Главная
Каталог книг
Российская Демократическая Партия "ЯБЛОКО"
образование


Оглавление
Афанасьев Николаевич - Поэтические воззрения славян на природу
Григорий Амелин - Лекции по философии литературы
Григорий Амелин, Валентина Мордерер - Миры и столкновенья Осипа Мандельштама
Григорий Амелин, Валентина Мордерер - Письма о русской поэзии
Литературный текст: проблемы и методы исследования. Мотив вина в литературе
Тарас Бурмистров - Россия и Запад
Нора Галь - Слово живое и мертвое
Петр Вайль, Александр Генис - Родная Речь. Уроки Изящной Словесности
Евгений Клюев - Между двух стульев
Лотман Юрий - Комментарий к роману А. С. Пушкина "Евгений Онегин"
Лотман Ю.М. - Структура художественного текста
Ю. M. Лотман - Беседы о русской культуре
Лотман Ю.М. - О поэтах и поэзии: анализ поэтического текста
Милн Алан Александр - Дом в медвежьем углу
Сарнов Бенедикт - Занимательное литературоведение, или Новые похождения знакомых героев
Петр Вайль - Гений места
Борис Владимирский - Венок сюжетов
Арсений Рутько - У зеленой колыбели

 

6—Любили круглые качели… — "…качели в виде вращающегося вала с продетыми сквозь него брусьями, на которых подвешены ящики с сиденьями" (Словарь языка Пушкина, II, 309). Как любимое народное развлечение русских они описаны еще Олеарием. См.: Олеарий Адам. Описание путешествия в Московию… СПб., 1906, с. 218–219, который привел и их рисунок. Ср.: D. Zelenin, Russische (Ostslavische) Volkskunde. Berlin — Leipzig, 1927, S. 352. 

 

7—Подблюдны песни, хоровод… — см. с. 263–264. 

 

10-11—Умильно на пучок зари 

Они роняли слезки три… 

Заряилизоря— вид травы, которой в народной медицине приписывается целебное действие. "Во время троицкого молебна девушки, стоящие слева от алтаря, должны уронить несколько слезинок на пучок мелких березовых веток. Этот пучок тщательно сберегается после и считается залогом того, что в это лето не будет засухи" (Зернова А. Б. Материалы по сельскохозяйственной магии в Дмитровском крае. — "Советская этнография", 1932, № 3, с. 30). В других географических местностях березки заменяются иными видами растительности[32].См.: Толстой Н. И. "Плакать на цветы" (Этнолингвистическая заметка). — "Русская речь", 1976, № 4, с. 27–30); автор, в частности, сопоставляет стихи изEOи детали троицкого обряда со строкой С. Есенина: "Я пойду к обедне плакать на цветы" ("Троицыно утро, утренний канон…"). 

"Плаканье на цветы" может быть связано не только с желанием отвратить засуху, но и с обрядом замаливания грехов. Количество веточек в пучке должно соответствовать числу замаливаемых грехов, на каждый следует уронить по слезинке. Ср.: "Пучок-от связать бы ему с банный веник, — со смехом вмешалась Флёнушка. — Пусть бы его на каждый листок по слезинке положил. 

— Прекрати, — строго сказала Манефа. — У Василья Борисыча не столь грехов, чтоб ему целый веник надо было оплакать". Следует примечание автора: "У старообрядцев, атакже и в среде приволжского простонародья держится поверье, что во время троицкой вечерни надо столько плакать о грехах своих, чтобы на каждый листочек, на каждыйлепесток цветов, что держат в руках, кануло хоть по одной слезинке. Эти слезы в скитах зовутся "росой благодати". Об этой-то "росе благодати", говорили там, и в троицкой псальме поется" (Мельников П. И.<Андрей Печерский>.В лесах, ч. II, гл. 13.).Пважно было окружить старших Лариных атмосферой обрядов и старого быта. 

