Главная
Каталог книг
Российская Демократическая Партия "ЯБЛОКО"
образование


Оглавление
Афанасьев Николаевич - Поэтические воззрения славян на природу
Григорий Амелин - Лекции по философии литературы
Григорий Амелин, Валентина Мордерер - Миры и столкновенья Осипа Мандельштама
Григорий Амелин, Валентина Мордерер - Письма о русской поэзии
Литературный текст: проблемы и методы исследования. Мотив вина в литературе
Тарас Бурмистров - Россия и Запад
Нора Галь - Слово живое и мертвое
Петр Вайль, Александр Генис - Родная Речь. Уроки Изящной Словесности
Евгений Клюев - Между двух стульев
Лотман Юрий - Комментарий к роману А. С. Пушкина "Евгений Онегин"
Лотман Ю.М. - Структура художественного текста
Ю. M. Лотман - Беседы о русской культуре
Лотман Ю.М. - О поэтах и поэзии: анализ поэтического текста
Милн Алан Александр - Дом в медвежьем углу
Сарнов Бенедикт - Занимательное литературоведение, или Новые похождения знакомых героев
Петр Вайль - Гений места
Борис Владимирский - Венок сюжетов
Арсений Рутько - У зеленой колыбели

 

XXXIII, 10—Лобзать уста младых Армид… —Армида— главная героиня поэмы Торквато Тассо (1544–1595) "Освобожденный Иерусалим", зд.: волшебница. 

 

XXXV, 4—Уж барабаном пробужден. — Сигналы утренней побудки и вечернего сбора в казармах подавались в начале XIX в. барабанной дробью. Казармы гвардейских полков были расположены в разных концах города, и барабанная дробь, разносясь в утренней тишине по пустынным улицам, будила трудовое население города. 

 

6-7—На биржу тянется извозчик, 

С кувшином охтинка спешит… 

Биржазд.: "уличная стоянка извозчиков" (Словарь языка Пушкина, I, с. 114). См. с. 107.Охтинка— жительница Охты, окраинного района в Петербурге, зд.: молочница. Охта была заселена финнами, снабжавшими жителей столицы молочными продуктами. 

 

13-14—…нераз 

Уж отворял свой  в а с и с д а с. 

Т. е. продал уже не одну булку: купцы в небольших лавочках на окраинах города арендовали помещения с одним окном, через которые и вели торговлю.Васисдас (искаж. франц. — форточка, германизм во французском языке, зд.: игра слов между значением слова «форточка» и русской жаргонной кличкой немца: Was ist das? — Что это? (нем.) 

 

XXXVII–XXXVIII — Строфы вводят тему байронического разочарования Онегина и "преждевременной старости души" (XIII, 52) в том иронически-сниженном освещении, которое было типично для наиболее радикальных деятелей тайных обществ, в частности кишиневского окруженияП.Ср. характерное высказывание: "Байрон наделал много зла, введя в моду искусственную разочарованность, которою не обманешь того, кто умеет мыслить. Воображают, будто скукою показывают свою глубину, — ну, пусть это будет так для Англии, но у нас, где так много дела, даже если живешь в деревне, где всегда возможно хоть несколько облегчить участь бедного селянина, лучше пусть изведают эти попытки на опыте, а потом уж рассуждают о скуке" (Декабрист М. И. Муравьев-Апостол. Воспоминания и письма. Пг., 1922, с. 85 — письмо И. Д. Якушкину от 27 мая 1825 г.). 

 

XXXVIII, 9—Как  С h i l d-H a r o l d, угрюмый, томный… —Чайльд-Гарольд— герой поэмы Байрона "Странствование Чайльд-Гарольда" (1812–1818).Пв период работы над первой главойEOчитал поэму во французском прозаическом переводе: Oeuvres compl?tes de lord Byron, traduites de l'anglais par A. E. Chastopallis. Paris, 1820. 

Чайльд-Гарольд стал нарицательным именем для обозначения разочарованного байронического героя. 

