Главная
Каталог книг
Российская Демократическая Партия "ЯБЛОКО"
образование


Оглавление
Афанасьев Николаевич - Поэтические воззрения славян на природу
Григорий Амелин - Лекции по философии литературы
Григорий Амелин, Валентина Мордерер - Миры и столкновенья Осипа Мандельштама
Григорий Амелин, Валентина Мордерер - Письма о русской поэзии
Литературный текст: проблемы и методы исследования. Мотив вина в литературе
Тарас Бурмистров - Россия и Запад
Нора Галь - Слово живое и мертвое
Петр Вайль, Александр Генис - Родная Речь. Уроки Изящной Словесности
Евгений Клюев - Между двух стульев
Лотман Юрий - Комментарий к роману А. С. Пушкина "Евгений Онегин"
Лотман Ю.М. - Структура художественного текста
Ю. M. Лотман - Беседы о русской культуре
Лотман Ю.М. - О поэтах и поэзии: анализ поэтического текста
Милн Алан Александр - Дом в медвежьем углу
Сарнов Бенедикт - Занимательное литературоведение, или Новые похождения знакомых героев
Петр Вайль - Гений места
Борис Владимирский - Венок сюжетов
Арсений Рутько - У зеленой колыбели

Выделение истории дня светского франта как особой сатирической темы (ср. сатирическое послание Я. Н. Толстого "К петербургскому жителю". — В сб.: Мое праздное время.СПб., 1821; параллели между стихотворением Я. Н. Толстого — приятеляПпо "Зеленой лампе" — и строфами, посвященными дню Онегина, дают картину убедительных соответствий, см.: Бродский, с. 85–86) вполне закономерно в контексте общественных настроений 1820-х гг. Жизнь петербургского франта подчинялась общему закону дворянской культуры — стремлению к ритуализации быта, почти полностью исключавшей возможность индивидуального распорядка дня. В этом смысле жизнь франта приближалась к таким, казалось бы, далеким от нее и строго организованным формам, как быт офицера или течение «работ» в масонской ложе. Во всех этих случаях последовательность моментов (дня или заседания) строго устанавливалась и не подлежала индивидуальным вариациям. Поколение декабристов, выдвинув требования для человека активно формировать свое поведение и лично отвечать за поступки, резко воспротивилось ритуализации быта. "Деятельной праздности" светского ритуала противопоставлялось свободное уединение, кабинетная работа мысли. И парад, и масонская ложа стали восприниматься как тягостные и бессодержательные обряды. Мишенью сатирических стрел делается механическое однообразие раз навсегда заведенного светского ритуала, тема "потери времени". 

 

XV, 1—Бывало, он еще в постеле… — Распорядок дня франта сдвинут по отношению к средним нормам светского времяпрепровождения. День Онегина начинается позже обычного ("проснется за-полдень"). Ср.: 

"В высшем обществе день начинался довольно рано: в 10 часов вставали, обед происходил обыкновенно в 4–5 часов" (Северцев Г. Т. Петербург в XIX веке. — "Историч. вестник", 1903, май, с. 621). См. с. 73–79. 

 

5—Там будет бал, там детский праздник. —Детский праздник— бал для подростков. «Дамами» на детских праздниках были 13-16-летние барышни, приезжавшие в сопровождении матерей. Однако возраст «кавалеров» мог быть самый разнообразный. Ср. описание "детского праздника" у Иогеля в "Войне и мире" (т. II, ч. 1, гл. 12). Детские праздники начинались и оканчивались раньше обычных балов, так что молодой человек мог успеть еще заехать с детского праздника в театр, а затем поехать на бал. 

 

10—Надев широкий  б о л и в а р… — Курсив и фамильярно-метонимическая замена шляпы именем прославившего ее политического деятеля указывают на сознательное использованиеПжаргонизма из диалекта франтов. Боливар Симон (1783–1830) — вождь национально-освободительного движения в Латинской Америке, кумир европейских либералов 1820-х гг. Судя по иконографическим материалам,Пносил шляпу ? la Bolivar. Ср. в романе В. Гюго «Отверженные»: "Это происходило во времена борьбы южноамериканских республик с испанской короной, борьбы Боливара с Морильо. Шляпы с узкими полями составляли принадлежность роялистов и назывались «морильо», либералы облюбовали шляпы с широкими полями, носившие название «боливаров» (ч.I, книга V, глава XII). 

