Главная
Каталог книг
Российская Демократическая Партия "ЯБЛОКО"
образование


Оглавление
Афанасьев Николаевич - Поэтические воззрения славян на природу
Григорий Амелин - Лекции по философии литературы
Григорий Амелин, Валентина Мордерер - Миры и столкновенья Осипа Мандельштама
Григорий Амелин, Валентина Мордерер - Письма о русской поэзии
Литературный текст: проблемы и методы исследования. Мотив вина в литературе
Тарас Бурмистров - Россия и Запад
Нора Галь - Слово живое и мертвое
Петр Вайль, Александр Генис - Родная Речь. Уроки Изящной Словесности
Евгений Клюев - Между двух стульев
Лотман Юрий - Комментарий к роману А. С. Пушкина "Евгений Онегин"
Лотман Ю.М. - Структура художественного текста
Ю. M. Лотман - Беседы о русской культуре
Лотман Ю.М. - О поэтах и поэзии: анализ поэтического текста
Милн Алан Александр - Дом в медвежьем углу
Сарнов Бенедикт - Занимательное литературоведение, или Новые похождения знакомых героев
Петр Вайль - Гений места
Борис Владимирский - Венок сюжетов
Арсений Рутько - У зеленой колыбели

 

13—Старик, имея много дел… (иронич.) — См. с. 292. 

 

IV–V — В сопоставлении с деревенскими соседями Онегин выглядит не только как просвещенный столичный житель, но и как либерал. Добровольная жизнь в деревне в 1820 г. связывалась с распространенным в кругах Союза Благоденствия и его окружения стремлением к улучшению быта крестьян. Ср.:Ч а ц к и й: Кто путешествует, в деревне кто живет…Ф а м у с о в: Да он властей не признает! (II, 2). 

"В 19-м году, поехав из Москвы повидаться со своими, я заехал в смоленское свое имение. Крестьяне, собравшись, стали просить меня, что так как я не служу и ничего не делаю, то мне бы приехать пожить с ними, и уверили, что я буду им уже тем полезен, что при мне будут менее притеснять их. Я убедился, что в словах их много правды, и переехал на житье в деревню. Соседи тотчас прислали поздравить с приездом, обещая каждый скоро посетить меня; но я через посланных их просил перед ними извинения, что теперь никого из них не могу принять. Меня оставили в покое, но, разумеется, смотрели на меня, как на чудака. Первым моим распоряжением было уменьшить наполовину господскую запашку. Имение было на барщине, и крестьяне были далеко не в удовлетворительном положении; многие поборы, отяготительные для них и приносившие мало пользы помещику, были отменены" (Якушкин И. Д. Записки, статьи, письма. М., 1951, с. 25). Стремление облегчить участь крестьян, нежелание знакомиться с соседями и даже прозвище чудака создают в мемуарах Якушкина "онегинский комплекс". 

ПосколькуПбыл лично знаком с Якушкиным, возможно непосредственное влияние его рассказа. 

 

IV, 5—В своей глуши мудрец пустынный… — В первоначальных рукописях было: "Свободы [сеятель пустынный]" (VI, 265), что вновь связывало Онегина с поэтическим циклом элегий 1823 г. (II, 1, 299–302). 

 

