Главная
Каталог книг
Российская Демократическая Партия "ЯБЛОКО"
образование


Оглавление
Афанасьев Николаевич - Поэтические воззрения славян на природу
Григорий Амелин - Лекции по философии литературы
Григорий Амелин, Валентина Мордерер - Миры и столкновенья Осипа Мандельштама
Григорий Амелин, Валентина Мордерер - Письма о русской поэзии
Литературный текст: проблемы и методы исследования. Мотив вина в литературе
Тарас Бурмистров - Россия и Запад
Нора Галь - Слово живое и мертвое
Петр Вайль, Александр Генис - Родная Речь. Уроки Изящной Словесности
Евгений Клюев - Между двух стульев
Лотман Юрий - Комментарий к роману А. С. Пушкина "Евгений Онегин"
Лотман Ю.М. - Структура художественного текста
Ю. M. Лотман - Беседы о русской культуре
Лотман Ю.М. - О поэтах и поэзии: анализ поэтического текста
Милн Алан Александр - Дом в медвежьем углу
Сарнов Бенедикт - Занимательное литературоведение, или Новые похождения знакомых героев
Петр Вайль - Гений места
Борис Владимирский - Венок сюжетов
Арсений Рутько - У зеленой колыбели

зато мимо него не прошла борьба с карамзинизмом. Как 

видно из дневника Андрея Тургенева, 20 октября они 

вдвоем спорят с Жуковским, доказывая, что Карамзин "был 

более вреден, нежели полезен литературе нашей"4. В кон- 

це марта 1801 г. Андрей Тургенев развил эту же мысль в 

речи "О русской литературе", произнесенной на заседании 

Дружеского литературного общества. Сопоставление речи и 

дневниковой записи демонстрирует полное совпадение всех 

основных положений, и, следовательно, речь может расс- 

матриваться как выражение мнения обоих "корифеев" об- 

щества, как называл старшего Тургенева и Мерзлякова 

Александр Иванович Тургенев. Речь проникнута резким 

осуждением современного состояния русской литературы, и 

в первую очередь карамзинизма. 

 

 

Архив Тургеневых. Л. 106 (курсив мой. - Ю. Л.). В. 

И. Резанов ошибался, полагая, что цитированное высказы- 

вание имело в виду "меры императора Павла против лите- 

ратуры" (Резанов В. И. Из разысканий о сочинениях В. А. 

Жуковского. Пг., 1916. Вып. 2. С. 135). Изучение руко- 

писей убеждает, что речь "О трудностях учения" была 

произнесена в первых числах мая 1801 г. 

2 Мерзляков А. Ф. О духе, отличительных свойствах 

поэзии первобытной и о влиянии, которое она имела на 

благополучие народов: (В публ. собр. имп. Моск. ун-та 

июня 30 дня 1808 г.). М., [1808]. С. 16. 

3 Сухомлинов М. И. А. С. Кайсаров и его литературные 

друзья // Известия ОРЯС. 1897. Т. 11. Кн. 1. С. 27 и 

29. 

4 Архив Тургеневых. Ед. хр. 271. Л. 76 об. 

 

 

Литературное направление Карамзина осуждается здесь 

прежде всего за отказ от гражданственной тематики, за 

отвлечение внимания писателя от "высокого" содержания к 

литературной обработке и изяществу слога. Карамзин 

"слишком склонил нас к мягкости и разнеженности. Ему бы 

надлежало явиться веком позже, тогда, когда бы мы имели 

уже более сочинений в важнейших родах; тогда пусть бы 

он в отечественные дубы и лавры вплетал цветы свои. 

Он вреден потому еще более, что пишет в своем ро- 

де прекрасно; пусть бы русские продолжали писать хуже и 

не так интересно, только бы занимались они важнейшими 

предметами, писали бы оригинальнее, важнее, не столько 

применялись к мелочным родам, пусть бы мешали они с ве- 

ликим уродливое, гигантское, чрезвычайное; можно ду- 

мать, что это очистилось бы мало-помалу. Смотря на об- 

щий ход просвещения и особенно литературы в целом, на- 

добно признаться, что Херасков больше для нас сделал, 

нежели Карамзин". 

