Луковка торчит в кармане, 

Оттопырясь, как часы; 

Стекла битые в кафтане 

И огрызок колбасы. 

Кто б из пишущих героев 

Мог таким быть мозгляком? 

То лыс бес - Владимир Строев 

Гречев левый глаз с бельмом. 

 

После строфы, посвященной Грузинцеву, следует: 

 

Вот Козлов! Его смешнее 

Дурака я не видал: 

Модный фрак, жабо на шее, 

Будто только отплясал. 

Но жестоко, я согласен, 

Покарал его злой рок - 

Как бедняга сей несчастен: 

Слеп, безног и без сапог. 

 

А все возится с князьями, 

Низок, пышен, пуст, спесив, 

Принужденными займами 

Денег нищенски скопив, 

Шлет для дочки в банк их... средство 

Недостойное певца - 

Детям лучшее наследство - 

Имя честное отца. 

Вот он с харей фарисейской 

Петр Иваныч Осударь 

Академии Расейской 

Непременный секретарь. 

Ничего не сочиняет, 

Ничего не издает, 

 

 

Вариант: 

"Вот Козлов! - глупец уверен, 

Что с Жуковским равен он, 

Низок, пуст, высокомерен 

И в стихи свои влюблен. 

Принужденными займами 

У графинь, княгинь, друзей 

Сыт и пышен: вот с стихами 

Шлет он к Смирдину скорей, 

 

Чтоб купил их подороже... 

Продал, деньги получил; 

Все расплаты ждут - и что же? 

Он в ломбард их положил 

Дочери... плохое средство, 

Недостойное певца. 

Детям лучшее наследство - 

Имя честное отца". 

Другой вариант: 

"Вот Козлов! - его смешнее 

Дурака я не видал: 

Модный фрак, жабо на шее, 

Будто только отплясал 

Катильон наш франт убогий, 

И, к себе питая страсть, 

Метит прямо в полубоги 

Или в Пушкины попасть. 

 

"Допущу к своей персоне, 

Осчастливлю вас прочтя 

Мои стансы о Байроне, 

Что поэт великий я, 

И Жуковский в том согласен, 

И мадам Лаваль сама". 

Как он жалок, как несчастен: 

Слеп, без ног и без ума!" 

 

Три оклада получает 

И столовые берет. 

 

На дворе Академии 

Гряд капусты накопал, 

Не приют певцам России, 

Он лабаз для дёхтю склал. 

В Академиях бывают 

Мерины, бывали в старь; 

В нашей двое заседают - 

Президент и секретарь. 

 

Вот Брамбеус: "сей" и "оный" 

Гадок, страшен, черен, ряб. 

Он - поляк низкопоклонный, 

Силы, знати, денег раб. 

Подлость, наглость, самохвальство 

Совместил себе в позор: 

Полевого в нем нахальство 

И Белинского задор. 

 

То исполнен низкой лести, 

То ругает без конца: 

Нет ни совести, ни чести 

У барона-подлеца. 

Что без пользы тарабарить? 

Не зажать словами рта, 

Лучше шельму приударить 

В три действительных кнута. 

 

Вот кадетом заклейменный 

Меценат Карлгоф поэт 

В общем мненьи зачерненный 

И Флюгарина клеврет. 

Худ, мизерен, сплюснут с вида, 

Суховат душой своей... 

Отвратительная гнида 

С Аполлоновых ...дей! 

 

Далее следуют строфы, совпадающие с окончанием ре- 

дакции 1826-1830 гг. 

Женское отделение 

 

Вот Шишкова! Кто не слышал? 

В женской юбке гренадер! 

За нее-то замуж вышел 

Наш столетний Старовер; 

На старушке ток атласный, 

В лентах, перьях и цветах; 

В желтом платье, пояс красный 

И в пунцовых башмаках. 

 

Причт попов и полк гусаров, 

Князь Кутузов, князь Репнин, 

Битый-Корсаков, Кайсаров 

И Огарков, и Свечнин, - 

Все валитесь хлюстом - сердце 

Преширокое у ней, 

Да и в старике-младенце 

Клад - не муж достался ей! 

 

Вот Темира! Вкруг разбросан 

Перьев пук, тряпиц, газет; 

Ангел дьяволом причесан 

И чертовкою одет. 

Карлица и великанша, 

Смесь юродств и красоты. 

По талантам - генеральша, 

По причудам - прачка ты! 

 

Вот картежница Хвостова 

И табачница к тому ж! 

Кто тошней один другого, 

Гаже кто - жена иль муж? 

Оба - притча во языцах, 

Он под масть ей угодил, 

Козырную кралю в лицах 

Хлап бубновый полонил. 

 

В копии, хранящейся в архиве Полторацкого (РГБ), 

имеется "Прибавление 

к Дому Сумасшедших", которое Полторацкий счел текс- 

том Воейкова, но которое, на самом деле, является памф- 

летом неизвестного автора на сочинителя "Дома Сумасшед- 

ших": 

 

Вот Вампир, как дьявол черный 

В клетке на цепи сидит, 

Он в глаза - слуга покорный, 

За глаза, как змей шипит; 

Перед ним огонь пылает 

И два котлика кипят, 

В них Вампир приготовляет 

Медленный, но верный яд. 