 

XXXIX–XLI — Пропуск ряда строф в тексте романа, как отмечено выше (с. 136), носил фиктивный характер: данные строфы вообще никогда не были написаны. Пропуск имеет структурно-композиционный смысл, создавая, с одной стороны, временной промежуток, необходимый для обоснования изменений в характере героя, а с другой — эффект противоречивого сочетания подробного повествования ("болтовни", по определениюП)и фрагментарности. 

Пропуски строф были существенным элементом создаваемогоПнового типа повествования, построенного на смене интонаций и пересечении точек зрения, что позволяло автору возвыситься над субъективностью романтического монолога. Однако современники воспринимали это часто именно как проявление романтической отрывочности текста. Это имел в виду Грибоедов, когда иронически начал письмок Булгарину так: 

"Строфы XIII, XIV, XV 

Промежуток 11/2 месяца". 

Публикуя это письмо, Булгарин сопроводил его примечанием: "Эти строфы поставлены Грибоедовым в шутку, в подражание модным Поэмам" (Булгарин Ф. Полн. собр. соч., т. VII. СПб., 1844, с. 255). 

Ср. также пародию П. Л. Яковлева, брата лицейского друга Пушкина, под названием: "Вместо романа в стихах — рассказ в прозе". Здесь после "главы первой", занимающей несколько строчек, идет: II, III, IV, V, VI, VII, VIII, IX, X, XI, XII. "Я очень знаю, что теперь не в моде большие главы и что не надобно порядка в нумерации глав. Знаю — зато вдруг глава XII! Это право лучше старинного порядка" (<П. Л. Яковлев>.Рукопись покойного Климентия Акимовича Хабарова… М., 1828, с. 7–8). 

 

XLII, 6—Толкует Сея и Бентама… —Сей (Сэ) Жан-Батист (1767–1832) — французский публицист и экономист, последователь Рикардо и А. Смита, автор "Курса политической экономии".БентамИеремия (1748–1832) — английский либеральный публицист. 

 

XLIV, 2—Томясь душевной пустотой… — Реминисценция стиха Карамзина "Осталась в сердце пустота…" (Карамзин, с. 199); ср. о Татьяне: 

Плоды сердечной полноты 

(III,Х, 8). 

 

XLV–LX — Работа над строфами приходится на октябрь 1823 г. — время тяжелого идейного кризисаП.Разгром кишиневского ("орловского") кружка декабристов сопровождался протекавшим на глазахПарестом В. Ф. Раевского, преследованиями и отставкой М. Ф. Орлова и ссылкой самого поэта в Одессу.Пбыл свидетелем неудач европейских революций от Испании до Дуная. Однако все это было лишь одной из причин, побудившихПк трагическим размышлениям о слабых сторонах передового сознания и о пассивности народов, которые "тишины хотят" (II, I, 179). Не менее существенны были другие. Распад Союза Благоденствия сопровождался разочарованием в его тактической программе, связанной с установкой на относительно длительный период мирной пропаганды и переходом к тактике военной революции. А это совершенно по-новому ставило вопрос о роли и участии народа в своем собственном освобождении. Трагическое чувство оторванности от народа и в связи с этим обреченности дела заговорщиков было пережито в 1823–1824 гг. наиболее решительными участниками движения. Боязнь революционной энергии крестьян сложно сочеталась при этом с горьким сознанием политической инертности народа.Как истукан, немой народПод игом дремлет в тайном страхе… 

