Главная
Каталог книг
Российская Демократическая Партия "ЯБЛОКО"
образование


Оглавление
Афанасьев Николаевич - Поэтические воззрения славян на природу
Григорий Амелин - Лекции по философии литературы
Григорий Амелин, Валентина Мордерер - Миры и столкновенья Осипа Мандельштама
Григорий Амелин, Валентина Мордерер - Письма о русской поэзии
Литературный текст: проблемы и методы исследования. Мотив вина в литературе
Тарас Бурмистров - Россия и Запад
Нора Галь - Слово живое и мертвое
Петр Вайль, Александр Генис - Родная Речь. Уроки Изящной Словесности
Евгений Клюев - Между двух стульев
Лотман Юрий - Комментарий к роману А. С. Пушкина "Евгений Онегин"
Лотман Ю.М. - Структура художественного текста
Ю. M. Лотман - Беседы о русской культуре
Лотман Ю.М. - О поэтах и поэзии: анализ поэтического текста
Милн Алан Александр - Дом в медвежьем углу
Сарнов Бенедикт - Занимательное литературоведение, или Новые похождения знакомых героев
Петр Вайль - Гений места
Борис Владимирский - Венок сюжетов
Арсений Рутько - У зеленой колыбели

гражданственности и патриотизма. В последовавшем затем 

выступлении Воейкова вопросы литературы вообще не были 

затронуты. 

Воейков произнес речь, посвященную деятельности Петра 

III. Значение и смысл этого выступления в литературе в 

должной мере не оценены. В. М. Истрин характеризует ее 

как "сплошной панегирик". На оценку эту, вероятно, 

оказало влияние отношение к личности Воейкова в значи- 

тельно более позднее время. Анализ позиции Воейкова в 

Обществе подводит к иной характеристике этого выступле- 

ния. 

Прежде всего следует остановиться на уточнении вре- 

мени произнесения речи. В сборнике речей она помещена 

под № 3 без указания даты. Поскольку № 2 - речь Мерзля- 

кова - помечена 19 января 1801 г., а № 4 - речь Михаила 

Кайсарова - 26 января, то, если вспомнить, что заседа- 

ния происходили раз в неделю, следует сделать вывод, 

что речь Воейкова была, видимо, произнесена на том же 

заседании 19 января, на котором выступал и Мерзляков. 

Этим, по всей вероятности, и объясняется отсутствие пе- 

ред ней даты. Итак, речь Воейкова была произнесена в 

последние месяцы царствования Павла I. Тема речи не 

могла возбудить подозрения властей: восхваление Петра 

III соответствовало официальным тенденциям. Однако из 

этого не следует, что речь Воейкова была официозной. 

Дело в том, что характер правительственной деятельности 

Петра III подвергался в последней трети XVIII в. до- 

вольно часто весьма своеобразному освещению. 

К. В. Сивков на основании детального изучения мате- 

риалов Тайной экспедиции приходит к выводу, что "непра- 

вильное толкование манифеста 18 февраля 1762 г. о дво- 

рянской вольности и свободе, как такого акта, за кото- 

рым должно было последовать и освобождение крестьян от 

работы на помещика, указ о разрешении старообрядцам, 

бежавшим в Польшу и другие заграничные земли, возвра- 

титься в Россию уничтожение Тайной канцелярии 

- все это создавало ему своеобразную популярность 

и порождало надежды, что с возвращением его на престол 

осуществятся народные чаяния о воле, земле, освобожде- 

нии от рекрутчины, тяжелых налогов и т. п. Отсюда мно- 

гочисленные попытки использовать имя Петра III в клас- 

совой борьбе того времени"2. Не только крестьянская 

масса, но и некоторые представители передовой общест- 

венной мысли были склонны именно в таком направлении 

толковать характер деятельности свергнутого императора. 

Как указывает тот же автор в неопубликованной диссерта- 

ции "Очерки по истории политических процессов в России 

последней трети XVIII в." (хранится в РГБ), в бумагах 

Кречетова была обнаружена интересная запись: "Объяснить 

великость дел Петра Третьего". 