Последнюю фразу нельзя истолковывать как идеализацию 

творчества Хераскова - отношение к нему Андрея Тургене- 

ва, как мы видели, было отрицательным. Резко критичес- 

кая статья Мерзлякова о "Россиаде", напечатанная в 1815 

г. в "Амфионе", по свидетельству самого автора, отража- 

ла мнения, родившиеся "в незабвенном любознатель- 

ном обществе словесности"2, то есть Дружеском литера- 

турном обществе. Речь шла о предпочтении "важной", эпи- 

ческой поэзии "легкой", салонной. 

В речи Андрея Тургенева Карамзину противопоставлен 

Ломоносов: "Мы имели Петра Великого, но такой че- 

ловек для русской литературы должен быть теперь второй 

Ломоносов, а не Карамзин"3. Однако и в данном случае 

имелась в виду государственная, гражданская тематика, 

патриотический пафос поэзии Ломоносова, а не его систе- 

ма политических идей. Прославлению царей в поэзии Тур- 

генев противопоставлял воспевание политической свободы. 

В речи "О поэзии и о злоупотреблении оной" он спраши- 

вал: "Отчего поэты, законодатели смертных, изъяснители 

таинств божества, теперь не что иное, как подлые любим- 

цы пышности, рабы суетности и тщеславия". Далее следо- 

вала резкая оценка "предметов" поэзии Ломоносова: "Смею 

сказать, что великий Ломоносов, творец российской поэ- 

зии, истощая свои дарования на похвалы монархам, много 

потерял для славы своей. Бессмертная муза его должна бы 

избрать предметы столь же бессмертные, как она сама; в 

глазах 

 

 

Литературная критика 1800-1820-х годов. М., 1980. 

С. 46. 

2 Амфион. М., 1815. № 1. С. 51. Ср. в речи "О поэзии 

и о злоупотреблении оной" Андрея Тургенева: "Херасковы! 

Державины! Вы хотите прославлять его (Александра I; 

речь идет об оде Хераскова "Как лебедь на водах Ме- 

андра..." и "Гимне кротости" Державина. - Ю. Л.). Но вы 

то же говорили и о тиранах, вы показывали те же востор- 

ги! Мы вам не верим! Молчите и не посрамляйте себя сво- 

ими похвалами" (Архив Тургеневых. Ед. хр. 618. Л. 74). 

И в данном случае позиция Андрея Тургенева и Мерзлякова 

совпадала. Характерен резкий отзыв последнего о Держа- 

вине в письме Жуковскому от 7 июня 1804 г.: "Державин 

выдал анакреонтические песни этот Анакреон пел 

при Павловом дворе и Павла самого иногда по именем Фе- 

ба, иногда Амура..." (Русский архив. 1871. № 1. С. 148. 

Подлинник - РНБ. Ф. 286. On. 2. Ед. хр. 73. Л. 146 

об.). 

3 Литературная критика 1800-1820-х годов. С. 47. 

 

беспристрастного потомства, со дня на день менее прини- 

мающего участие в героях его, должны, наконец, и самые 

песни его потерять цены своей. Прославляй великие дела 

Петра, прославляй дела Елизаветы, Анны, Екатерины, но 

не возобновляй ежегодно торжественных песней на день их 

рождения, тезоименитства, вступления на престол и проч. 

Бог, природа, добродетели, пороки, одним словом мораль- 

ная натура человека со всеми бесконечными ее оттенками 

- вот предметы, достойные истинного поэта!" Как следу- 

ет понимать последнюю фразу, видно из того, что Ломоно- 

сову противопоставляется Тиртей - "песнопевец", который 

"вливает в целые тысячи воинов дух неустрашимости, 

стремление победить или умереть за отечество". В такой 

поэзии он видел ее "бессмертное происхождение", в пес- 

нях поэта - "вдохновение небес"2. 