— писал В. Ф. Раевский ("Певец в темнице", 1822. — В кн.: Раевский В. Стихотворения. Л., 1967, с. 156). Период трагических сомнений пережили Грибоедов, Пестель (См.: Восстание декабристов, IV, 1927, с. 92), Н. С. Бобрищев-Пушкин и многие другие.Пв этот период пишет стихотворения «Демон» и "Свободы сеятель пустынный", связанные с размышлениями этого же рода (см.: Томашевский, I, с. 548–554). Представление об «умном» человеке начинает ассоциироваться не с образом энтузиаста и политического проповедника (Чацкий), а с фигурой сомневающегося Демона, мучительно освобождающего поэта от иллюзий. Новое осмысление получила и тема скуки. Весной 1825 г.Пписал Рылееву: "Скука есть одна из принадлежностей мыслящего существа" (XIII, 176). В этих условиях скука Онегина и его отношение к миру авторских идеалов получают новую оценку. В строфе XLV впервые происходит сближение автора и героя. Одновременно Онегин наделяется новыми характеристиками: ему приписывается оригинальность ("неподражательная странность") и высокий интеллектуальный уровень ("резкий, охлажденный ум"). Последнее — в противоречии с характеристиками его в начале главы. 

 

XLV, 1–2 —Условий света свергнув бремя, 

Как он, отстав от суеты… 

Тема замены большого света дружеским кругом разрабатывалась в поэзииПэтих лет и отражает биографическую реальность. Ср. "Послание к кн. Горчакову" (II, 1, 114). 

 

XLVI, 1–7 —Кто жил и мыслил… 

Того раскаянье грызет. 

Строфа принадлежит к наиболее пессимистическим в творчествеП.Она связана с пересмотром в ходе идейного кризиса 1823 г. концепции Руссо об исконной доброте человека.Ппришел к убеждению о связи торжества реакции и исконного эгоизма человеческой природы:И горд и наг пришел Разврат,И перед<?>ним<?>сердца застыли,За власть<?>Отечество забыли,За злато продал брата брат.Рекли безумцы: нет Свободы,И им поверили народы.[И безразлично, в их речах]Добро и зло, все стало теньюВсе было предано презренью,Как ветру предан дольный прах(II, I, 314). 

Стихи имеют прямое соответствие в черновой редакции "Демона":[И взор я бросил на] людей,Увидел их надменных, низких,[Жестоких] ветреных судей,Глупцов, всегда злодейству близких.Пред боязливой их толпой,[Жестокой], суетной, холодной,[Смешон] [глас] правды благо<родны>й,Напрасен опыт вековой(там же, с. 293). 

Близость этих стихов к XLVI строфе показывает духовное сближение автора и Онегина, что подготавливало появлениеПв тексте романа уже не в качестве носителя авторской речи, а как непосредственного персонажа. Черновые варианты этих строф свидетельствуют о тесной близости их с «Демоном». Эти семь стихов по своему строю соответствуют началу онегинской строфы. Возможно, что они предназначались для характеристики Онегина:Мне было грустно, тяжко, больно,Но одолев меня в борьбеОн сочетал меня невольноСвоей таинственной судьбеЯ стал взирать его очами,С его печальными речамиМои слова звучали в лад… 

Этот набросок не нашел себе места в "Евгении Онегине". Вслед за ним был написан «Демон» (Томашевский, I, с. 552–553). Сближение Онегина и Демона дало основание комментаторам (см.: Бродский, 107–108) сблизить Онегина с якобы прототипом Демона А. Н. Раевским. Однако поскольку отождествление А. Н. Раевского и поэтического Демона (несмотря на устойчивость такого сближения, восходящего к воспоминаниям современников поэта) на поверку оказывается произвольным, основанным лишь на стремлении некоторых современников и исследователей непременно выискивать в стихах «портреты» и «прототипы», параллель эту следует отвергнуть как лишенную оснований. И образ Онегина, и фигура Демона диктовалисьПсоображениями гораздо более высокого художественного и идеологического порядка, чем стремление «изобразить» то или иное знакомое лицо. Это, конечно, не исключает, что те или иные наблюдения могли быть исходными импульсами, которые затем сложно преломлялись и трансформировались в соответствии с законами художественного мышления автора. 

 

XLVII, 3—Ночное небо над Невою… — Приведенный в примечании к этому стиху обширный отрывок из идиллии Гнедича «Рыбаки» (см.: VI, 191–192) должен был уравновесить отрицательный отзыв в строфе VII ("Бранил Гомера, Феокрита") и одновременно подчеркнуть включенность «нового» Онегина, в отличие от предшествующих характеристик, в мир поэтических ассоциаций ("Мечтам невольная преданность" —I, XLV, 5). 