Однако, чтобы определить справедливость оценки, дан- 

ной В. М. Истриным речи Воейкова, обратимся к ее текс- 

ту. За что же прославляет Воейков Петра III? Прежде 

всего за уничтожение Тайной канцелярии. В условиях тер- 

рористического режима Павла I Воейков под видом прос- 

лавления отца царствующего императора дает ему смелую 

памфлетную характеристику. Тайную канцелярию он называ- 

ет "тиранским трибуналом, в тысячу раз всякой 

 

 

1 Архив братьев Тургеневых. Вып. 2. С. 51. 

2 Сивков К. В. Самозванчество в России последней 

трети XVIII в. // Исторические записки. 1950. Т. 6. С. 

90. 

 

 

инквизиции ужаснейшим", "в ужас сердца наши приводящим 

судилищем, обагрившим Россию реками крови". Призывая 

слушателей "бросить патриотический взор на Россию" до 

Петра III, оратор рисует красноречивую картину, бесс- 

порно вызывавшую в эпоху Павла I ассоциации с современ- 

ностью: "...мы увидим ее [Россию], обремененную цепями, 

рабствующую, не смеющую произнести ни одного слова, ни 

одного вопля против своих мучителей; 

она принуждена соплетать им лживые хвалы тогда, ког- 

да всеобщее проклятие возгреметь готово Коварство 

и деспотизм, вооруженные сим варварским словом ("слово 

и дело". - Ю. Л.), острили косу смерти, чтоб еще посе- 

кать цвет сынов России, еще продолжить царствование 

свое на престоле, из героев и костей невинных россиян 

воздвигнутом" (л. 26 об.-27). 

Далее автор обращается к другой заслуге Петра III - 

дарованию вольности дворянской. Вопрос этот тоже звучал 

актуально. Постоянное нарушение Павлом I (стремившимся 

в страхе перед революцией подавить даже дворянский ли- 

берализм) вольности дворянской (например, известное де- 

ло прапорщика Рожнова) чрезвычайно раздражало дворянс- 

кое общество. Оно усиливало столь типичную для павловс- 

кого царствования атмосферу бесправия и неуверенности. 

Насколько болезненными были эти настроения, свидетель- 

ствует то, что одним из первых актов правительства 

Александра I было подтверждение жалованной грамоты дво- 

рянству и уничтожение Тайной экспедиции 2 апреля 1801 

г. 

Воейков не прошел мимо важнейшего вопроса эпохи - 

крепостного права. Поводом для этого была своеобразно 

истолкованная секуляризация церковных земель. Этот акт 

оратор объяснял как шаг к полному освобождению кресть- 

ян: "...мудрое, человеколюбивое, великое дело, постав- 

ляющее в храме добродетели имя Петра III подле имен ве- 

личайших законодавцев, есть отобрание деревень монас- 

тырских; четвертая часть сынов России - миллионы полез- 

ных рук - кормили праздных паразитических членов госу- 

дарства - монахов, и сии тунеядцы из любви ко... (мно- 

готочие в рукописи. - Ю. Л.) отягчали добрых, бесхит- 

ростных поселян тяжелыми цепями. Петр III, оживленный 

великим предприятием, снял с них оковы, рек им: вы сво- 

бодны!" (л. 28-28 об.). 

Свою речь Воейков заканчивал призывом встретить, в 

случае надобности, ради отечества смерть на эшафоте. 

Обращаясь к Петру III, Воейков говорил: 

"Воззри на собравшихся здесь юных россиян, оживлен- 

ных пламенною лю-бовию к отечеству! И если нужна крова- 

вая жертва для его счастия, вот сердца наши! Они не бо- 

ятся кинжалов! Они гордятся такою смертию. Самый эшафот 

есть престол славы, когда должно умереть на нем за оте- 

чество!" (л. 29 об- 30). 