6-7—Ярем он барщины старинной 

Оброком легким заменил…  

В кругах Союза Благоденствия оброк считался не только более легкой формой крепостной зависимости, но и путем к освобождению крестьян. Такое толкованиеПмог услышать от Н. Тургенева, с которым энергично общался в Петербурге. В специальной заметке "Нечто о барщине" Тургенев писал: "Рассмотрим состояние оброчного крестьянина. Здесь прежде всего я должен заметить к чести тех помещиков, которых крестьяне находятся на оброке, что мне весьма редко случалось находить крестьян, платящих оброк чрезмерный и для них изнурительный<…>Помещики почти никогда не живут в оброчных деревнях. Крестьяне оброчные управляют сами собою, посредством своих выборных, сотских, бурмистров" (Декабристы. Поэзия,драматургия… М.-Л., 1951, с. 447–448). Мнение это, высказанное Тургеневым в 1818 г., подтверждено было им и в 1819 г. в записке "Нечто о крепостном состоянии в России". Умеренный ("легкий") оброк в 1819 г. колебался от 18 руб. 50 к. до 25 руб. ассигнациями (см.: Индова Е. И. Крепостное хозяйство в начале XIX века по материалам вотчинного архива Воронцовых. (М., 1955, с. 154). Декабрист Лунин получал в 1819 г. оброка 24 руб. ассигнациями с души (Греков Б. Д. Тамбовское имение М. С. Лунина. — "Изв. АН СССР, серия VII". 1932, № 6, с. 509). Видимо, такой оброк и ввел Онегин в своих деревнях. Следует отметить, что Н. Тургенев весьма идеализировал положение оброчного крестьянина. С более состоятельных крестьян (например, извозчиков) помещики брали по 40 и даже 60 руб. годовых (см.: Тарасов Е. И. Декабрист Н. И. Тургенев в александровскую эпоху. Самара, 1923, с. 294). 

В воспоминаниях крепостного крестьянина Н. Шипова читаем: "… дошло до того, что на каждую ревизскую душу падало вместе с мирскими расходами свыше 110 руб. ассигнаций) оброка" (Карпов В. Н. Воспоминания; Шипов Ник. История моей жизни. М.-Л., 1933, с. 390). Сумма оброчных денег в начале XIX в. быстро росла: в Воронцовских имениях она увеличилась с 1801 г. в 3–5 раз. Таким образом, оптимизм Н. Тургенева был необоснован: оброк не был путем к освобождению. Однако положение оброчных крестьян все же было более легким, и перевод на оброк воспринимался в начале 1820-х гг. как мера либеральная, а если оброк был «легким» — даже вольнодумная. Именно так взглянул на «реформу» Онегина "его расчетливый сосед".Пбыло, конечно, известно, что в 1818 г. при переводе крестьян на оброк Н. Тургеневу пришлось выдержать борьбу с матерью-крепостницей. 

Переведение крестьян на оброк автоматически означало уничтожение «заводов» (крепостных мануфактур, обслуживавшихся барщинным трудом) — одной из наиболее тяжелых для крестьянина и доходных для помещика форм крепостной повинности. Онегин, который был «хозяин» «заводов» (I, LIII, 10–11),переведя крестьян на оброк, таким образом, не только облегчил их труд, но и значительно уменьшил свои доходы. Так же поступил, как было известно П, Н. Тургенев в 1818 г. 

 

V, 10–11 —Он фармазон; он пьет одно 

Стаканом красное вино…  

Фармазон— испорченное название члена масонской ложи (франкмасон) скоро сделалось ругательством со значением «вольнодумец». См. в "Горе от ума":"Г р а ф и н я  б а б у ш к а: Что? к фармазонам в клоб? Пошел он в пусурманы?" (III, 19) 

Ср. обвинение Чацкому:"Xл ё с т о в а: Шампанское стаканами тянул.Н а т а л ь я  Д м и т р и е в н а: Бутылками-с, и пребольшими.З а г о р е ц к и й (с жаром):Нет-с, бочками сороковыми" (III, 21). 

Однако соседи обвиняют Онегина не в пьянстве, а в мотовстве: он пьет целыми стаканами дорогое импортное вино ("вдовы Клико или Моэта Благословенное вино" —IV, XLV, 1–2),соседи же употребляют напитки домашней фабрикации. "Наливок целый строй, Кувшины с яблочной водой" (II, III, 10–11),равно как и подаваемая в доме Лариных брусничная вода (III, III, 7–8), — это ягодные алкогольные напитки слабой крепости. Автор известных в XVIII в. книг по домоводству С. В. Друковцев дает несколько рецептов изготовления брусничной и других ягодных вод, которые рекомендуется заквашивать дрожжами, хмелем, а после того как перебродят, разбавлять водкой "по вкусу" (см.: Друковцев С. В. Экономическое наставление дворянам, крестьянам, поварам и поварихам… СПб., 1781). Боязнь Онегина, чтобы брусничная вода ему "не наделала б вреда" (III, IV, 14),объясняется привкусом дрожжей при неполном брожении. 