 

11 —Онегин едет на бульвар… —Бульвар (см. с. 79) — Невский проспект в Петербурге до весны 1820 г. был засажен посередине аллеей лип и в бытовой речи именовался бульваром. Около двух часов дня он был местом утренней прогулки людей "хорошего общества"."…Чем ближе к двум часам, тем уменьшается число гувернеров, педагогов и детей: они наконец вытесняются нежными их родителями, идущими под руку с своими пестрыми, разноцветными, слабонервными подругами" (Н. В. Гоголь, "Невский проспект"). 

 

13- 14—Пока недремлющий брегет 

Не прозвонит ему обед. 

Брегет— часы фирмы парижского механика Брегета (вернее, Бреге) Абрахама-Луи (1747–1823). Поведение Онегина во многом не совпадает с нормами дендизма, отклоняясь в сторону традиционного поведения русского щеголя-петиметра. Ср. употребление часов "безмозглым петиметром" в «Щепетильнике» Лукина: "…они будут его разбужать по полуночи в двенадцатом часу и позже;<…>будут показывать время, когда должно ему скакать на свидание с любовницею…" (Русская комедия и комическая опера XVIII века. М.-Л., 1950, с. 101–102). 

Ср., с другой стороны, в "Пелэме…" Бульвер-Литтона: " — Скажите, мистер Пелэм, а вы уже купили часы у Бреге? — Часы? — переспросил я. Неужели вы полагаете, что я стал бы носить часы? У меня нет таких плебейских привычек. К чему, скажите на милость, человеку точно знать время, если он не делец, девять часов в сутки проводящий за своей конторкой и лишь один час — за обедом? Чтобы вовремя прийти туда, куда он приглашен? — скажете вы; согласен, но — прибавил я, небрежно играя самым прелестным из моих завитков, — если человек достоин того, чтобы его пригласить, он, разумеется, достоин и того, чтобы его подождать" (Бульвер-Литтон, с. 74). 

Прозвонит ему обед. — Карманные часы "с репетицией" были снабжены механизмом, который, если надавить на специальную пружинку, «отзванивал» время. Таким образом, время можно было узнавать, не раскрывая крышки, прикрывавшей циферблат. Мода на часы фирмы «брегет» поддерживалась не только их точностью, но и тем, что А.-Л. Бреге никогда не производил двух одинаковых часов. Каждый образец был уникальным. В музейном собрании Московского Кремля хранится брегет с семью циферблатами, показывающий часы, минуты, месяцыреволюционного (часы производства 1792 г.) и григорианского календарей, дни недели и декады. 

 

XVI, 2—"Пади, пади!" — раздался крик… — "Пади!" — крик форейтора, разгоняющего пешеходов. Быстрота езды по людным улицам составляла признак щегольства. "…Все, что было аристократия или претендовало на аристократию, ездило в каретах и колясках четвернею, цугом, с форейтором. Для хорошего тона, или, как теперь говорят, для шика, требовалось, чтобы форейтор был, сколь можно, маленький мальчик, притом чтобы обладал одною, насколько можно, высокою нотой голоса<…>Ноту эту, со звуком и!.. обозначающим сокращенное «поди», он должен был издавать без умолку и тянуть как можно долее, например, от Адмиралтейства до Казанского моста. Между мальчиками-форейторами завязалось благородное соревнование, кто кого перекричит…" (Пржецлавский О. А. Воспоминания. — Помещичья Россия… с. 67–68). 

 

5— 6 —К Talon помчался: он уверен, 

Что там уж ждет его Каверин. 

Ресторан Талон существовал до весны 1825 г. Он находился на Невском проспекте (ныне Невский 15, в его помещении теперь находится кинотеатр "Баррикада"). Каверин Петр Павлович (1794–1855) — приятельПв лицейские и петербургские годы. Учился в Геттингене (1810–1811), служил в лейб-гусарском и Павлоградском гусарском полках. Был известен разгульным поведением и свободомыслием, член Союза Благоденствия. См. стихотворенияП "К портрету Каверина" и "К П. П. Каверину". 