 

12—Им квас как воздух был потребен… —Квас— принадлежность русской допетровской кухни — считался напитком национальным и простонародным. Казанова, вспоминая Россию, писал: "У них есть восхитительный напиток, название которого я позабыл. Но он намного превосходит константинопольский щербет. Слугам, несмотря на всю их многочисленность, отнюдь не дают пить воду, но этот легкий, приятный на вкус и питательный напиток, который к тому же весьма дешев, т. к. за один рубль его дают большую бочку". (M?moires de J. Casanova de Seingalt, t. X. Paris, MCMXXXI, p. 118). Карамзин в письме к Дмитриеву, нарисовав «простонародную» картину, упомянул квас как ее обязательную деталь: "…является моим мыслям дебелый мужик, который чешется неблагопристойным образом или утирает рукавом мокрые усы свои, говоря: "ай парень! что за квас!" (Письма Карамзина… с. 39), Вяземский передавал слова "одного почтенного старичка" о том, что "в Париже порядочному человеку жить нельзя, потому что в нем нет ни кваса, ни калачей" (Вяземский, Старая записная книжка, с. 133). Поваренные книги XVIII в. дают рецепты нескольких десятков квасов. 

 

14—Носили блюда по чинам. — Обычай, согласно которому слуги обносят гостей, предлагая им кушанья в соответствии с иерархией их чинов. При таком порядке малочиновные гости видели перед собой почти пустые блюда, а дорогими винами их вообще иногда обносили. В источниках той поры встречается анекдот, согласно которому нечиновный гость на милостивый вопрос хозяина, доволен ли он обедом, отвечал: "Благодарю, ваше сиятельство, все видел-с". "По чинам" обносили гостей и на обеде у Ростовых: "Гувернер-немец<…>весьма обижался тем, что дворецкий с завернутою в салфетку бутылкою обносил его" ("Война и мир", т. I, ч. I, гл. 15). В начале XIX века в петербургском быту этот обычай воспринимался как архаический. 

 

XXXVI, 13—Г о с п о д н и й   р а б   и   б р и г а д и р… —Бригадир— военный чин 5-го класса, промежуточный между армейским полковником и генерал-майором, был уничтожен в конце XVIII в. После комедии Фонвизина "Бригадир" воспринимался как комическая маска — тип военного служаки. 

 

XXXVII, 1—Своим пенатам возвращенный… — Строфа возвращает нас к стилистике элегической поэзии.Пенаты (древнеримск.) — боги родного очага, переносно — родной дом. Наименование родного дома пенатами было широко принято в поэзии карамзинистов (в том числе и молодогоП)после послания Батюшкова "Мои пенаты" (1811–1812). 

 

6—"P o o r   Y o r i c k!" молвил он уныло… — К этому стихуПсделал примечание: "Бедный Йорик!" — восклицание Гамлета над черепом шута (См. Шекспира и Стерна)" — VI, 192.Пдает двойную отсылку: цитируя слова Гамлета, держащего в руках череп шута Йорика, Ленский, что типично для романтика, осмысляет реальную ситуацию — свое посещение кладбища в родных местах — сквозь призму литературной коллизии: "Гамлет на кладбище". При этом он отождествляет себя с Гамлетом, а покойного соседа, бригадира в отставке, — с шекспировским шутом. ОдновременноПотсылает читателей и к "Сентиментальному путешествию" Стерна, также существенному для самосознания Ленского. Ср.: Шкловский В. "Евгений Онегин" (Пушкин и Стерн). — Вкн.: Очерки по поэтике Пушкина. Берлин, 1923, с. 197–221. С т е р н  Лоренс (17131768) — английский писатель. Его романы "Сентиментальное путешествие" (1768) и "Жизнь и мнения Тристрама Шэнди" (1759–1767), а также другие сочинения оказали сильное воздействие на карамзинскую школу. 

 

XXVII, 9—Его Очаковской медалью! —Очаковская медаль— медаль за взятие турецкой крепости Очаков, имела форму креста с сильно закругленными концами (из золота) с надписями "За службу и храбрость" и "Очаков взят в декабре 1788". Медаль не была индивидуальной наградой, ее удостаивались все офицеры — участники штурма. Бригадир — генеральский чин, иПвполне мог бы дать герою этого ранга орден. Однако орден — индивидуальная награда — внес бы в облик старшего Ларина черты, выделяющие его из массы. Медаль же подчеркивала неиндивидуализированность героя — "как все" храброго при штурме крепости, "как все" домовитого в отставке. 

 

14—Ему надгробный мадригал. —Мадригал— "короткое стихотворение, содержащее восхваление кого-нибудь", зд.: "стихотворение в виде надгробной надписи — эпитафии" (Словарь языка Пушкина, II, 531). 