 

На котлах для украшенья 

Эпиграф написан сей: 

"Жизненное услажденье 

Для жены и для друзей!.." 

Наш Вампир в иную пору 

И в окошечко глядит 

И прохожим без разбору, 

Улыбаясь, говорит: 

 

"Хоть о вашем сочиненьи 

Вовсе неизвестен я, 

Но в восторге, в восхищеньи: 

Ваша славная статья... 

Знаменитыми друзьями 

Я с избытком уж богат, 

Дайте что-нибудь! я с вами 

Поделиться ими рад". 

 

Основания для датировки и реконструкции 

 

Изучение как сохранившихся автографов, так и много- 

численных списков позволяет выделить четыре основные 

редакции текста: I - 1814-1817 гг.; II - 1818-1822 гг.; 

Ill - 1826-1830 гг., IV - 1836-1839 гг. Каждая из ре- 

дакций представлена рядом вариантов, отражающих движе- 

ние текста в ее пределах. 

I редакция дошла в виде чернового автографа РГБ, 

нижний пласт которого дает наиболее ранний из известных 

нам автографических текстов и многочисленных списков. 

1814-1818 гг. - время, когда политические проблемы в 

значительной мере осмыслялись еще через призму недавних 

антинаполеоновских войн, а в центре литературных вопро- 

сов лежала полемика между шишковистами и арзамасцами. 

Это и определило характер первой редакции сатиры: поли- 

тический отдел заострен против агрессивных войн и чес- 

толюбивых правителей, которые, однако ж, не названы по 

именам (упомянут лишь висящий в этом "отделении" порт- 

рет Наполеона). Зато литературный отличается большой 

конкретностью. Анализ позволяет говорить о последова- 

тельно "арзамасской" позиции сатиры. Однако строфы, ви- 

димо, создавались не одновременно. Каченовский не слу- 

чайно назван "приятелем" автора - Воейков в 1806- 1812 

гг. действительно был с ним в дружеских отношениях. В 

1808 г. в статье, опубликованной в "Вестнике Европы" (ь 

18. С. 115-124), он вступился за Каченовского в полеми- 

ке последнего со Станевичем (см. ниже). До 1818 г. Ка- 

ченовский не воспринимался как враг "Арзамаса" - крити- 

ка им лингвистических концепций Шишкова (Вестник Евро- 

пы. 1811. ь 12, 13) делала из него, в определенном от- 

ношении, союзника карамзинистов: на него ссылается Д. 

В. Дашков в брошюре "О легчайшем способе возражать на 

критики" (СПб., 1811)', а также Батюшков в письме Гне- 

дичу2. Показательно, что в арзамасскую сатиру "Символ 

веры в Беседе при вступлении сотрудников" Каченовский 

попал как гонитель шишковистов: "И во единого господина 

Шихматова, сына его единородного, иже от Шишкова, 

распятого же зане при мучителе Каченовском..."3 В "Доме 

Сумасшедших" Каченовский 

 

 

1 См.: Мордовченко Н. И. Русская критика первой чет- 

верти XIX века. М.; Л., 1959. С. 89-90. 

2 См.: Батюшков К. Н. Соч.: В 2 т. М., 1989. Т. 2. 

С. 409-410. 

3 "Арзамас": В 2 кн. М.. 1994. Кн. 1. С. 164-165. 

 

изображен как педант и буквоед. Только в 1818г., после 

того, как Каченовский начнет в "Вестнике Европы" при- 

дирчивый разбор "Истории государства Российского", в 

арзамасской полемике (эпиграммы Пушкина, Вяземского, 

послание Вяземского "К М. Т. Каченовскому" и др.) ему 

начнут приписываться черты зоила, завистника, у которо- 

го успехи таланта вызывают мучения. Этих черт в его 

портрете в "Доме сумасшедших" еще нет, что заставляет 

отнести возникновение строфы ко времени до начала поле- 

мики вокруг "Истории" Карамзина. 

Центр тяжести первой редакции сатиры лежит в литера- 

турных спорах. Полемика против шишковистов осознавалась 

как продолжение критических боев предвоенных лет'. Ха- 

рактер ее определен общими позициями "Арзамаса". Строфа 

"Ты ль, Хвостов..." имеет вариант "Пушкин, ты? - к нему 

вошедши...", явно вторичный, поскольку продолжение "И 

читать мне начал оду" очевидно не согласуется с обликом 

В. Л. Пушкина и представляет собой результат приспособ- 

ления к нему строф, первоначально к нему не относивших- 

ся. Возникновение варианта можно связать с эпизодом по- 

лудружеских издевательств над В. Л. Пушкиным в "Арзама- 

се" (ср. горькие стихи последнего: "И дружество почти 

на ненависть похоже"). Сама синонимичность имен Хвосто- 

ва и В. Л. Пушкина знаменательна: хотя эти поэты при- 

надлежали к противоположным литературным лагерям, но в 

арзамасском кругу они занимали общее структурное место 

- объекта глумления. Наиболее злободневны в первой ре- 

дакции были строфы, посвященные Станевичу. Но и здесь, 

конечно, имеются в виду споры с ним Каченовского и Во- 

ейкова в 1808 г.2 О событиях 1818 г. - гонении Голицына 

и мистиков на Станевича, Воейков еще не знает. Здесь 

Станевич выступает как претендующий на особое благово- 

ление царя, а совсем не как жертва его гонений. 