Весельчак, известный повеса, легко делавший и плохо отдававший долги, гусар и дуэлянт, Каверин был одновременно членом "Зеленой лампы", другом Н. Тургенева (несмотря на недоразумения, вызванные его беспечностью в денежных делах), Грибоедова, Пушкина, Вяземского и Лермонтова. Лучше всего Каверина характеризует письмо Н. Тургенева к брату Сергею от 29 мая 1818 г. Рассказав о крепостнических выходках своего двоюродного брата "гнусного Бориса", Н. Тургенев продолжает: "Сравни же с этим поступок  п о в е с ы  <подчеркнуто Н. Тургеневым. — Ю. Л.>Каверина, к которому кучер принес 1000 рублей и просил за это свободы. Он ему отвечал, что дал бы ему свои 1000 р. за одну идею о свободе: но, не имея денег, дает ему отпускную" (Декабрист Н. И. Тургенев. Письма к брату С. И. Тургеневу. М.-Л., 1936, с. 261). Сводя Онегина с Кавериным,Пвводил героя в свое собственное близкое окружение. 

 

7-14—Вошел: и пробка в потолок… — Стихи нагнетают одновременно бытовые и литературные детали:вино кометы— шампанское урожая 1811 г., года кометы (см.: Кузнецов Н. Вино кометы. — Пушкин и его современники, вып. XXXVIII–XXXIX. Л., 1930, 71–75).Roast-beefокровавленный— ср. в стихотворении Парни: "Goddam!": "…le sanglant roast-beef<…> le jus d'Ai"; "кровавый ростбиф" — блюдо "английской кухни", модная новинка в меню конца 1810-х — начала 1820-х гг.,из Стразбурга пирог— паштет из гусиной печени, который привозился в консервированном виде (нетленный), что было в то время модной новинкою (консервы были изобретены во время наполеоновских войн).Лимбургский сыр— импортировавшийся из Бельгии очень острый сыр, с сильным запахом. Лимбургский сыр очень мягок и при разрезании растекается (живой),ср. другое объяснение: "покрытый слоем "живой пыли", образуемой микробами" (Словарь языка Пушкина, т. I, с. 790). 

 

XVII, 8—Почетный гражданин кулис… — В 1810-1820-е гг. понятие «театрал» включало не только представление о завсегдатае театра, знатоке и ценителе игры актеров. Театрал поддерживал дружеские отношения с актерами, покровительствовал тем или иным актрисам, организуя в партере «партии» их поклонников, гордился любовными связями за кулисами и принимал активное участие в театральных интригах, «ошикивая» или «охлопывая» актеров и актрис. Главы театральных «партий», такие, как Катенин и Гнедич, были авторитетными ценителями актерской игры и наставниками в вопросах декламации. Однако основную массу театралов составляли люди, для которых принципиальные вопросы искусства отступали на второй план перед закулисными интригами (см.: Жихарев С. П. Записки современника. М.-Л., 1955, с. 557–634).П,которого участие в "Зеленой лампе" и дружба с Н. Всеволожским, П. Мансуровым, Д. Барковым и другими ввела в круг театральных интересов и закулисных знакомств, пережил период, когда и его можно было назвать "почетным гражданином кулис" (ср. стихи 13–14 в следующей, XVIII строфе). Связь XVII строфы с воспоминаниями о "Зеленой лампе" устанавливается текстуально. Ср. характеристику Всеволожского в черновом варианте послания Я. Н. Толстому:…гражданин кулис,Театра злой летописатель,Очаровательниц актрисНепостоянный обожатель(II, 2, 776). 

(См. также: Гроссман Леонид. Пушкин в театральных креслах. — Гроссман. Собр. соч. т. I. M., 1928, с. 243–384; Королева Н. Декабристы и театр. Л., 1975). Однако статьяП "Мои замечания об русском театре" (XI, 9-13) показывает, что уже в 1820 г. он перерос театральную групповщину, и образ молодого театрала, который "гуляет по всем десяти рядам кресел, ходит по всем ногам, разговаривает со всеми знакомыми и незнакомыми" (там же, 9), хвастаясь закулисными связями, стал вызывать у него иронию. Сочетание лиризма и иронии характерно и для строф, рисующих Онегина в театре. 