 

XXXVIII— Строфа, видимо, содержит отклики на речь Боссюэ "О смерти". Бесспорным свидетельством того, что речь эта приходилаПна память во время работы над второй главойEO,служит прямая цитата из нее в наброске строфы XIVa (ср.: "Чтож мы такое!.. боже мой!" — VI, 276, "О Dieu! encore une fois, qu'est-ce que nous?" — Набоков, 2, 306).Боссюэ Жак-Бенинь (1627–1704) — французский проповедник и религиозный публицист, речи его считались образцами ораторской прозы. 

 

XL, 3—Быть может, в Лете не потонет… —Лета (древнегреч. мифолог.) — река забвенья, разделяющая царства живых и мертвых. Строфа содержит намек на стихотворение Батюшкова: "Видение на берегах Леты", в котором стихи бездарных поэтов тонут в Лете. 

 

14—Потреплет лавры старика! — выражение лицейского учителяПА. И. Галича, обозначающее чтение произведений классического поэта. Ср.: "Примусь опять за Гомера; пора, как говаривал Галич, потрепать старика" (Кюхельбекер, с. 94). 

ГЛАВА ТРЕТЬЯ 

Elle?tait fille, elle ?tait amoureuse 

           Malfilatre. 

"Она была девушка, она была влюблена". Мальфилатр. Эпиграф взят из поэмы "Нарцисс, или Остров Венеры" (опубл. 1768).П,вероятно, заимствовал его из известной ему с лицейских лет книги Лагарпа "Лицей, или Курс старой и новой литературы". Мальфилатр Шарль Луи Кленшан (1733–1767) — второстепенный французский поэт, не оцененный современниками, умерший в нищете. Однако опубликованная после его смерти поэма «Нарцисс» считалась в XVIII в. классической и вошла в учебные курсы.Ппривел стих из отрывка о нимфе Эхо. Далее шло: "Я ее извиняю — любовь ее сделала виновной. О, если бы судьба ее извинила также". 

 

II, 5— …Опять эклога! —Эклога— название идиллической поэзии пастушеского содержания. 

 

9—Увидеть мне Филлиду эту… —Филлида— условно-поэтическое имя, распространенное в идиллической поэзии. Ср. "Филлиде" Карамзина. 

 

III, 7—На столик ставят вощаной… — речь идет о вощаных (натертых воском) скатертях, которыми покрывались столики. 

 

8—Кувшин с брусничною водой… — "Как брусничную воду делать. Взять четверик брусники, из которого половину положить в горшок, поставить в печь на ночь, чтобы парилась, на другой день вынув из печи, протереть сквозь сито, положить в бочонок; а на другую половину четверика, которая не парена, налить три ведра воды, и дать стоять на погребу; из чего чрез двенадцать дней будет брусничная вода" (Новейшая и полная поваренная книга, ч. II. М., 1790, с. 127). Получившийся напиток можно разбавлять "французской водкой". 

 

9-14— В беловой рукописи вместо точек было:С одною ложечкой для всехИных занятий и утехВ деревне нет после обедаПоджавши руки у дверейСбежались девушки скорейВзглянуть на нового соседаИ на дворе толпа людейКритиковала их коней(VI, 574). 

 

V, 3—И молчалива как Светлана. — См. с. 257. 

 

5—"Неужто ты влюблен в меньшую?" — Ср. (с той же рифмой "другую — меньшую") в водевиле Н. И. Хмельницкого «Нерешительный» (1820): "Напрасно, кажется, не выбрал я меньшую" (Соч. Хмельницкого, т. I. СПб., 1849, с. 439). В письме Гнедичу от 13 мая 1823 г.Пписал: "Помню, что Хмельницкий читал однажды мне своего "Нерешительного" (XIII, 63). На премьере "Нерешительного" (26 июля 1820 г.)Пуже не мог быть: он находился в ссылке. Однако отдельные стихи ему запомнились настолько, что он на память цитировал их в письме Гнедичу. 