Как увидим, именно к Тиртею обратился и Мерзляков. 

Идеалом поэта - создателя поэзии "высокой", вдохно- 

венной, "важной" и свободолюбивой одновременно - для 

Мерзлякова, Андрея Тургенева, Андрея Кайсарова в эти 

годы был Шиллер. Увлечение бунтарской поэзией молодого 

Шиллера, его драмами "Разбойники", "Коварство и лю- 

бовь", "Заговор Фиеско", "Дон Карлос" приобретало ха- 

рактер пламенного поклонения. Шиллер противопоставляет- 

ся Карамзину. "Что ни говори истощенный Карамзин, - 

записывал Андрей Тургенев в дневнике осенью 1799 г., - 

но, как ни зрела душа его, он не Шиллер!"3 

Открывая 19 января 1801 г. Дружеское литературное 

общество, Мерзляков начал речь с чтения по-немецки гим- 

на Шиллера "К радости". В дневнике Андрея Тургенева чи- 

таем: "Из всех писателей я обязан Шиллеру величайшими 

наслаждениями ума и сердца. Не помню, чтобы я что-ни- 

будь читал с таким восторгом, как "Cabale und Lie- 

be" в первый раз и ничья философия так меня не услажда- 

ет... А "Песнь к радости" как на меня подействовала в 

первый раз, этого я никогда не забуду"4. 

В сообществе с Андреем Тургеневым Мерзляков перево- 

дит "Вертера" Гёте, "Коварство и любовь" Шиллера (пер- 

вый перевод сохранился, второй утрачен)5. Возникает 

проект совместного (Мерзляков, Андрей Тургенев и Жу- 

ковский) перевода "Дон Карлоса"6, причем на Мерзлякова 

возлагается перевод "той сцены, где Поза говорит с Ко- 

ролем"7. Когда Андрей Тургенев перевел гимн Шиллера "К 

радости" (сохранились лишь черновики), Мерзляков пишет 

подробный разбор перевода8. Вероятно, в 1801 г. Мерзля- 

ковым 

 

 

1 Архив Тургеневых. Ед. хр. 618. Л. 73-73 об. 

2 Там же. Л.72 об. 

3 Там же. Ед. хр. 271. Л. 11. Как видно из письма А. 

Кайсарова к Андрею Тургеневу (1802), противопоставление 

Шиллера Карамзину в кругу Дружеского литературного об- 

щества было в известной мере традиционным (см.: Архив 

Тургеневых. Ед. хр. 50. Л. 145). 

4 Там же. Ед. хр. 272. Л. 14 об. 

5 См. дневник Андрея Тургенева (Архив Тургеневых. 

Ед. хр. 271. Л. 31 об.). 

6 См.: Там же. Л. 70 об. 

7 См. письмо Андрея Тургенева Жуковскому (лето 1799) 

(Архив Тургеневых. Ед. хр. 4759. Л. 7 об.). 

8 См. письмо Андрея Тургенева Жуковскому (1802) (Там 

же. Л. 47). 

 

было написано обширное стихотворение в форме послания 

Вертера Шарлотте. Особенное сочувствие вызывает бун- 

тарство Карла Моора. В дневнике Андрея Тургенева нахо- 

дим характерную запись: "Нет, ни в какой французской 

трагедии не найду я того, что нахожу в "Разбойниках"". 

Тургенев, говоря о Карле Мооре, восклицает: "Брат мой! 