 

5—Не отражает лик Дианы… —Дианазд.: луна. Отсутствие луны на небосклоне для пушкинского пейзажа — характерный признак петербургских белых ночей:Твоих задумчивых ночейПрозрачный сумрак, блеск безлунный…(V, 136). 

 

11—Как в лес зеленый из тюрьмы… — Автореминисценция из "Братьев разбойников". Показательно, что этому стиху в контексте романа придан символический смысл, который, видимо, отсутствовал в структуре самих "Братьев разбойников", но вычитывался романтически настроенным читателем. "Один современник, иностранец, очевидно, передавая русские отклики на поэму "Братья разбойники", формулируя понимание ее русскими читателями, писал: "Не является ли именно эта живая любовь к независимости, столь яркая печать которой свойственна поэзии Пушкина, тем, что привлекает читателя сочувственным обаянием. Пушкина любят всей силой любви, обращенной к свободе<…>Без сомнения, в стихе: "Мне тошно здесь… Я в лес хочу", заключено глубокое политическое чувство" (Гуковский Г. А. Пушкин и русские романтики. М., 1965, с. 221–222). 

 

XLVIII, 4—Как описал себя Пиит. —Пиитзд.: Муравьев Михаил Никитич (1757–1807) (см.: VI, 192) — поэт, один из основоположников русского сентиментализма.Пиит (церковносл.) — «поэт», зд. имеет иронический оттенок. 

Текст строфы насыщен конкретными топографическими намеками, создающими атмосферу зашифрованности по принципу: "понятно тем, кому должно быть понятно". 

 

5-6—… лишь ночные 

Перекликались часовые… 

Намек вводит в смысловую картину образ Петропавловской крепости со всем кругом вызываемых ассоциаций. 

 

8—С Мильонной раздавался вдруг… — Намек на возвращающегося в этот час из театра в свою квартиру на Миллионной (ныне ул. Халтурина), в казармах Преображенского полка, П. А. Катенина. Катенин писалПо первой главе: "Кроме прелестных стихов, я нашел тут тебя самого, твой разговор, твою веселость и вспомнил наши казармы в Миллионной" (XIII, 169). Стихи включалиПи Онегина в атмосферу споров на квартире Катенина, который в эту пору был и одним из теоретиков литературной группы «архаистов», и лидером конспиративного Военного общества. 

 

XLVIII, 12—Рожок и песня удалая… — Мнение Бродского, согласно которому имеется в виду роговая музыка крепостного оркестра трубачей (Бродский, с. 112), видимо, ошибочно: "Роговая музыка в России просуществовала только до 1812 года" (Пыляев М. И. Старый Петербург. СПб., 1903, с. 74). Имеется в виду обычай богатых жителей Петербурга в начале XIX в. кататься по Неве, сопровождая прогулку хором песельников и игрой духового оркестра. Ср.: "Хоры песенников, т. е. гребцы и полковой хор, то сменялись, то пели вместе, а музыканты играли в промежутки. Шампанское лилось рекой в пивные стаканы, громогласное «ура» ежеминутно раздавалось" (Пыляев М. И. Забытое прошлое окрестностей Петербурга. СПб., 1889, с. 114). 

 

13-14—Но слаще, средь ночных забав, 

Напев Торкватовых октав! 

Как и три последующих строфы, — намек на планыПбежать за границу. Зашифрованный характер строфы связан был с упорным желаниемПприложить к ней иллюстрацию, на которой, как он настаивал, должны были быть изображены не только поэт и Онегин, но и Петропавловская крепость, расположение же героев делало очевидным, что они находятся на равном расстоянии от "гнезда либералов" на Миллионной и Зимнего дворца. В первых числах ноября 1824 г., готовя главу к печати, Пписал брату Л. С. Пушкину: "Брат, вот тебе картинка для Онегина — найди искусный и быстрый карандаш. 