 

 

1 Открыто тираноборческий характер имели и другие 

выступления Воейкова. 8 марта 1801 г., за несколько 

дней до убийства Павла I, он произнес речь "О героиз- 

ме", а 11 мая 1801 г. - ровно через два месяца после 

дворцового переворота - в речи "О предприимчивости" го- 

ворил: "...предприимчивость свергает с престола тира- 

нов, освобождает народи от рабства, обнажает хитрости 

обманщиков, открывает ослепленным народам и жрецам их - 

коварных тунеядцев, в богах - истуканов... Предприимчи- 

вость для суеверия есть всемогущий бог, громами поража- 

ющий" (л. 110- 110 об.). Более откровенный тон послед- 

ней речи объясняется общим изменением политической ат- 

мосферы после 11 марта 1801 г. 

 

Подобные выступления имели настолько неприкрыто полити- 

ческий характер, что Андрей Тургенев даже был вынужден 

напомнить об осторожности. На собрании 16 февраля 1801 

г. он, возможно имея в виду и неизвестные нам прения 

вокруг выступления Воейкова, предостерегал: "Отчего го- 

ворим мы так часто о вольности, о рабстве, как будто бы 

собрались здесь для того, чтобы разбирать права челове- 

ка?" (л. 41). 

Однако, как выясняется из дальнейшего текста его ре- 

чи, Андрей Тургенев сам призывал товарищей по Обществу 

готовить себя к тому времени, "когда отечество наше, 

когда страждущая, притесненная бедность будет требовать 

нашей помощи" (л. 41-41 об.). 

Стремление некоторых членов придать заседаниям поли- 

тический, общественно-воспитательный характер встретило 

противодействие. Андрей Тургенев имел все основания ут- 

верждать, что споры по вопросам политики "нарушают сог- 

ласие нашего собрания" (л. 41). В самом деле, часть 

членов, разделявшая политико-философские воззрения Ка- 

рамзина, предприняла попытку изменить характер деятель- 

ности Общества. 

26 января, на следующем после выступления Воейкова 

заседании, произнес речь Михаил Кайсаров. Мерзляков, 

Андрей Тургенев, Воейков в своих речах привлекали вни- 

мание членов Общества к насущным вопросам окружающей 

действительности, к гражданскому служению общему благу; 

М. С. Кайсаров же доказывал субъективность челове- 

ческих представлений, делая из этого вывод о бесцель- 

ности всякого рода общественной деятельности. Считая, 

что "удовольствия существенные, в сравнении с теми бла- 

гами, которыми воображение заставляет нас наслаждать- 

ся", не имеют никакой цены, Кайсаров отказывался приз- 

навать значение общественной деятельности: "Если бы я 

хотел входить в дальнейшие исследования, если бы хотел 

коснуться общественных постановлений, коснуться правил 

религии, тогда стал бы я утверждать систему Беркилаеву 

[Беркли], который говорит, что все видимое, весь мир, 

все миры и мы все - не что иное, как мечта" (л. 31, 

35). 

Мысли, высказанные Михаилом Кайсаровым, связаны с 

широко распространившейся в дворянской литературе тех 

лет тенденцией. В последние годы XVIII в., столь бога- 

тые революционными событиями в России и на Западе и 

сопровождавшиеся усилением правительственной реакции, 

писатели карамзинского направления развивались в сторо- 

ну умеренного консерватизма. Одной из сторон этого про- 

цесса было усиление субъективистских элементов в фило- 

софии, сближение с воззрениями кружка А. М. Кутузова 

1780-х гг. Сближение это четко обозначилось в содержа- 

нии сборника "Аглая". В дальнейшем, в годы павловского 

царствования, философская позиция Карамзина окончатель- 

но приобрела законченность. 

Агностические рассуждения проходят через весь "Пан- 

теон иностранной словесности", издававшийся Карамзиным. 

Впечатления человека определяются не объективными 

свойствами предметов, а субъективным состоянием наблю- 

дателя: "Внутреннее расположение сердца изливается на 

наружные предметы"'. В записной книжке Карамзина за те 

же годы находим: "Время - это лишь последовательность 

наших мыслей"2. 