 

10—Где каждый, вольностью дыша… —Вольностью дыша— галлицизм respirer l'air la libert?. В прижизненных изданиях — цензурная замена "критикой дыша". Ср. слова Рылеева на Сенатской площади 14 декабря 1825 г.: "Мы дышим свободою" (Воспоминания Бестужевых. М.-Л., 1951, с. 37, 41). 

 

12-13—Обшикать Федру, Клеопатру, Моину вызвать… 

Пдает суммарную картину типичных театральных ролей эпохи. Точное определение пьес, которые здесь имеются в виду, затруднительно.Федра— персонаж из оперы — переделки известной одноименной трагедии Расина. Ср.: "18 декабря [1818. — Ю. Л.] была представлена в бенефис Сандуновой лирич<еская>опера в 3 дейст<виях>в стихах, «Федра» (из театра Расина), перевод Пет. Ник. Семенова, музыка соч. Лемаена и Штейнбельта" (Арапов П. Летопись русского театра. СПб., 1861, с. 272).Клеопатра— установить, какую роль имел в видуП,не удалось.Моина— героиня трагедии Озерова «Фингал». "30 декабря<1818. — Ю. Л.>в роли Моины" выступала второй раз молодая актриса А. М. Колосова. "В Моине она была пластично прелестна и долго шли толки об ее игре" (там же).П,видимо, посетил оба спектакля. Попытки связать все три роли непременно с балетом в свое время вызвали протест Б. В. Томашевского (см.: "Лит. наследство", т. 16–18, 1934, с. 1110), однако продолжались и впоследствии: А. А. Гозенпуд видит в строках 12–13 намек на балет "Тезей и Ариадна" (см.: Гозенпуд А. А. Музыкальный театр в России, I. Л., 1959, с. 343–344). Однако соображения эти недостаточно убедительны. 

Театр в пушкинскую эпоху не только зрелище, но и место общественных собраний и определенный форум независимой общественной жизни. Актеры императорских театров, подчиняясь официальному ведомству, в известном смысле воспринимались как лица, несущие некоторую степень государственного авторитета. Наблюдение за порядком в театре было вверено полиции как одна из существенных ее обязанностей. Одновременно, актеры, как деятели искусства, были зависимы от одобрения публики, которая имела право выражать свое мнение шумными знаками. Широкая осведомленность публики в закулисных интригах, протекциях, оказываемых тем или иным актрисам со стороны театральной дирекции или известных сановников, легко придавала овациям и свисткам оттенок политических акций. В 1822 г. приятельП,П. А. Катенин, был выслан из Петербурга за демонстрацию в театре против любовницы петербургского генерал-губернатора Милорадовича — актрисы М. А. Азаричевой. УПнеоднократно бывали ссоры в театре, приводившие к неприятностям с полицией (его ссора в 1818 г. с Перевозчиковым вызвала донос полицмейстера Горголи и причинилаПмного беспокойства) и дуэлям (напр., с майором Денисевичем). Театральному поведениюПбыл свойствен эпатирующий тон, в черновых вариантах XVII строфы приписанный Онегину: "Он бурный"; "Ежову вызвать…" (VI, 229). Е. И. Ежова — второстепенная актриса, гражданская жена Шаховского, объект насмешек арзамасцев. 