Я чувствовал в нем совершенно себя!" С Мерзляковым он 

спорил о "разбойничьем чувстве". Андрей Кайсаров в за- 

писке Андрею Тургеневу, одной из тех, которыми обмени- 

вались друзья, живя в Москве, писал: "Ну, брат, прочел 

я "Разбойников". Что это за пиеса! Случилось мне пос- 

ледний акт читать за обедом, совсем пропал на ту пору у 

меня аппетит к еде, кусок в горло не шел и волосы ста- 

новились дыбом. Хват был покойник Карл Максимилиано- 

вич!"2 

Шиллер воспринимался в кругу Дружеского литературно- 

го общества как певец попранной свободы и прав личнос- 

ти. Услыхав от Андрея Кайсарова об издевательстве ко- 

мандира над унтер-офицером, вынужденным молча смотреть 

на бесчестие собственной жены, Андрей Тургенев видит в 

этом частный случай издевательства над человеком (в ун- 

тер-офицере его привлекает противоречие между рабским 

положением и сердечной добротой) и записывает в дневни- 

ке: "Если бы Шиллер, тот, которого я называю "моим Шил- 

лером", описал это молчание во всех обстоятельствах!" И 

далее: "Это огненное, нежное сердце, давимое, терзаемое 

рукою деспотизма - лишенное всех прав любезнейших и 

священнейших человечества - деспотизм ругается бессиль- 

ной его ярости и отнимает у него, отрывает все то, с 

чем бог соединил его"3. 

Антифеодальные, демократические идеи XVIII в. восп- 

ринимались ведущей группой Дружеского литературного об- 

щества не в их непосредственном, наиболее последова- 

тельном варианте, представленном во Франции предреволю- 

ционной демократической философией, в России - Радище- 

вым, но в форме бунтарства и свободомыслия, характерно- 

го для молодых Гете и Шиллера. 

Революционная теория Радищева была неразрывно связа- 

на с общими принципами материализма. Не случайно разви- 

тие его философской мысли началось с изучения Гельве- 

ция: идея оправданности человеческого эгоизма, права 

индивидуума на максимальное счастье, которое, в услови- 

ях общественно-справедливого строя, обеспечит макси- 

мальное счастье и народу - сумме таких индивидуумов, - 

лежит в основе этики Радищева. 

Материалистическая этика XVIII в. оказалась чужда 

деятелям Дружеского литературного общества. Зато им бы- 

ло близко шиллеровское сочетание антифеодального демок- 

ратического пафоса с осуждением материализма. Специфи- 

ческие условия России начала XIX в., как мы уже говори- 

ли, сильно затрудняли усвоение демократической системы 

идей XVIII в., наследия французских материалистов и Ра- 

дищева в их полном объеме. Истолкование антифеодальных 

лозунгов Шиллером больше привлекало участников Дружес- 

кого литературного общества. В этом отношении знамена- 

тельно, что имена 

 

 

1 Архив Тургеневых. Ед. хр. 271. Л. 56 об. 

2 Там же. Ед. хр. 50. Л. 192 об. 

3 Там же. Ед. хр. 271. Л. 24 об. Через несколько 

дней он записал в дневнике: "А я все думаю об этом мол- 

чании" (л. 25). 

 

философов-материалистов в сохранившихся дневниках и пе- 

реписке членов общества почти не упоминаются. В дневни- 

ке Андрея Тургенева зафиксирована беседа его с Мерзля- 

ковым, в которой дана резко отрицательная характеристи- 

ка Вольтера. 

Любопытно, что из французских писателей ближе всего 

членам кружка оказались Руссо, ценимый не ниже, чем 

Шиллер, и Мабли, воспринятый не как философ-коммунист, 

а как суровый судья современности, проповедник герои- 

ческого стоицизма античных республиканцев, как писа- 

тель, осуждающий мораль, основанную на личной пользе, и 

противопоставляющий ей этику древней Спарты. В письме, 

адресованном Мерзлякову и Жуковскому, Андрей Тургенев 

сообщал, что Мабли "вселил" в него "твердость и спо- 

койствие, презрение к глупым обстоятельствам..."2. 

Мерзляков был прочнее, чем Андрей Тургенев, связан с 

традицией просветительской философии XVIII в. Однако в 

этот период черты сходства в их взглядах были гораздо 

глубже, чем различие между будущим профессором-разно- 

чинцем и начинающим поэтом передового дворянского лаге- 

ря. 