 

13—Все да, да нет; не скажет да-с… — Резкость обращения, демонстративный отказ от условностей светского этикета были характерны для людей круга Союза Благоденствия (см.: Лотман, Декабрист в повседневной жизни). Противопоставляя Онегина соседям,П,однако, внес ноту скепсиса в значимость его общественной позиции ("Чтоб только время проводить" —II, IV, 2). 

 

VI–XII — Строфы вводят новое лицо — Ленского. По первоначальному замыслу он должен был стать центральным персонажем главы (в плане издания романа, которыйПнабросал в 1830 г., вторая глава озаглавлена «Поэт» — VI, 532), основным антиподом Онегина. Противопоставление мыслилось как антитеза умного скептика и наивно-восторженного энтузиаста. Соответственно черты свободолюбия, сохранившиеся и в окончательном варианте образа Ленского, первоначально были значительно резче подчеркнуты. Оба образа (и Онегина, и Ленского) связаны с лирическим миром автора, но второй отнесен к тому эмоционально-идейному миру поэта до перелома 1823 г., который осознается теперь как сохраняющий обаяние чистоты, но наивный, а первый — как отмеченный печатью зрелого ума, но затронутый разъедающим скепсисом. Сопоставление этих образов подчеркивает и ущербность каждого в отдельности, и духовную ценность каждого из них. Сложная система стилистических переходов позволилаПотделить авторское повествование и от позиции Ленского, и от позиции Онегина и одновременно уклониться от жесткой и однозначной их оценки. 

 

VI— В черновом варианте строфы энтузиазм Ленского имел отчетливо политический и свободолюбивый характер:По имени Владимир ЛенскойДушою школьник ГеттингенскойКрасавец в полном цвете летКрикун, мятежник и поэтОн из Германии свободной[Привез] учености плодыВольнолюбивые мечтыДух пылкий прямо благородныйВсегда восторженную речьИ кудри черные до плеч(VI, 267). 

6—С душою прямо геттингенской… — "Геттингенская душа" была дляПвполне конкретным и далеким от политической нейтральности представлением. Геттингенский университет был одним из наиболее либеральных университетов не только Германии, но и Европы (расположенный на землях ганноверской династии, он был подчинен английским законам). Выпускники Геттингенского университета, знакомцыП,принадлежали к числу русских либералов и свободолюбцев: один из лидеров декабристского движения Н. И. Тургенев и брат его, умеренный либерал А. И. Тургенев, учились в Геттингене, там же получил образование любимый лицейский учительПизвестный либерал А. П. Куницын (1783–1840) и член Союза Благоденствия гусар Каверин (см. с. 142).П,вероятно, слышал о друге Жуковского и А. И. Тургенева профессоре Дерптского университета А. С. Кайсарове (см. с. 131), погибшем в партизанском отряде в 1813 г. 

 

8—Поклонник Канта и поэт. —КантИммануил (1724–1804) — немецкий философ, автор "Критики чистого разума" и "Критики практического разума".Пзнал Канта не только по упоминаниям в "Письмах русского путешественника" и, вероятно, рассказам Карамзина, но и по лекциям кантианца и шеллингианца А. И. Галича (1783–1848). Пбыло известно, что во время "дела профессоров" в 1821 г. Рунич говорил Галичу: "Вы явно предпочитаете язычество христианству, распутную философию девственной невестехристианской церкви, безбожного Канта самому Христу, а Шеллинга и Духу Святому" (Сухомлинов М. И. Исследования и статьи по русской литературе и просвещению, т. I. СПб., 1889, с. 328). Об осведомленностиПсвидетельствует стих в черновике "Второго послания к цензору" (1824): "И Рунич — Галича креститель и пророк" (II, 2, 915); характеристика Ленского как "поклонника Канта" не могла быть ни случайной, ни нейтрально звучащей. 

 

9—Он из Германии туманной… — В такой редакции стих связывал образ Германии с романтизмом. Эта связь установилась со времени выхода книги де Сталь "О Германии" (1810). Первоначальная формула "из Германии свободной" (VI, 267) выделяла другие ассоциации: брошюру А. С. Стурдзы (см. с. 20) о Германии для членов Аахенского конгресса, в которой автор обвинял германские (в частности Геттингенский) университеты в распространении в Европе революционного духа (ср. эпиграммуП "Вкруг я Стурдзы хожу" — II, 1, 94) и тираноборческий акт немецкого студента К. Занда, убившего А. Коцебу. Ср. словаПо Занде: "В твоей Германии ты вечной тенью стал" (II, 1, 174). 