 

XVIII, 1—Волшебный край! там в стары годы… — Последние годы, проведенные перед ссылкойПв Петербурге (совпадающие со временем действия первой главы), были периодом его исключительно напряженных театральных интересов и проходили под впечатлением оживленной полемики о комедии на страницах русских журналов. Имена, названныеПв XVIII строфе, неизбежно вызывали у читателя той поры ассоциации с острой перепалкой между театральными «партиями», распределявшими аплодисменты и свистки в зале, и столкновениями литературных группировок. Памятником активного участияПв этой борьбе остался набросок: "Мои замечания об русском театре" (XI, 9 13). "Вовлеченный в борьбу арзамасцев с Шаховским, Пушкин с начала своей литературной деятельности был в оппозиции к Шаховскому, но затем под влиянием Катенина познакомился и сблизился с ним, стал посетителем его салона. Несмотря на отрицательное отношение к некоторым пьесам Шаховского (например, к "Пустодомам"), Пушкин продолжал интересоваться Шаховским и его кружком и в годы ссылки" (Мордовченко Н. И. Русская критика первой четверти XIX века. М.-Л., 1959, с. 245). В 1819 г. наметился отходПот односторонне «арзамасской» ориентации и сближение его с катенинским лагерем. Однако в определенном отношении взглядыПсовпадали с критикой Катенина А. Бестужевым в 1819 г. "Когда Пушкин писал о стихах Катенина, "отверженных вкусом и гармонией", он явно был единомышленником Бестужева<…>В основных вопросах, разделявших обе стороны, Пушкин был не на стороне Катенина. В споре о Семеновой Пушкин был против Катенина, в споре о славянизмах он был, конечно, последовательным арзамасцем. Единственно, в чем Пушкин расходился со своими единомышленниками, это в оценке Озерова…" (Томашевский, I, с. 290–291). 

На этом фоне сложилась та глубоко независимая от групповых интересов картина истории русского театра, которая изложена в XVIII строфе. XVIII в. представлен именами Фонвизина и Княжнина (Сумароков, к которомуПотносился отрицательно, обойден). Здесь интересно, во-первых, то, что на первый план выдвинута комедия: Фонвизин назван раньше Княжнина, да и этот, последний, возможно, упомянутПкак автор "Несчастья от кареты".П,как и критики-романтики, не видел в трагедии XVIII в. национального начала и противопоставлял ей в этом отношении комедию. Фонвизин — постоянный спутникПна всем протяжении его творчества. До "Капитанской дочки" включительно (см. с. 279) всякое обращение к XVIII в. вызывает уПобразы Фонвизина. 

 

4—И переимчивый Княжнин… —КняжнинЯков Борисович (1742–1791) — драматический писатель, автор трагедий «Росслав», "Вадим Новгородский", комедий «Хвастун», "Чудаки", "Несчастье от кареты", комической оперы «Сбитенщик» и др.Потносился к творчеству Княжнина холодно, хотя и интересовался им, как жертвой самовластия ("Княжнин умер под розгами" — XI, 16) и автором "Вадима Новгородского". Эпитет «переимчивый» связан с упреками в заимствовании сюжетов из репертуара французского театра и намекает на сатирическое изображение Княжнина в комедиях Крылова (см.: Гуковский Г. А. Крылов и Княжнин, XVIII век, сб. 2. М.-Л., 1940, с. 142–152). 

 

5-7—Там Озеров невольны дани 

Народных слез, рукоплесканий 

С младой Семеновой делил… 

ОзеровВладислав Александрович (1769–1816) — драматург, автор пользовавшихся перед войной 1812 г. шумным успехом трагедий "Эдип в Афинах" (1804), «Фингал» (1805), "Дмитрий Донской" (1807). Творчество его пропагандировалось карамзинистами (ср. статью П. А. Вяземского "О жизни и сочинениях В. А. Озерова"). 

В 1816 г.Поценивал Озерова положительно (I, 197). Однако в 1819 г. он высказался об Озерове более сдержанно, объяснив его успех игрой Семеновой: "Она украсила несовершенные творения несчастного Озерова" (XI, 10). Такой оценкой и объясняется то, что успех Озерова вEOназван "невольны дани народных слез, рукоплесканий".СеменоваЕкатерина Семеновна (1786–1849) — трагическая актриса, ученица Гнедича.Писключительно высоко ценил ее драматический талант (см.: "Мои замечания об русском театре", XI, 9-13). С именем Семеновой был связан острый спор, возникший в театральнойкритике в 1819 г. Дебют Колосовой, которую Катенин и его последователи выдвигали на место первой русской трагической актрисы, обострил конфликт литературных группировок. В театральном зале сложилась "партия Семеновой" и "партия Колосовой". Успех Семеновой в роли Медеи 15 мая 1819 г. был шумно отмечен журналами. В "Сыне Отечества" появилась восторженная статья Я. Толстого, за ней последовала другая (NN, вероятно, H. H. Гнедича), столь же положительная.Празделял мнение о превосходстве Семеновой. Упоминание Озерова и Семеновой, казалось, придавало строфе антикатенинскую окраску. Тем резче выступали следующие стихи, высоко оценивающие роль Катенина и Шаховского в истории театра. 