Охарактеризованная система воззрений определила и 

подход Мерзлякова и Андрея Тургенева к поэзии. На пер- 

вый план выдвигается высокая гражданская лирика, проти- 

востоящая субъективно-лирической тематике карамзинис- 

тов, культуре альбомной поэзии, салонным "безделкам". 

Опытом создания героической свободолюбивой поэзии было 

стихотворение Андрея Тургенева "К отечеству". К подоб- 

ным же попыткам следует отнести "Оду на разрушение Ва- 

вилона" Мерзлякова, его стихотворение "Слава" и перево- 

ды из Тиртея. "Ода на разрушение Вавилона", хотя и на- 

писана позже стихотворения "Слава", традиционна по сво- 

ей художественной системе. Стихотворение "Слава" в этом 

отношении вносит много нового. 

Ранние стихи Мерзлякова свидетельствуют о политичес- 

кой благонамеренности автора. Перелом в идейных настро- 

ениях поэта совершился, видимо, в 1799-1800 гг., совпав 

со временем сближения с Андреем Тургеневым. 8 сентября 

1800 г. Мерзляков писал Жуковскому: "Когда кончится это 

шальное для меня время? Когда попаду я на путь истин- 

ный?.. Как бы ты назвал это состояние, в котором я те- 

перь хочу делать и не делаю; хожу, задумавшись, из од- 

ного угла в другой, бегаю как бешеный по улицам, руга- 

юсь со всеми? Сумасшествие! Не так ли? По крайней мере 

я чувствую, что это кризис, кризис для всего меня, ре- 

шительная лихорадка для моих муз"3. 

Изменения во взглядах Мерзлякова определили интерес 

его к политической тематике в поэзии. Политическое со- 

держание стихотворения определено общей позицией поэта. 

Идея прав человека в стихотворении "Слава" развивается 

как мысль о всеобщем братстве людей, примиренных в гар- 

монии общечеловеческого единства: 

 

 

1 "Дерзость, ругательства, эгоизм - главные черты 

его философии" (Архив Тургеневых. Ед. хр. 271. Л. 9 

об.). 

2 Там же. Ед. хр. 4759. Л. 29 об. 

3 Русская старина. 1904. № 5. С. 445. 

 

Месть, прощеньем усладися, 

Руку, падший друг, прими, 

Человечество, проснися 

И права свои возьми (с. 213). 

 

Осуществление гуманистических антифеодальных идей 

мыслится не как 

результат борьбы с угнетателями, а как всеобщее при- 

мирение, альтруистический отказ от своекорыстного эго- 

изма, уважение даже во враге человека: 

 

Мы одно составим племя 

Всем нам общего Отца! 

Райского блаженства семя, 

Нам любовь влита в сердца (с. 213). 

 

Идеал гармонического общества для Мерзлякова мыслил- 

ся лишь как 

часть всеобщей гармонии вселенной. Слава, сливающая 

людей в общество, соединяет миры в стройное единство: 

 

Ею блещут и живятся 

Все творенья на земли, 

Горы всходят и дымятся, 

Превращаясь в алтари. 

 

В безднах света неизмерных 

Веет сильный славы дух, 

Солнца, им одушевленны, 

Составляют братский круг. 

В мир из мира льется, блещет 

Чувство в пламенных лучах, 

И вселенная трепещет 

В гармонии и хвалах (с. 207, 208). 

 

Связь "Славы" с гимном "К радости" Шиллера раскрыва- 

ется не столько в сходстве размера (четырехстопный хо- 

рей), строфического построения (чередования хора и ко- 

рифея), не столько в сходстве отдельных высказываний, 

сколько в близости основополагающей мысли, излагая ко- 

торую Андрей Тургенев писал в дневнике: "Правду говорил 

мой Шиллер, что есть минуты, в которые мы равно распо- 

ложены прижать к груди своей и всякую маленькую былин- 

ку, и всякую отдаленную звезду, и маленького червя, и 

все обширное творение". Задумав стихотворение "Весна", 

Андрей Тургенев решает закончить его призывом "к лю- 

дям", - "чтобы они покорились любви, т. е. небольшой 

гимн к любви. Все в связи". 