Если и будет другая, так чтоб все в том жеместоположении.Та же сцена, слышишь ли? Это мне нужно непременно" (XIII, 119). На обороте письма — рисунок с точным указанием места Петропавловской крепости. Рисунок, выполненный А. Нотбеком (гравировал Е. Гейтман),Пне удовлетворил не только потому, что был технически слаб, а самому поэту была придана другая поза, но, видимо, и поскольку место действия было перенесено к Летнему саду, то есть удалено от Миллионной и дворца.Октава— строфа из восьми стихов (Ав Ав Ав СС). 

 

XLIX–LI — Строфы посвящены планам побега за границу, обдумывавшимсяПв Одессе. В начале 1824 г.Пс «оказией» писал о них брату: "Ты знаешь, что я дважды просил Ивана Ивановича<условное наименование имп. Александра I. — Ю. Л.>о своем отпуске чрез его министров — и два раза воспоследствовал всемилостивейший отказ. Осталось одно — писать прямо на его имя такому-то, в Зимнем дворце, что против Петропавловской крепости, не то взять тихонько трость и шляпу и поехать посмотреть на Константинополь. Святая Русь мне становится не в терпеж" (XIII, 85–86). В планыПбыла посвящена В. Ф. Вяземская и, возможно, Е. К. Воронцова. Маршрут, намеченный в XLIX строфе, близок к маршруту Чайльд-Гарольда, но повторяет его в противоположном направлении. 

 

XLIX, 1–2 —Адриатические волны, 

О Брента! нет, увижу вас… 

Брента— река, в дельте которой стоит Венеция. 

 

6—По гордой лире Альбиона… — Зд. имеется в виду творчество Байрона.Альбион— Англия. 

 

14—Язык Петрарки и любви. —ПетраркаФранческо (1304–1374) итальянский поэт. Образы условно-романтической Венеции с обязательными атрибутами: гондольерами, поющими Тассо, венецианками и пр. — были широко распространены. Кроме IV-й песни «Чайльд-Гарольда»Пмог запомнить слова Ж. Сталь: "Октавы Тассо поются гондольерами Венеции" ("О Германии"), а также строки А. Шенье, К. Делавиня и многих др. Примечателен контраст между топографически точной, основанной на личном опыте, понятной лишь тем, кто сам ходил по этим местам Петербурга, строфой XLVIII и составленной из общих мест условно-литературной топографией строфы XLIX, ср. также строфу L, вводящую тему двух родин — России и Африки — и поэта — двойного изгнанника, обреченного на одной родине тосковать о другой. 

 

L, 3—Брожу над морем, жду погоды… — К этому стихуПсделал примечание: "Писано в Одессе" (VI, 192), превращающее условную формулу поговорки в интимное и небезопасное признание — намек на план бегства за границу, вынашивавшийсяПв Одессе. 

 

11—Под небом Африки моей… — В первом издании главыПсопроводил этот стих обширным автобиографическим примечанием: 

"Автор, со стороны матери, происхождения африканского. Его прадед Абрам Петрович Аннибал на 8 году своего возраста был похищен с берегов Африки и привезен в Константинополь" (VI, 654–655). 

В изд. 1833 г.Псократил это примечание, заменив его ссылкой: "См. первое издание Евгения Онегина" (VI, 192). 

 

LI, 11—Наследство предоставил им… — См. с. 41–42. 

 

LII, 7—Стремглав по почте поскакал… — См. с. 107–108. 

 

9-10—Приготовляясь, денег ради, 

На вздохи, скуку и обман… 

Ср. в «Дон-Жуане» Байрона (песнь I, строфа 125, 1–3): "Сладко получить наследство, и это высшее счастье — узнать о неожиданной смерти какой-либо древней родственницы или старого кузена, которому стукнуло семьдесят лет". Отъездом героя в деревню к умирающему дяде начинается «Мельмот-скиталец» Метьюрина. 