Из этих предпосылок следовали совершенно определен- 

ные общественно-политические выводы. Их высказал Карам- 

зин еще в послании "К Дмитриеву" (1794). Это - убежде- 

ние в бессмысленности попыток разумного переустройства 

мира и отказ от общественной деятельности. Внимание че- 

ловека должно быть направлено не на объективную дейс- 

твительность (которую Карамзин называл "китайскими те- 

нями своего воображения"), а лишь на внутренние, субъ- 

ективные переживания3. 

Взгляды представителей карамзинской школы не могли 

встретить сочувствия у людей типа Андрея Тургенева или 

Мерзлякова, относившихся в это время к позиции Карамзи- 

на резко отрицательно. Сторонник демократической лите- 

ратуры XVIII в.. Мерзляков враждебно относился к дво- 

рянской эстетике карамзинистов. В разборе "Россиады" 

Хераскова он отрицательно отозвался о карамзинском нап- 

равлении в литературе: "В чем же мы по сие время подви- 

нулись? - конечно, во многих мелких (курсив мой. - Ю. 

Л.) приятных сочинениях, вообще в чистоте и наружной 

изящности слога. Отчего главное богатство новейших 

произведений состоит токмо в романах, в эпиграммах, в 

шутливых посланиях, в водевилях, песенках и в пиэсах, 

которые совсем не знаешь, к какому отнести роду?"4 Сле- 

дует указать также на антикарамзинский памфлет А. С. 

Кайсарова "Свадьба Карамзина". На позиции Андрея Турге- 

нева в этом вопросе мы остановимся в дальнейшем. 

Тем более декларативный характер приобретало выступ- 

ление Жуковского 24 февраля 1801 г., пропагандировавше- 

го программные принципы Карамзина. Выступление свое Жу- 

ковский начал с пространной цитаты из послания Карамзи- 

на "К Дмитриеву", а затем перешел к анализу центральных 

положений программного предисловия к сборнику "Аглая". 

Достаточно сравнить начало обоих документов. 

У Жуковского: "Мы живем в печальном мире и должны - 

всякий в свою очередь - искать горести, назначенные нам 

судьбою..." 

У Карамзина: "Мы живем в печальном мире, но кто име- 

ет друга, тот пади на колени и благодари всевышнего. 

 

 

1 Ленвиль и Фанни // Пантеон иностранной словеснос- 

ти. 1798. Ч. 1. С. 157. 

2 Карамзин И. М. Неизданные сочинения и переписка. 

СПб., 1862. С. 199 (подлинник на франц. яз.). 

3 Взгляды Карамзина переживали эволюцию. В данном 

случае мы имеем в виду лишь его мировоззрение конца 

1790-х гг. 

4 Мерзляков А. Ф. Россиада, поэма эпическая г. Хе- 

раскова. (Письмо к другу) // Амфион. 1815. Янв. С. 52. 

Статья, как указывал сам автор, отражала споры в Дру- 

жеском литературном обществе. "Я намерен, - писал Мерз- 

ляков, - изображать здесь тогдашние наши размышления о 

Россиаде в память бесценных бесед наших" (с. 

45-46). Отрицательное отношение Мерзлякова к Карамзину 

не дает еще, конечно, основания зачислять его в сторон- 

ники Шишкова. См., например, его статью "Рассуждение о 

российской словесности в нынешнем ее состоянии" (Труды 

Общества любителей российской словесности. 1812. Ч. 1. 

С. 55-110). 

 

Мы живем в печальном мире, где часто страдает невин- 

ность, где часто гибнет добродетель..." Или: 

 

Мы живем в печальном мире, 

Всякий горе испытал, 

В бедном рубище, в порфире... 