 

14—И кудри черные до плеч. — Короткой стрижке денди (см. с. 124) противопоставлялись длинные кудри вольнодумца. На проекте иллюстрации к первой главе, которыйПнабросал на обороте письма к брату Льву, изобразив себя со спины, отчетливо видны длинные до плеч волосы поэта. 

 

VIII, 5–6 —Он верил, что друзья готовы За честь его приять оковы… — Имеется в виду баллада Шиллера "Порука", в которой один из героев представляет свою жизнь порукой за слово друга. Ю. Н. Тынянов связал поклонение Ленского Шиллеру (ср.: "При свечке, Шиллера открыл" —VI, XX, 4)с чертами Кюхельбекера, которые, по его мнению,Пввел в образ Ленского (Тынянов, Пушкин и его современники, с. 233–294). 

 

8—Разбить сосуд клеветника… —Сосуд (церковносл.) зд.: оружие (ср.: Псалтирь, псалом 7, стих. 14: "Уготова сосуды смертныя"), т. е. Ленский верил, что друзья готовы разбить оружие клеветы. Соотношение дружбы иклеветы волновалоП.Юношеской вере Ленского противостоят трагическое отождествление друга и клеветника в стихотворенииП«Коварность» (1824) и иронические стихи вEO (IV, XIX, 4–9). 

 

9-14—Что есть избранные судьбами… — В первом печатном издании 1826 г. заменены точками. В данном случае, пропуск явно имел не композиционный, а цензурный характер. Более того,П,видимо, счел необходимым дать читателю знать об этом. Показательно, что в первом и втором полных изданиях романаП,воспользовавшись притуплением бдительности цензуры, считавшей, что перед ней простая перепечатка уже цензурованного текста, дал не шесть, а пять строк точек, восстановив 9-й стих: "Что есть избранные судьбами…". Такой отрывочный текст не имел никакого иного смысла, кроме единственного указать читателю на значительность для автора пропущенных стихов. Смысл стихов звучит сознательно зашифрованно, и предложенное для его расшифровки сопоставление со стихотворением Кюхельбекера "Поэты" (см.: Тынянов, Пушкин и его современники, с. 276–277; принято: Бродский, 135) мало что разъясняет. Прав Б. В. Томашевский, который, сблизив эти стихи с наброском:Бывало в сладком ослепленьеЯ верил избр<анным>душам,Я мнил — их тай<ное>рожденьеУгодно [властным] небесам(II, I, 294), 

органически связанным с посланием В. Ф. Раевскому (1823), увидал в них намек на тайное общество или, по крайней мере, на некоторый круг конспираторов. (Томашевский, I, с. 551). Это делает понятной и веру Ленского, что усилие "избранных судьбами" когда-нибудь "мир блаженством одарит", и автоцензуру данных строк. 

 

IX–X — Строфы посвящены характеристике поэзии Ленского.Ппервоначально полагал дать их в значительно более развернутом виде, но остановился на сжатом варианте. В строфе IX нагнетаются устойчивые фразеологизмы романтической поэзии: "чистая любовь", "сладкое мученье", "с лирой странствовал на свете", "поэтический огонь", "возвышенные музы", "возвышенные чувства" и пр. Поскольку в пределах строфы им не дано стилистической антитезы, они воспринимаются как свойство авторской точки зрения (о понятии "точки зрения" см.: Успенский Б. А. Поэтика композиции. Структура художественного текста и типология композиционной формы. М., 1970). В строфе X романтические штампы контрастно сопоставлены в последнем стихе с иронически освещающей их авторской речью, а некоторые выделены курсивом, который в пушкинском романе обычно обозначает чужую речь (заменяя, в соответствии с традициями графикитой поры, современные кавычки). В результате поток романтических выражений становится в X строфе не авторской точкой зрения, а объектом авторского наблюдения и изображения. Такое «скольжение» позиции повествователя позволяетПсоздать «объемный» текст. 