Последнее положение интересно. В системе материалис- 

тической философии XVIII в. исходной точкой морали была 

собственная польза отдельной личности. "Польза 

должна быть существенным мерилом для людских суждений", 

- говорил Гольбах2. "...Деяния человеческие не суть 

бескорыс- 

 

 

Архив Тургеневых. Ед. хр. 271. Л. 52 об. 2 Гольбах 

П. Система природы. М., 1940. С. 181. 

 

тны", - писал А. Н. Радищев. Имея четко антифеодальный 

смысл, подобная точка зрения рассматривала личное благо 

отдельного человека как высшую цель общественного сою- 

за. Именно в обществе, если оно справедливо, человек 

приобретает наибольшую личную свободу. Последовательно 

проводя эту мысль, Радищев пришел к смело сформулиро- 

ванной идее: естественное право, то есть безграничная 

свобода человека, не уничтожается в обществе, а, напро- 

тив, именно в обществе возникает; в естественном состо- 

янии естественное право существует лишь как возмож- 

ность. "В общественном же положении естественное право 

заключает в себе всю возможность деяния и есть неогра- 

ниченно"2. Общество распадалось на бесчисленные челове- 

ческие единицы, связанные совпадением личного и общего 

блага. С идеалистической точки зрения подобный подход 

воспринимался как освящение эгоизма и раздробление еди- 

ного человеческого союза на единицы. Идея всеобщей свя- 

зи, единства, гармонии воспринималась как противостоя- 

щая материалистической морали. В эпиграмме "Философский 

эгоист" Шиллер противопоставлял учению о себялюбии как 

основе морали идею всеобщей объединяющей вселенную люб- 

ви: 

 

Самодостаточно, мнишь ты, уйти из чудесного круга 

В мире, где все существа связаны цепью живой? 

Как же хочешь ты, нищий, прожить, на себя полагаясь, 

Если взаимностью сил держится вечность сама? 

 

Воззрения Шиллера перекликались с характерным для 

Мерзлякова и Андрея Тургенева и повлиявшим на концепцию 

"Славы" сочетанием демократического пафоса прав личнос- 

ти, достоинства человека как высшей внесословной цен- 

ности - и идеалистического осуждения пользы как принци- 

па морали. "Космизм" художественных образов "Славы", 

стремление рассматривать человека как часть единой ми- 

ровой системы (ср. более позднее стихотворение "Труд") 

- в свою очередь также были связаны с идеалистической 

мыслью той эпохи. 

Художественная система "Славы" строится в соответс- 

твии с идейным заданием. Поскольку в центре стоит 

представление о мире как о некоей единой идеальной сущ- 

ности, содержание стихотворения не дает картины матери- 

альной жизни. Поэт создает образы, персонифицирующие 

отвлеченные моральные принципы. Это, в частности, про- 

является в стилистике стихотворения, строящейся на абс- 

трактных понятиях: 

 

"Кровь сожжет железо плена, 

Кровь да смоет рабства стыд!" 

Старость ищет, оживленна, 

Обгорелый шлем и щит, 

Храбрость мирты разрывает 

Ржавым, радуясь, мечом, 

 

 

 

1 Радищев А. Н. Полн. собр. соч.: В 3 т. М.; Л., 

1952. Т. 3. С. 31. 

2 Там же. С. 47. 

3 Шиллер Ф. Собр. соч.: В 7 т. М.,1955. Т. 1. С. 

209. 

 

 

Праздность праздный оставляет, 

Слабый стал богатырем! (с. 210; курсив мой. - Ю. Л.) 

 

"Шлем", "щит", "меч", "мирты" создают отвлеченно-ал- 

легорический, окрашенный в тона античной образности 

фон, который придает всему произведению черты абстракт- 

но-героического гражданственного стиля, широко расп- 

ространенного в искусстве 1800-х гг. Художественная 

система "Славы" представляет своего рода литературную 

параллель к таким произведениям изобразительного ис- 

кусства, как, например, скульптуры Мартоса и известные 

медали Ф. Толстого в память 1812 г. 