 

Выступление Жуковского не осталось без ответа. Спор 

разгорелся вокруг понятия дружбы. Жуковский с идеалис- 

тических позиций, считая жертву основой морали (а за 

этим стояло убеждение в исконной противоположности об- 

щих и частных интересов), отказывался признать дружбой 

союз, не основанный на "бескорыстном" самопожертвова- 

нии. "Вы, конечно, согласитесь со мною, - обращался он 

к членам Общества, - что человек соединен с человеком 

некоторым внутренним чувством родства, данным ему от 

природы, а может быть еще больше своими собственными 

выгодами, но вы согласитесь также, что сей союз, 

сколь он, впрочем, ни силен, не может называться именем 

дружбы" (курсив мой. - Ю. Л.) (л. 45-45 об.). 

Против Жуковского выступил Мерзляков. "Польза, - го- 

ворил он, - тот магнит, который собрал с концов мира 

рассеянное человечество Польза, друзья мои, то 

существо, которое соединило нас здесь. Мы одевали его, 

по обычаю всего света, в разные пышные одеяния, давали 

ему многоразличные имена, поклонялись ему под видом 

дружбы, под видом братства и проч..., может быть от то- 

го самого терял он свою силу. Полно мечтать о будущем! 

Перестанем искать причину нашей холодности или причину 

нашей привязанности к собранию в отдаленных облаках, 

рождаемых воображением нашим - что же делать? Надобно 

раскрывать пользу, которую всякий из нас надеется полу- 

чить от собрания" (курсив мой. - Ю. Л.) (л. 53-53 об.). 

Центром борьбы сделалась оценка карамзинизма. 

Выступление Андрея Тургенева (видимо, на заседании 

22 марта) было направлено на развенчание Карамзина. 

Борьба в Обществе усложнилась выступлениями С. Е. 

Родзянко. Андрей Тургенев считал, что о религии здесь 

"никогда бы упоминать не должно" (л. 41), и даже Михаил 

Кайсаров выражал сомнение в бессмертии души и загробной 

жизни. Родзянко же был настроен откровенно-мистически. 

Об отношении к нему ведущей группы членов Общества сви- 

детельствует высказывание А. С. Кайсарова в письме к 

Андрею Тургеневу: "Как бы ты думал, о чем мне случилось 

говорить с Родзянкою? О Боге. Он много в[рал? верил?] и 

потому он не нашего поля ягода"3. 

В такой кипучей, противоречивой атмосфере Общества 

складывалась литературная программа Андрея Тургенева. 

За свою короткую жизнь он пережил стремительную идейную 

эволюцию. Масонские идеи, в кругу которых вращалось 

старшее поколение тургеневского дома, очень скоро пе- 

рестали 

 

 

1 Аглая, 2-е изд. М., 1796. Кн. 2. [С. 5]. 

2 Карамзин Н. М. Веселый час // Полн. собр. стихот- 

ворений. М.; Л., 1966. С. 101. 

3 Архив братьев Тургеневых. Вып. 2. С. 46. - Конъек- 

тура В. М. Истрина. 

 

 

его удовлетворять. Андрей Тургенев, бесспорно, мог бы 

присоединиться к словам своего брата Александра, писав- 

шего в 1810 г. Николаю: "Я не принадлежу и не буду при- 

надлежать ни к одной [ложе]"1. 

1790-е гг. отмечены для Андрея Тургенева влиянием 

Карамзина. В этом отношении характерен черновой набро- 

сок, хранящийся в архиве Жуковского. Андрей Тургенев 

развивает здесь любимую мысль Карамзина о субъективнос- 

ти человеческих представлений и заканчивает прямой апо- 

логией Карамзину: "По большей части вещи кажутся нам 

хороши или худы не потому, что они таковы в самом деле, 

но по расположению души нашей истинно прекрасная вещь 

может казаться нам то прекрасна, то посредственна и да- 

же худа..." Далее он говорит о том, что впечатление от 

литературных произведений определено субъективным сос- 

тоянием читателя. В минуту счастья надо читать Карамзи- 

на. "Тогда песнь "К милости" извлечет тихие, блаженные 

слезы из глаз твоих, и "Цветок на гроб моего Ага- 

тона" исполнит душу твою ни с чем не сравненными ощу- 

щениями"2. 