 

9—Точь в точь в Вандиковой Мадоне… — В беловой рукописи было: "Как в Рафаелевой Мадоне" (VI, 575). Вероятно,Пне имел в виду никакой конкретной картины Ван-Дейка. Единственное полотно такого содержания, которое он мог видеть, — эрмитажная "Мадонна с куропатками" Ван-Дейка,безусловно, не имеется в виду: ни фигура Мадонны — зрелой женщины, ни внешность ее на этой картине никаких ассоциаций с шестнадцатилетней Ольгой вызвать не могли. Вероятнее всего,Пназвал Ван-Дейка как представителя фламандской школы, ассоциировавшегося в его сознании с определенным типом живописи. 

 

IX, 7—Любовник Юлии Вольмар… — Герой романа Руссо "Юлия, или Новая Элоиза" Сен-Прё. Сен-Прё — учитель и любовник героини романа Юлии. Во второй части романа Юлия выходит замуж за Вольмара, и ее связь с Сен-Прё сменяется возвышенной дружбой. 

 

8—Малек-Адель и де Линар… —Малек-Адель— "герой посредственного романа M-me Cottin" (примечание П — VI, 193).  К о т т е н ь  Мария (1770–1807) французская писательница, имеется в виду ее роман "Матильда, или Крестовые походы" (1805). Герой романа был идеалом романтических барышень XIX в. Ср. в комедии Хмельницкого "Воздушные замки" (1818) разговор двух барышень:А г л а е в а:<…>Лицом он Ловелас, душой Малек-Адель!С а ш а  (в сторону):Ну чтоб ему за нас да выдти на дуэль.Так вот бы и роман…(Соч. Хмельницкого, т. I. СПб., 1849, с. 347). 

"Однажды я читал обеим сестрам только что вышедший роман "Матильда, или Крестовые походы". Когда мы дошли до того места, где враг всех христиан, враг отечества Матильды, неверный мусульманин Малек-Адель, умирает на руках ее, — добрая Оленька, обливаясь слезами, сказала: "Бедняжка! зачем она полюбила этого турка! Ведь он не мог быть ее мужем!" Но Полина не плакала, — нет, на лице ее сияла радость! Казалось, она завидовала жребию Матильды, разделяла вместе с ней эту злосчастную, бескорыстную любовь, в которой не было ничего земного" (Загоскин M. H. Рославлев, или Русские в 1812 году. М., 1955, с. 59–60).Де-Линар— "герой прелестной повести баронессы Крюднер" (примечаниеП).  К р ю д н е р  Юлия (1764-1824) — автор французского романа "Валери, или Письма Гюстава де-Динара к Эрнесту де-Г" (1803). Экземпляр романа с пометамиПхранился в его библиотеке (Модзалевский Б. Л. Библиотека А. С. Пушкина. — Пушкин и его современники, вып. IX–X, 1910, с. 263). По предположению Б. В. Томашевского и Л. И. Вольперт,Пв 1825 г. использовал строки в "Валери" для своеобразного любовного письма А. П. Керн (см.: Вольперт Л. И. Загадка одной книги из библиотеки Пушкина. — "Учен. зап. Пушкинский сборник". Псков, 1973). 

 

9—И Вертер, мученик мятежный… —Вертер— герой романа Гете "Страдания молодого Вертера" (1774).Пзнал "Вертера" по книге Сталь "О Германии" и, вероятно, по французским переводам. Однако в дальнейшем не исключено и прямое знакомство. (См.: Жирмунский В. Гете в русской литературе. Л., 1937, с. 136). 

 

10—И бесподобный Грандисон… — См. с. 199. 

 

X, 3—Кларисой, Юлией, Дельфиной… —Клариса— героиня романа Ричардсона "Кларисса Гарлоу" (1748, см. с. 199);Юлия— "Новой Элоизы" Руссо (1761),Дельфина— героиня романа Сталь "Дельфина" (1802). Д. Шарыпкин предположил, что здесь имеется в виду героиня повести Мармонтеля "Школа дружбы" (в русском переводе Карамзина; см.:"Новые Мармонтелевы повести". Изд. 3-е, ч. 2. М., 1822, с. 134–199; Шарыпкин Д. М. Пушкин и "Нравоучительные рассказы" Мармонтеля. — Пушкин. Исследования и материалы, т. VIII. Л., 1978, с. 117–118). Однако утверждение это не представляется доказанным. 

 

XI–XII. Строфы посвящены сопоставлению моралистических романов XVIII в., о которых Карамзин писал: "Напрасно думают, что романы могут быть вредны для сердца: все они представляют обыкновенно славу добродетели или нравоучительное следствие" (Карамзин, 2, 179), — с романами эпохи романтизма. 