В реализации возникшего в Дружеском литературном об- 

ществе, как и в творчестве ряда других поэтов тех лет, 

лозунга создания героического искусства сыграли роль 

переводы Мерзлякова из Тиртея, осуществленные, видимо, 

несколько позже. 

На основе культа античного свободолюбия у ведущей 

группы общества вырабатывался идеал героя-гражданина, 

борца, а не пассивного созерцателя. Осенью 1802 г. Анд- 

рей Тургенев писал в дневнике: "Деятельность кажется 

выше самой свободы. Ибо что такое свобода? Деятельность 

придает ей всю ее цену". 

Сочетание идеи свободолюбия с аскетической моралью 

заставляло наделять образ идеального гражданина чертами 

сурового стоика, презирающего личное счастье, искусс- 

тва, радость жизни. В предисловии к переводу "Освобож- 

денного Иерусалима" Тассо Мерзляков писал: "Римляне но- 

вейших времен, при всем унизительном упадке умов и нра- 

вов, все еще сохранили воспоминание о величии своих 

нравов. Они и поныне еще уверены, что кровь Энея течет 

в их жилах, и имя Цезаря всегда лестно для их слуха. Но 

сии мысли о величии не могли соединяться с великодушны- 

ми чувствованиями и геройскими подвигами, которые 

столько прославили древних римлян. Новейшие пристрасти- 

лись к предметам, для них более ближайшим. Энтузиазм 

свободы они замелили энтузиазмом изящных наук: они 

предписывали великие почести и имя самой добродетели 

дарованиям, которые их забавляли. Не могши более возла- 

гать венцов в Капитолии на воинов, кои покоряли вселен- 

ную, они определили сей триумф поэтам, обогатившим их 

язык и прославившим нацию Таким образом, теат- 

ральный героизм заступил место истинного героизма". К 

слову "добродетель" Мерзляков сделал характерное приме- 

чание: "Слово virtus означало прежде силу, потом му- 

жество и, наконец, нравственное величие. У итальянцев 

слово virtus означает только успехи в изящных искусс- 

твах, и слово, которое в начале своем изъясняло качест- 

во, столь многим возвышающее человека, ныне приписыва- 

ется существам, лишившимся всех отличительных свойств 

человека. "Soprano есть превосходный виртуоз""2. Харак- 

терна запись в дневнике Н. И. Тургенева: "Мерзляков го- 

ворил нынче о высоком и приводил 

 

 

1 Архив Тургеневых. Ед. хр. 1239. Л. 13. 

2 Освобожденный Иерусалим. Поэма Торквата Тасса, пе- 

реведенная с итальянского Алексеем Мерзляковым. М., 

1828. С. XLII-XLIII (курсив мой. - Ю. Л.). 

 

разные тому примеры, а) Трое Куриацов были родные 

братья, и когда двух убили, третий убежал. Отцу их ска- 

зали это, прибавя: что же ему было делать? - Умереть, 

отвечал он". 

Воплощение героического идеала видели в первую оче- 

редь в древней Спарте, рисуемой в духе идеализации ее в 

сочинениях Мабли. Причем из концепции французского фи- 

лософа воспринималось не осуждение собственности, а 

проповедь суровой морали, героической бедности, проти- 

вопоставления богатых, украшенных искусствами Афин ге- 

роической простоте Лакедемона. В поэзии это преломля- 

лось как требование героического искусства и отрицание 

"разнеживающих" стихов о любви. 


Страница 45 из 95:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44  [45]  46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   58   59   60   61   62   63   64   65   66   67   68   69   70   71   72   73   74   75   76   77   78   79   80   81   82   83   84   85   86   87   88   89   90   91   92   93   94   95   Вперед 

Авторам Читателям Контакты