Однако очень скоро Карамзин перестал быть в глазах 

Андрея Тургенева непререкаемым авторитетом. Эпоха пав- 

ловской реакции была для него временем обострения инте- 

реса к политике. Идеалом его становится не проповедь 

отказа от общественной борьбы, а деятельная любовь к 

отечеству. 

Осознание несправедливости существующего строя соче- 

талось у Андрея Тургенева с формированием всепоглощаю- 

щего чувства любви к родине, которое оказало влияние 

также на его младших братьев и определило известное 

высказывание Николая Тургенева: "Ни о чем никогда не 

думаю как о России. Я думаю, если придется когда-либо 

сойти с ума, думаю, что на этом пункте и помешаюсь"3. 

Андрей Тургенев, как и его брат Николай, "одну Россию в 

мире" видел. Это делает его путь чрезвычайно напоминаю- 

щим политическое развитие декабристов. Принимая участие 

в организации Дружеского литературного общества, Андрей 

Тургенев считал, что цель его - "возжигать сердца наши 

священным патриотизмом в сии священные минуты 

каждая мысль, каждое биение сердца в нас да будет пос- 

вящено отечеству" (л. 41 об.). 

Интересно, что в числе героев-патриотов, следовать 

которым Тургенев призывает современников, он называет 

не только Леонида и Аристида, но и убийцу тирана, рес- 

публиканца Брута, и Кодра, добровольно пожертвовавшего 

царским саном и жизнью ради спасения Афин и установле- 

ния в них республики. 

"Ах! Может быть - с восторгом произношу слова сии - 

может быть, воссияет тут в сердцах наших луч того не- 

бесного огня, который согревал сердца Леонидов, Кодров, 

Брутов и Аристидов. Какое блаженство! друзья мои! Ожив- 

лять в груди своей, в нашем тесном кругу тень оных ве- 

ликих времен прошедших, когда всякий человек был рев- 

ностным гражданином, сыном отечества, которое с любовью 

прижимало его к своему сердцу, кото- 

 

 

1 Архив братьев Тургеневых. Вып. 2. С. 430. 

2 РНБ. Ф. 286. On. 2. Ед. хр. 320. Л. 2-2 об. 

3 Тургенев Н. И. Письма к брату С. И. Тургеневу. М.; 

Л., 1936. С. 200. 

 

рому с любовью приносил он в жертву жизнь и все бла- 

женство жизни своей... Проснитесь, дышите в нас вели- 

чие, бессмертные мужи! веселитесь тем, что чрез целые 

тысячи лет пример ваш служит светильником на пути нашей 

жизни!" (л. 42-42 об.). Высокий патриотический пафос, 

"священный энтузиазм" речей Андрея Тургенева роднит их 

с публицистическими выступлениями декабристов. 

Все силы Андрея Тургенева были направлены на искание 

истины. Патриотический пафос его в начале 1800-х гг. 

приобретает свободолюбивую окраску. 

В дневнике его находим строки: "Там только, где 

страдает и теснится невинность, там буду я говорить 

всегда громко; в таком случае девиз мой: 

Ни перед кем, ни для чего!" 