 

LV, 7—far niente (итальянск.) — «безделие», «ничегонеделание». Выражение это встречалось в речи и эпистолярной прозе современников. Батюшков писал Гнедичу 30 сентября 1810 г.: "3 часа упражняюсь в искусстве убивать время, называемом il dolce far niente" (Батюшков К. Н. Соч., т. III. СПб., 1886, с. 101). Перенесение общеизвестного выражения в поэтический текст представляло смелое стилистическое новаторство. 

 

LVI–LIX — Строфы декларируют два новых дляПи весьма существенных художественных принципа: отказ от лирического слияния автора и героя и разрыв с романтической традицией, требовавшей создания вокруг поэмы атмосферы интимных лирических признаний автора и вовлечения мифологизированной биографии поэта в сложную игру отношений к поэтическим образам. 

 

LVI, 11—Как Байрон, гордости поэт… — Ср.: "Байрон бросил односторонний взгляд на мир и природу человечества, потом отвратился от них и погрузился в самого себя. Он представил нам призрак самого себя. Он создал себя вторично, то под чалмою ренегата, то в плаще корсара, то гяуром…" (XI, 51). 

 

LVII, 8—И деву гор, мой идеал… — Имеется в виду черкешенка, героиня "Кавказского пленника". 

 

9—И пленниц берегов Салгира. — Имеется в виду "Бахчисарайский фонтан".Салгир— река в Крыму. 

 

LIX, 6–8 —Перо, забывшись, не рисует… — РукописиПхарактеризуются обилием авторских зарисовок. См.: Эфрос Абрам. Рисунки поэта. М., 1930; Цявловская Т. Рисунки Пушкина. М., 1970. 

 

LX— Строфа, завершающая первую главу, декларирует важнейшие творческие принципы поэта: свободное движение плана действия (см.: Бочаров С. Г. Поэтика Пушкина. М., «Наука», 1974, с. 26–104) и принцип совмещения противоречий (см.: Лотман Ю. М. Роман в стихах Пушкина "Евгений Онегин". Тарту, 1975, с. 24–29). 

ГЛАВА ВТОРАЯ 

О rus!.. 

          Hor[29]. 

О Русь! 

Первая часть эпиграфа заимствована из Горация (Сатиры, кн. 2-я, сатира 6) и в русском переводе звучит так:О, когда ж я увижу поля! И когда же смогу яТо над писаньями древних, то в сладкой дремоте и в лениВновь наслаждаться блаженным забвением жизни тревожной!(Пер. М. Дмитриева. — В кн.: Квинт Гораций Флакк.Оды, эподы, сатиры, послания. М., 1970, с. 306). 

Двойной эпиграф создает каламбурное противоречие между традицией условно-литературного образа деревни и представлением о реальной русской деревне. Ср. исключенный по цензурным условиям вариант беловой рукописи:В глуши что делать в это времяГулять? — Но голы все местаКак лысое Сатурна темяИль крепостная нищета (VI, 599). 

Одновременно задается типичное для всех последующих глав отношение к литературной традиции: цитатой, реминисценцией или иным путем в сознании читателя оживляется некоторое ожидание, которое в дальнейшем не реализуется, демонстративно сталкиваясь с внелитературными законами действительности. 

Ср. каламбурное использование той же цитаты из Горация (независимо от пушкинского текста) в "Анри Брюларе" Стендаля — о событиях конца 1799 г.: "…в Гренобле ожидали русских. Аристократы и, кажется, мои родные говорили: О Rus, quando ego te aspiciam!" (глава XXIV).ГорацийФлакк (65-8 до н. э.) — римский поэт. 

 

I— В строфе отразились черты знакомогоПпейзажа Михайловского, однако деревня Онегина является не копией какой-либо реальной, известной Пместности, а художественным образом. 

 

14—Приют задумчивых Дриад. —Дриады (древнегреч.) — лесные духи, им приписывался женский облик (нимфы деревьев). 