 

XII, 5—Британской музы небылицы… — романтизм, в значительной мере, воспринимался как «английское» направление в европейской литературе. 

 

8— …задумчивый Вампир… —Пснабдил упоминание Вампира примечанием: "Повесть, неправильно приписанная лорду Байрону" (VI, 193). Помета указывает на следующий эпизод: в 1816 г. в Швейцарии, спасаясь от дурной погоды, Байрон, Шелли, его восемнадцатилетняя жена Мэри и врач Полидори договорились развлекать друг друга страшными новеллами. Условие выполнила только Мэри Шелли, сочинившая роман "Франкенштейн", сделавшийся классическим произведением "черной литературы" и доживший до экранизаций в XX в. Байрон сочинил фрагмент романа "Вампир". Позже (1819) появился в печати роман "Вампир" на тот же сюжет, написанный Полидори, использовавшим, видимо, устные импровизации Байрона. Роман был приписан Байрону и под его именем переведен в том же, 1819 г., на французский язык "Le Vampire, nouvelle traduite de l'anglais de Lord Byron". (П,видимо, пользовался этим изданием). Байрон нервно реагировал на публикацию, потребовал, чтобы Полидори раскрыл в печати свое авторство, а сам опубликовал сохранившийся у него отрывок действительно им написанного "Вампира", чтобы читатели могли убедиться в отличии байроновского текста от опубликованного Полидори. 

 

9—Или Мельмот, бродяга мрачный… — ПримечаниеП: "Мельмот, гениальное произведение Матюрина" (VI, 193).  M а т ю p и н  (Метьюрин) Чарльз Роберт (1782–1824) — английский писатель, автор романа "Мельмот-скиталец", выдержанного в жанре "романа ужасов". Роман вышел в 1820 г. и на следующий год — во французском переводе, в котором его читалП.Книга произвела наПсильное впечатление. См.: Алексеев М. П. Чарлз Роберт Метьюрин и русская литература. — В сб.: От романтизма к реализму. Л., 1978. 

 

10-11—Иль вечный жид, или Корсар, 

Или таинственный Сбогар. 

Вечный жид— вероятно, имеется в виду роман  Л ь ю и с а (1775–1818) "Амврозио, или Монах", считавшийся в России принадлежащим перу А. Радклиф. Пространный рассказ Агасфера о своих странствияхПпрочел в романе Яна Потоцкого "Рукопись, найденная в Сарагосе". Французский оригинал этого романа был известенПи настолько его заинтересовал, что в 1836 г. он начал стихотворное произведение на сюжет Потоцкого ("Альфонс садится на коня…" — III, 1, 436–437). Опубликованные между 1803 и 1814 гг. различные части этого огромного романа, видимо, явились толчком и для замысла поэмы Кюхельбекера «Агасвер».Корсар— герой одноименной поэмы Байрона. И Агасфер ("Вечный жид"), оттолкнувший Христа, который в середине своего крестного пути хотел отдохнуть у его дома, и за это, согласно легенде, наказанный бессмертием и обреченный на вечное скитание, и Корсар — герои романтического зла — таинственные, одинокие и исполненные страдания и тайн.Сбогар— герой романа Ш. Нодье "Жан Сбогар" (1818), вождь разбойничьей шайки, устанавливавшей имущественное равенство путем грабежа. Книга Нодье воспринималась в России как недозволенная и пользовалась успехом. А. И. Тургенев в 1818 г. заплатил 10 р. за право получить экземпляр "для чтения" (Остафьевский архив, т. I. СПб., 1899, с. 137). В "Барышне-крестьянке"Пдал имя Сбогар легавой собаке Алексея. См.: Мотовилова M. H. Нодье в русской журналистике пушкинской эпохи. Язык и литература, т. V. Л., 1930, с. 185–212. 

 

12-14—Лорд Байрон прихотью удачной 

Облек в унылый романтизм 

И безнадежный эгоизм. 