Первоначальный вариант характеристики значительно более резко определял политическую направленность поэзии Ленского, сближая ее с теми установками, которые настойчиво стремились привитьПего декабристские друзья в Петербурге и Кишиневе. 

Тема поэзии Ленского развивалась также в строфах IXа, IXб, IXв и XVII г (VI, 270–272, 282–283), дополнявших политическую характеристику его лирики. Ленский — поэт возвышенной любви, и стихи его противопоставляются эротической поэзии "певцов слепого упоенья":Не пел порочной он забавыНе пел презрительных цирцейОн оскорблять гнушался нравыПрелестной<?>лирою своейПоклонник истинного счастьяНе славил сети сладострастья(VI, 270). 

Стихи эти написаны с позиции полного неприятия «нечистой» эротической поэзии. Однако для более глубокого осмысления их следует иметь в виду, что их пишет автор «Гавриилиады», отношение к которой, равно как и к пушкинской эротической лирике, со стороны друзей-декабристов было осудительным. Достаточно сравнить обличение "элегий живых" "певцов любви" в строфе IXб:… Напрасно ветряная младость[На ложе неги], на пирахХранит и в сердце и в устахСтихов изнеженную сладостьИ на ухо стыдливых девИх шепчет робость одолев(VI, 271) 

с пушкинской автохарактеристикой в полемическом послании В. Ф. Раевскому: 

… иногдаМои коварные напевыСмиряли в мыслях юной девыВолненье страха<и>стыда(II, 1, 260), 

чтобы убедиться, чтоПсоздает обличительный монолог, полемически написанный с позиций его декабристских друзей и задевающий одну из сторон его собственной поэзии. В строфе IXв, с одной стороны, резкость осуждения эротической поэзии возрастает, приобретая пародийный характер, с другой —Пнамекает на то, что аскетизм декабристской поэзии сродни чопорности их литературных и политических антиподов — старших карамзинистов:Не вам<"певцам любви". — Ю. Л.>чета был строгий ЛенскойЕго [труды] конечно матьВелела б дочери читать(VI, 272). 

Последние стихи намекают на больно задевшуюПоскорбительную эпиграмму И. И. Дмитриева по поводу "Руслана и Людмилы":Мать дочери велит на сказку эту плюнуть. 

Эпиграмма, как и два последних стихаП, — вольная обработка известной эпиграммы Пирона. 

ПозицияПбыла сложной: вставая в ряде стихотворений на декабристскую позицию безусловного отказа от эротической лирики во имя «строгой» поэзии (ода «Вольность» и др.), он одновременно активно развивал и другую поэтическую концепцию. Страстная любовная поэзия с этой, второй точки зрения не противопоставлялась свободолюбию, а входила в него (ср. стихотворение "Краев чужих неопытный любитель…" (1817), где рядом поставлены, как два равноценных идеала, "гражданин с душою благородной" и «женщина» "с пламенной, пленительной, живой" красотой — II, 1, 43). Авторская позиция П, таким образом, включала в себя стилистическое многоголосие и тот полифонизм точек зрения, которыйуже современники называли «протеизмом», ср.:Пушкин, ПротейГибким твоим языком и волшебством твоих песнопений! 

(Из письма Н. И. Гнедича от 23 апреля 1832 г. — XV, 19; образ поэта-протея восходит к стихотворению Карамзина "Протей, или Несогласия стихотворца"). 

В тех случаях, когда позиция автораEOзаключалась в совмещении различных точек зрения, каждая из них, взятая изолированно, могла выступать в освещении авторской иронии. Такая ирония не равнялась отрицанию. С этой позиции ригоризм "строгого Ленского", особенно в контексте его юношеской влюбленности, окрашивался иронией. Однако, сведя позицию Ленского почти к пародийной,Птут же дал параллельный вариант, в котором та же тема получила диаметрально противоположное эмоционально-стилистическое решение:Пговорил самые значимые слова, которые можно было бы сказать против него самого с позиции В. Ф. Раевского в защиту "строгой поэзии":Но добрый юноша готовыйВысокий подвиг совершитьНе будет в гордости суровойСтихи нечистые твердитьНо праведник изнеможенныйК цепям неправдой присужденный[В своей]<нрзб. >в т<юрь>меС лампадой, дремлющей во тьмеНе склонит в тишине пустыннойНа свиток ваш очей своихИ на стене ваш вольный стихНе начертит рукой безвиннойНемой и горестный приветДля узника [грядущих]<лет>(VI, 282–283). 