В том же дневнике Андрей Тургенев записал интересный 

разговор с А. С. Кайсаровым. Последний рассказал ему о 

случае издевательства офицера над человеческим достоин- 

ством солдата, который должен был являться молчаливым 

свидетелем поругания своей супружеской чести: "Если бы 

он в этом терзательном, снедающем адском молчании зако- 

лол его! Мог ли бы кто-нибудь, мог ли бы сам бог обви- 

нить его? Молчать! Запереть весь пламень клокочущей ге- 

енны в своем сердце, скрежетать зубами, как в аду, 

смотреть, видеть все и - молчать! Быть мучиму побоями, 

быть разжаловану по оклеветаниям этого же офицера! Дух 

Карла Моора! И в этом состоянии раба, раба, удрученного 

той тяжестью рабства, какое сердце, какая нежность, ка- 

кие чувства}"1 В речи на торжественном заседании Дру- 

жеского литературного общества Андрей Тургенев, обраща- 

ясь к отечеству, подчеркнул свободолюбивый характер 

своего понимания патриотизма: "Цари хотят, чтоб пред 

ними пресмыкались во прахе рабы; пусть же ползают пред 

ними льстецы с мертвою душою, здесь пред тобою стоят 

сыны твои! Благослови все предприятия их! Внимай нашим 

священным клятвам! Мы будем жить для твоего блага". Лю- 

бовь к отечеству, пишет автор, "заставляет презирать 

смерть, дабы или здесь соделать отечество свое благопо- 

лучным, или в небесах найти другое отечество". В письме 

к Жуковскому от 9 марта 1802 г. Андрей Тургенев сообщал 

о своих впечатлениях от книги Архенгольца "Annalen der 

britischen Geschichte": "Какая воспламенительная книга! 

Что французская вольность? Что Бонапарт? A propos2: 

как, брат, умаляется этот великий Бонапарте, которого я 

любил, которому я удивлялся! Славны бубны за горами, 

или 

 

Когда какой герой в венце не развратился". 

 

 

 

1 Архив братьев Тургеневых. Вып. 2. С. 80, 83. 

2 Кстати (франц.). 

3 Цит. по: Веселовский А. Н. В. А. Жуковский. Поэзия 

чувства и "сердечного воображения". Пг., 1918. С. 53. 

Увлечение Бонапартом - республиканским генералом столь 

же типично, как и последующее разочарование. "Кто от 

юности знакомился с героями Греции и Рима, тот был тог- 

да бонапартистом", - вспоминал С. Н. Глинка (Глинка С. 

Н. Записки. СПб., 1895. С. 194). 

Есть основания полагать, что Андрей Тургенев не ограни- 

чился критикой политического угнетения - внимание его 

привлекали также вопросы социальной несправедливости и, 

прежде всего, крепостного права. Следует помнить, что 

ранняя смерть не дала развернуться этой стороне его 

воззрений. Мы можем в этом случае скорее говорить о 

направлении развития, а не о законченной системе возз- 

рений. При решении этого вопроса не нужно забывать о 

дальнейшем пути ближайшего друга и единомышленника Тур- 

генева - Андрея Кайсарова, ставшего ярым противником 

крепостного права. Некоторые материалы для решения это- 

го вопроса может дать перевод Андреем Тургеневым пьесы 

А. Коцебу "Негры в неволе". Политический и литературный 

облик Коцебу достаточно хорошо известен, поэтому в нас- 

тоящем случае имеет смысл говорить не о самой пьесе, 

написанной, однако, под прямым влиянием Рейналя (на это 

указывал сам автор), а об истолковании ее русским чита- 

телем. Какое впечатление производили в России, и в 

частности в семье Тургеневых, наполняющие пьесу пламен- 

ные монологи против рабства, можно судить по дневнику 

Н. И. Тургенева. В феврале 1809 г. он записал: "Сегодня 

читал с Рандом "Негры в неволе", сочинение Коцебу. 

Это чтение, хотя и приятное в некоторых отношениях, 

возродило во мне чрезвычайно неприятные мысли. О Рос- 

сия, Россия! Если бы жизнь моя могла быть в сем случае 

полезна славному, доброму русскому народу, сейчас рад 

бы пожертвовать оною тысячу раз"1. 

В пьесе Коцебу, переведенной Андреем Тургеневым, чи- 

татель находит и ужасающие картины угнетения рабов-нег- 


Страница 42 из 95:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41  [42]  43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   58   59   60   61   62   63   64   65   66   67   68   69   70   71   72   73   74   75   76   77   78   79   80   81   82   83   84   85   86   87   88   89   90   91   92   93   94   95   Вперед 

Авторам Читателям Контакты