"Поэзия Байрона, воспитанная, как и поэзия молодого Пушкина, на идеологическом наследии французской буржуазной мысли XVIII в., на «вольнодумстве» и критицизме идеологов буржуазной революции, создает романтический образ мятежного героя-индивидуалиста, пессимистического и разочарованного, героя-отщепенца, находившегося в конфликте с современным обществом, и преступника с точки зрения господствующей морали. Все творчество Байрона превращается в лирическую исповедь" (Жирмунский В. Пушкини западные литературы. — Пушкин, Временник, 3, с. 73). Преодоление культа Байрона сделалось одним из аспектов переходаПк реализму. Байронический герой перестает сливаться с личностью автора и понимается как объективное явление времени, на котороеПсмотрит как на характерную черту эпохи. С этим связана ирония комментируемых строк. Выражение "унылый романтизм" — отзвук выпадов против байронизма, содержащихсяв статье Кюхельбекера "О направлении нашей поэзии…": "…чувство уныния поглотило все прочие<…>Если бы сия грусть не была просто реторическою фигурою, иной, судя по нашим Чайльд-Гарольдам, едва вышедшим из пелен, мог бы подумать, что у нас на Руси поэты уже рождаются стариками" (Кюхельбекер, с. 456). Пушкинская ирония сложно направлена и на байронизм, и на его критику Кюхельбекером. 

 

XIII, 5—И, Фебовы презрев угрозы… —Феб (Аполлон) (древнегреч.) — бог солнца, поэзии, водитель муз воспринимался как символ искусства классицизма, враждебного романтическому литературному движению. Ср. в письмеПк А. Родзянке: "Что твоя романтическая поэмаЧуп?Злодей! не мешай мне в моем ремесле — пиши сатиры, хоть на меня; не перебивай мне мою романтическую лавочку. К стати: Баратынский написал поэму (не прогневайся проЧухонку),и эта чухонка говорят чудо как мила. — А я проЦыганку;каков? подавай же нам скорее своюЧупку— ай да Парнасс! ай да героини! ай да честная компания! Воображаю, Аполлон, смотря на них, закричит: зачем ведете не ту? А какую ж тебе надобно, проклятый Феб?" (XIII, 128–129). ЗадуманноеПобращение к прозе в эстетических категориях классицизма должно было оцениваться как измена Аполлону (высокому искусству) ради низменных ("смиренных") жанров. 

 

6—Унижусь до смиренной прозы… — Ср.: "В деревне я писал презренную прозу, а вдохновение не лезет" (письмо П. А. Вяземскому, XIII, 310); "унизился даже до презренной прозы" (<"Письмо к издателю "Московского вестника">, XI, 67); "Презренной прозой говоря" ("Граф Нулин", V, 3). Ср. также: "смиренная демократка" (VIII, 1, 49); "…в герои повести смиренной" (V, 103 и 412); "смиренной девочки любовь" (VIII, XLIII, 7).Сопоставление этих цитат раскрывает смысл определения прозы как смиренной:П,с одной стороны, иронически использует выражение поэтик XVIII в., считавших прозу низменным жанром, а с другой — отстаивает право литературы на изображение жизни в любых ее проявлениях, включая и наиболее обыденные. Анализ употребления слова «проза» уПсм.: Сидяков Л. С. Наблюдения над словоупотреблением Пушкина ("проза" и "поэзия"). — В сб.: Пушкин и его современники. — "Учен. зап. ЛГПИ им. А. И. Герцена", т. 434. Псков, 1970. В строфе намечен путь эволюцииПк прозе, связанный с оживлением традиции "семейного романа" XVIII в. 

Указание это имеет, однако, отнюдь не реально-биографический смысл:Пв своей прозе тяготел не к идиллическим сюжетам в духе Гольдсмита, а к остро конфликтным и трагическим ситуациям. Строфы XIV–XV полемизируют с образной системой романтизма, утверждая, что в семейном романе XVIII в. было больше правды, чем в «небылицах» "британской музы". Однако героевEOПне повел "под венец" к счастливому супружеству, а обрек их на разлуку, взаимное непонимание и одиночество. 

ПодсказанныйПв XIV строфе возможный будущий путь сюжетного развития романа оказывается "ложным ходом", на фоне которого еще острее чувствуется противоречие между литературной идиллией и подлинной жизненной трагедией. Под венец пойдут не Ольга с Ленским и не Татьяна с Онегиным, как мог бы подумать читатель, поверивший обещаниям автора в этой строфе, а Ольга с неведомо откуда появившимся уланом, который быстро заменил в ее сердце убитого Ленского, и Татьяна со столь же чуждым основной сюжетной линии романа князем N. Все это, конечно, бесконечно далеко от "романа на старый лад". 