Образ юноши, готового совершить "высокий подвиг" тираноубийства, был дляПв определенной мере автобиографичен, а за фигурой узника, конечно, вставал В. Ф. Раевский. Осуждение с этих позиций «вольных» (зд.: развратных) стихов, конечно, было окончательным приговором. Диалогическое сопоставление двух литературных позиций, из которых каждая имеет свою глубокую правду, но одновременно нуждается в антитезе, вводит нас в самую сущность идейно-стилистической структурыEO.Пв окончательном тексте второй главы снял эту сложную литературную полемику, поскольку к моменту окончания главы она утратила актуальность, но сохранил «строгий» характер поэзии Ленского. 

 

IX, 1 —Негодованье, сожаленье… — Первое слово характеристики поэзии Ленского адресовало осведомленного читателя к стихотворению П. А. Вяземского «Негодованье» (1820):Мой Аполлон — негодованье!При пламени его с свободных уст моихПадет бесчестное молчаньеИ загорится смелый стих.Негодование! огонь животворящий!(Вяземский, с. 136). 

2—Ко благу чистая любовь… — Стихи представляют собой перефразировку отрывка из «Уныния» Вяземского (1819):Но слава не вотще мне голос подала!Она вдохнула мне свободную отвагу,Святую ненависть к бесчестному зажглаИ чистую любовь к изящному и благу(Вяземский, с. 134). 

Однако лексика этого рода была характерна для декабристской поэзии в целом. Ср., например:Мой друг! Недаром в юноше горитЛюбовь к общественному благу!(Рылеев К. Ф. Полн. собр. стих.Л., 1971, с. 102). 

 

6—Под небом Шиллера и Гете… — Истолкование Шиллера и Гете как апостолов романтизма в значительной мере связано с книгой Ж. Сталь "О Германии" (ср. об Онегине в черновиках I главы: "Он знал немецкую словесность По книге госпожи де Сталь" — VI, 219). Однако имелась и встречная русская традиция, например, известныйПкульт Шиллера в семье Тургеневых, восходящий еще к старшему брату Андрею. Однако в первую очередьП,вероятно, припоминал своего лицейского друга В. Кюхельбекера, поклонника Шиллера, который, совершая "с лирой" поездку по Европе, посетил в 1820 г. Гете. См.: ЖирмунскийВ. Гете в русской литературе. Л., 1937, с. 151–158; H.-В. Harder. Schiller in Russland. Materialien zu einer Werkungsgeschichte (1789–1814). Berlin — Z?rich, 1969. Романтический культ "неба Шиллера и Гете" язвительно высмеял в 1824 г. пушкинский приятель В. С. Филимонов в поэме "Дурацкий колпак":О, как Германия мила!Она в дыму своем табачном,В мечтаньи грозном, но не страшном,Нам мир воздушный создала,С земли на небо указала;Онаотчизна Идеала,Одушевленной красоты,Иэстетической управы,И Шиллера и Гете славы,Она — приволие мечты(Поэты 1820- 1830-х годов, с. 151). 

"Дурацкий колпак" вызвал сочувственный откликП (III, 1, 99). 

 

X— Строфа дает набор общих мест романтической поэзии. Не только фразеологизмы "дева простодушная", "сон младенца", "пустыни неба", "богиня тайн и вздохов нежных" были многократно повторяющимися штампами романтической поэзии, но и рифмы этой строфы: "послушный — простодушной", "ясна — луна", "безмятежных — нежных" подчеркнуто тривиальны. Словари рифмы Пушкина, Батюшкова и Баратынского неоспоримо в этом убеждают (см.: J. Thomas Shaw, Baratynski, A Dictionary of the Rhymes, The University of Wisconsin Press, 1975; J. Thomas Shaw, Batiushkov, A Dictionary ofthe Rhymes, The University of Wisconsin Press, 1975; J. Thomas Shaw, Pushkin's Rhymes, A Dictionary, The University of Wisconsin Press, 1974). 