Вторая редакция резко изменила общую ориентацию сти- 

хотворения. 

 

 

1 В этом смысле показательна ошибка памяти С. Глин- 

ки, который в своих мемуарах отнес сатиру Воейкова к 

эпохе Тильзита (см.: Глинка С. Н. Записки. СПб., 1895. 

С. 247). 

2 Станевич - фигура не только реакционная, но и 

курьезная. "Отцом червей" он назван в связи со своими 

анекдотическими стихами, которые вызывали насмешки сов- 

ременников. Ср. в тюремном дневнике Кюхельбекера: "От 

доброго сердца хохотал я, перечитывая басню Евстафия 

Станевича; спрашиваю, кто не рассмеется при стихах: 

"Дон! дон! 

Печальный звон! 

Друзья, родные плачут, 

А черви скачут". 

Сверх того, важное лицо почтенного автора, которое 

при этом воображаешь, лицо человека, вовсе не думавшего 

шутить, необходимо должно увеличить в читателе невинную 

веселость" (Кюхельбекер В. К. Путешествие. Дневник. 

Статьи. Л., 1979. С. 172). Трудно объяснить, каким об- 

разом он попал в т. 5 "Философской энциклопедии" (М., 

1970) как "русский писатель и философ" (С. 125); одна- 

ко, когда современный критик в нем видит союзника и ав- 

торитет, усматривая в его писаниях идею "социальной 

функции" критики (см.: Хайлов А. В рабочем цехе критики 

// Вопр. литературы. 1971. № 7. С. 4), это может выз- 

вать лишь изумление и горькие размышления об уровне ос- 

ведомленности автора. 

 

Можно, не впадая в преувеличения, сказать, что редакция 

1820-1822 гг. "Дома сумасшедших" Воейкова - одна из на- 

иболее резких и целеустремленных сатир против голицынс- 

кого направления правительственной политики тех лет. 

Для того, чтобы понять смысл этих сатирических выпа- 

дов, следует напомнить, что отношение "Арзамаса" к Го- 

лицыну, "Библейскому обществу" и официальному мистициз- 

му не было единым внутри общества и менялось по годам. 

В первые годы после падения Наполеона мистицизм связы- 

вался с умеренно-либеральным курсом правительственной 

политики тех лет. С одной стороны, он сознательно про- 

тивопоставлялся "разрушительной философии" XVIII столе- 

тия, идеям революции и "французскому влиянию". С дру- 

гой, он был связан с проповедью терпимости в вопросах 

веры, идеей братства всех христиан без различия в веро- 

исповеданиях как основы политического братства, вечного 

мира и справедливости. Тесно связанный с культурной 

ориентацией на Англию, он не отделялся в сознании оп- 

ределенной части общества от идей конституционализма, 

буржуазной цивилизации и законности, общественной ак- 

тивности и общественного контроля над решением проблем, 

касающихся всех. Не случайно на первых порах с деятель- 

ностью "Библейского общества" был связан Уваров, а А. 

И. Тургенев так и остался его сотрудником до конца. А 

то, что "Библейское общество" сразу же повело сначала 

осторожную, а затем и открытую борьбу против опорного 

пункта в цитадели шишковизма - старославянского языка 

как якобы неразрывно связанного с самой сущностью пра- 

вославной веры, не могло не быть сочувственно встречено 

в кругах "Арзамаса". Напомним, что требование перевода 

книг священного писания на "понятный" русский язык ис- 

ходило - и об этом было открыто заявлено - от императо- 

ра. Летом 1816 г. в отчете в Генеральном собрании "Биб- 

лейского общества", в самый разгар борьбы между "Арза- 

масом" и "Беседой", борьбы, в центре которой стояло от- 

ношение к церковнославянскому языку, князь Голицын зая- 

вил о желании императора перевести Библию на русский 

язык и с неслыханной пренебрежительностью отозвался о 

старославянском: "Он сам [Александр] снимает печать 

невразумительного наречия, заграждавшую доныне от мно- 


Страница 51 из 95:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50  [51]  52   53   54   55   56   57   58   59   60   61   62   63   64   65   66   67   68   69   70   71   72   73   74   75   76   77   78   79   80   81   82   83   84   85   86   87   88   89   90   91   92   93   94   95   Вперед 

Авторам Читателям Контакты