 

XV— Вступая в диалог со своей героиней и обращаясь к ней во втором лице, П как бы переходит в стилистическом отношении на язык Татьяны, соединяя галлицизмы "блаженство темное" (le bonheur obscur, т. е. "неизвестное счастье", ср.: Сержан Л. С., Ванников Ю. В. Об изучении французского языка Пушкина. — Пушкин, Временник. 1973, с. 73), штампы романтического языка: "волшебный яд желаний", "приюты счастливых свиданий", "искуситель роковой" — с "модным наречием" (языком щеголей), откуда заимствовано "тиран" в значении "возлюбленный". "Погибнешь, милая" — также представляет собой сюжетный прогноз с позиции Татьяны (ср.:"Погибну", Таня говорит,"Но гибель от него любезна"VI, III, 11–12). 

 

XVII, 1—"Не спится, няня: здесь так душно!" — Ср.: "Наталья подгорюнилась — чувствовала некоторую грусть, некоторую томность в душе своей; все казалось ей не так, все неловко; она встала и опять села наконец,разбудив свою мамку, сказала ей, что сердце у нее тоскует. Старушка начала крестить милую свою барышню<…>Ах, добрая старушка! хотя ты и долго жила на свете, однакож многого не знала, не знала, что и как в некоторые лета начинается у нежных дочерей Боярских…" (Карамзин, 1, 630). Под явным влиянием "Натальи боярской дочери" аналогичная сцена появилась в "Романе и Ольге" (1823) А. Бестужева: "Любимая няня уже распустила ей русую косу, сняла с нее праздничные ферези, прочитала молитву вечернюю, спрыснула милую барышню крещенскою водою<ср.: "Дай окроплю святой водою" —III, XIX, 9. — Ю. Л.]>осенила крестом постелю, нашептала над изголовьем и с наговорами благотворными ступила правою ногою за порог спальни. Добрая старушка! для чего нет у тебя отговоров от любви-чародейки? Ты бы вылечила ими свою барышню от кручины, от горести, от истомы сердечной. Или зачем сердце твое утратило память юности?" (Бестужев-Марлинский А. А. Соч. В 2-х т. Т. I. M., 1958, с. 19). 

В декабре 1824 г.Пписал одесскому знакомцу Д. М. Шварцу: "…вечером слушаю сказки моей няни, оригинала няни Татьяны; вы кажется раз ее видели, она единственная моя подруга — и с нею только мне нескучно" (XIII, 129). 

Я к о в л е в а  Арина Родионовна (1758–1828) — няняП.См. о ней в воспоминаниях О. С. Павлищевой, сестры поэта: "Арина Родионовна была родом из с. Кобрина, лежащего верстах в шестидесяти от Петербурга. Кобрино принадлежало деду Александра Сергеевича по матери Осипу Абрамовичу Ганнибалу". Далее О. С. Павлищева сообщает, что Арина Родионовна получила «вольную» от бабушкиП,но не захотела покинуть семью своих господ. "Была она настоящею представительницею русских нянь; мастерски говорила сказки, знала народные поверья и сыпала пословицами, поговорками. Александр Сергеевич, любивший ее с детства, оценил ее вполне в то время, как жил в ссылке, в Михайловском. Умерла она у нас в доме, в 1828 году, лет семидесяти слишком от роду, после кратковременной болезни" (Пушкин в воспоминаниях современников, т. 1, с. 43 и 44). 

Филиппьевна (няня Татьяны) и Арина Родионовна не были исключениями. Ср., например: "Авдотья Назаровна была крепостная девушка моей бабушки Есиповой, товарищ детства моей матери, которой она была дана в приданое.<…>Нянька моя была женщина очень неглупая, но, прежде всего, добрая и любящая, честная и совершенно бескорыстная. Она ходила за мной шесть лет, а потом нянчила еще брата и четырех сестер. Кротость и терпенье ее были невероятны<…>Впоследствии она сделалась почти членом нашего семейства. Мать дала ей отпускную, но она и не думала оставлять нас…" (Воспоминания Григория Ивановича Филипсона. М., 1885, с. 4–5). 


Страница 16 из 32:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15  [16]  17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   Вперед 

Авторам Читателям Контакты