Тематика поэзии Ленского также подчеркнуто повторяет общие места романтических элегий. 

 

7—Он пел разлуку и печаль… — Ср.:Когда расстались мы, прелестный друг, с тобой,Скажу ль? из глаз моих ток слезный не катился,Но грудь оледенил мне холод гробовой,Тоска стеснила дух и свет в очах затмился(Олин В. Н. Стансы к Элизе, 1822–1823.В кн.: Поэты 1820-1830-х годов, с. 129).На жалобы мои, казалось отвечалиИ камни дикие, и быстрых вод струи;И преклонялся лес, исполненный печали,На жалобы мои…(Крылов А. А. Разлука<1821>,там же, с. 241).Не спрашивай, зачем я так уныл!Ты знать должна вину моей печали(Крылов А. А. Недоверчивость, элегия<1821>,там же, с. 248).Я слышу вновь обеты разлученья,Прощальной речи томный звук…(Туманский В. И. Элегия, 1823, там же, с. 271). 

 

8—И   н е ч т о,  и   т у м а н н у   д а л ь… — выделены цитаты из статьи В. К. Кюхельбекера "О направлении нашей поэзии…": "У нас всемечта и призрак,всемнитсяикажетсяичудится,все толькобудто бы, как бы, нечто что-то<…>В особенности же —туман" (Кюхельбекер, с. 456–457). 

Кюхельбекер выделяет курсивом "чужую речь" романтических штампов, аП— двойную цитату из романтической поэзии и статьи Кюхельбекера. См. с. 244. 

 

9—И романтические розы… — мистический средневековый символ розы (см.: Веселовский А. Н. Из поэтики розы. — В кн.: Веселовский А. Н. Избранные статьи. Л., 1939, с. 132–139; J.-P. Bayard, La symbolique de la Rose-Croix. Paris, 1975) получил исключительно широкий отклик в романтической литературе. Многочисленные примеры см.: Алексеев, с. 320–377. 

 

10—Он пел те дальние страны… — Смысл цепи романтических перифраз в том, что одной из тем поэзии Ленского была Германия ("дальние страны"), где он среди мирных университетских занятий ("лоно тишины") оплакивал разлуку с Ольгой ("лились его живые слезы"). Германия часто фигурировала в русской романтической поэзии (Жуковский, Кюхельбекер и др.). 

 

13-14—Он пел поблеклый жизни цвет, 

Без малого в осьмнадцать лет. 

Тема преждевременной смерти или раннего душевного увядания после предсмертной элегии Жильбера и "Падения листьев" Мильвуа сделалась общим местом элегической поэзии. В сочетании с байроническим культом разочарования она отразилась и в лирике, и в южных поэмахП.Но в момент написания строфы тема эта уже звучала дляПиронически; ср. в письме Дельвигу 2 марта 1827 г.: "Лев был здесь — малый проворный, да жаль, что пьет. Он задолжал у вашего Andrieux 400 рублей и<себе>ублудил жену гарнизонного майора. Он воображает, что имение его расстроено, и что истощил всю чашу жизни. Едет в Грузию, чтоб обновить увядшую душу. Уморительно" (XIII,320). Andrieux — парикмахер. 

 

XII, 5—За   п о л у р у с с к о г о   с о с е д а… —Полурусскоговыделено как чужая речь — слова соседей. 

 

14—П р и д и   в   ч е р т о г   к о   м н е   з л а т о й!.. — Ср. примечаниеП: "Из первой части Днепровской русалки" (VI, 192). Имеется в виду ария русалки Лесты из оперы "Днепровская русалка" — переработки оперы "Das Donauweibchen" ("Фея Дуная"), текст Генслера, музыка Ф. Кауера, русский текст Н. Краснопольского, музыкальные дополнения С. Давыдова. Премьера в Петербурге состоялась 26 октября 1803 г. Опера шла и в дальнейшем с неизменным успехом. Ария вошла в песенники и была популярна, особенно в провинции. 


Страница 14 из 32:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13  [14]  15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   Вперед 

Авторам Читателям Контакты