 

II, 1—Почтенный замок был построен… — Наименование помещичьего дома «з?мком», видимо, связано с ощутимой и для автора, и для читателей параллелью между приездом Мельмота, героя романа Метьюрина, взамок, дяди, и приездом в деревню Онегина, а также и реминисценциями из Байрона ("британской музы небылицы" —III, XII, 5).Такая параллель, с одной стороны, имела иронический характер, а с другой — подсказывала ложное ожидание напряженно-авантюрного развития сюжета, которое традиционно должно было следовать после прибытия героя в «замок». Эффект "обманутого ожидания", на который рассчитывалП,блестяще удался: большинство современников, читателей второй главы, жаловались на отсутствие действия. Катенин писалП 14марта 1826 г.: "Деревенский быт в ней так же хорошо выведен, как городской — в первой; Ленский нарисован хорошо, а Татьяна много обещает. Замечу тебе однако (ибо ты меня посвятил в критики), что по сие время действие еще не началось; разнообразие картин и прелесть стихотворения, при первом чтении, скрадывают этот недостаток, но размышление обнаруживает его" (XIII, 269). Аналогичные упреки высказывались неоднократно. 

 

6—В гостиной штофные обои… —Штоф— тканая шелковая материя, употреблявшаяся для обивки стен. Стихи воспроизводят образ типичного интерьера русского дворянского дома середины XVIII в. (видимо, того времени, когда дядя Онегина, который "лет сорок с клюшницей бранился" (II, III, 3),поселился в деревне). Штофные обои и пестрые изразцы типичны для XVIII в. Конец моды на штофные обои совпал с революционными событиями во Франции. "В области моды и вкуса<…>находится и домашнее убранство или меблировка. И по этой части законы предписывал нам Париж. Штофные обои в позолоченных рамах были изорваны, истреблены разъяренною чернью, да и мирным его мещанам были противны, ибо напоминали им отели ненавистной для них аристократии" (Вигель, т. I, с. 178–179). В начале XIX в. вошло в моду красить стены комнат, а в богатых домах — покрывать их росписями в античном духе. Ср. в "Романе в письмах": "Ты не можешь вообразить, как странно читать в 1829 году роман писанный<в> 75-м. Кажется, будто вдруг из своей гостиной входим мы в старинную залу, обитую штофом…" (VIII, I, 49–50). Ср.: "У бабушки и в доме все было по-старинному, как было в ее молодости, за пятьдесят лет тому назад<счет идет от 1824 г. — Ю. Л.>:где шпалеры штофные, а где и просто по холсту расписанные стены, печи<…>из пестрых изразцов" (Рассказы Бабушки. Из воспоминаний пяти поколений, зап. и собр. ее внуком Д. Благово. СПб., 1885, с. 380). 

 

7—Царей портреты на стенах… — В беловой рукописи помета: "Дл<я>ценз<уры>:Портреты дедов на стенах" (VI, 557).В таком виде стих печатался в прижизненных изданиях. 

 

III, 6—Два шкафа, стол, диван пуховый… — обычный набор мебели в гостиной провинциального помещика (см. с. 69–70). Мебель эта, как правило, изготовлялась домашними мастерами. 

Диван, набитый пухом, — известная степень комфорта, как и штофные обои, свидетельствующая, что в свое время (1770-е гг.) дом дяди Онегина был обставлен в соответствии с требованиями моды. 

 

11—Кувшины с яблочной водой… — См. с. 209–210. 

 

12—И календарь осьмого года… — Адрес-календарь — ежегодное справочное издание, содержащее общую роспись чинов Российской империи. "Календарь осьмого года" назывался "Месяцеслов с росписьючиновных особ, или Общий штат Российской империи на 1808 г." и состоял из двух частей: "Власти и места центрального управления и ведомства" и "Власти и места управления губернского и проч.". Календарь был незаменимым справочником при подаче прощений и обращении к государственным инстанциям, а также позволял следить за служебным продвижением знакомых и родственников. Содержащиеся в той же книге астрономические календари часто использовались как записные книжки и семейные летописи. 


Страница 13 из 32:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12  [13]  14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   Вперед 

Авторам Читателям Контакты