 

8—Там наш Катенин воскресил… —КатенинПавел Александрович (1792–1853) — активный участник движения декабристов, руководитель Военного общества (см.: Оксман Ю. Вступит, статья к "Воспоминаниям П. А. Катенина о Пушкине". — "Лит. наследство", 1934, т. 16–18, с. 624–625), теоретик группы "младших архаистов". 

 

9—Корнеля гений величавый… — первоначально было: "Эсхила Гений величавый" (VI, 259), что намекало на пристрастие Катенина к идее высокого трагического театра. ОднакоПпредпочел биографически более конкретную ссылку на Корнеля. Катенин опубликовал монолог Цинны из одноименной трагедии Корнеля, политически заострив его при переводе и превратив в яркое декабристское стихотворение ("Сын отечества", 1818, № 12), и перевод трагедии Корнеля «Сид» (1822).КорнельПьер (1606–1684) — один из основоположников и корифеев французского классицизма. 

 

10—Там вывел колкий Шаховской… —ШаховскойАлександр Александрович (1777–1846) — драматург, режиссер и театральный деятель — был объектом сатирических нападок со стороны арзамасцев, в том числе и молодогоП.Шаховской, считая, что комедия должна быть злой, злободневной, выводящей на сцене карикатурные образы современников, был создателем ряда пьес, вызвавших театральные скандалы ("Новый Стерн" — против Карамзина, 1805; "Липецкие воды" — против Жуковского, 1815 и др.). Эпитет «колкий» (франц. caustique — насмешливый) точно определял литературную программу Шаховского, который несколько позже, подхватив брошенную ему арзамасцами кличку "новейшего Аристофана", создал в 1825 г. комедию "Аристофан, или Представление комедии «Всадники», создающую возвышенно-гражданственный образ автора «колких» комедий. 

 

12—Дидло венчался славой… —ДидлоКарл (1767–1837) — известный петербургский балетмейстер. О нем см.: Слонимский Ю. Балетные строки Пушкина. Л., 1974, с. 49–63. 

 

XIX, 1 —Мои богини! что вы? где вы? — Активное посещениеПтеатра приходится на 1817–1820 гг. В это времяПтесно сближается с кружком молодых театралов, объединенных в общество "Зеленая лампа". Общество соединяло театральные интересы с политическими и находилось в определенной зависимости от Союза Благоденствия. Театральные интересы были неотделимы от многочисленных увлечений актрисами и балеринами. Так, Никита Всеволожский был влюблен в 15-летнюю балерину Авдотью Свешникову; другой «лампист», другПМансуров, — в ее ровесницу, балерину Марию Крылову. В 1819 г.Пувлекся Е. С. Семеновой. 

 

6—Узрю ли русской Терпсихоры… 

Терпсихора— (древнегреч. мифолог.) — муза танца. 

 

XX, 1–3 —Театр уж полон; ложи блещут; 

Партер и кресла, все кипит; 

В райке нетерпеливо плещут… 

Спектакли в петербургских театрах начинались в 6 час. вечера. Ложи посещались семейной публикой (дамы могли появляться только в ложах) и часто абонировались на целый сезон.Партер— пространство за креслами; здесь смотрели спектакль стоя. Билеты в партер были относительно дешевы, и он посещался смешанной публикой, в том числе завзятыми театралами.Кресла— несколько рядов кресел устанавливалось в передней части зрительного зала, перед сценой. Кресла обычно абонировались вельможной публикой. Частое появлениеП "в креслах" сердило его сурового друга Пущина: "…Пушкин, либеральный по своим воззрениям, имел какую-то жалкую привычку изменять благородному своему характеру и очень часто сердил меня и вообще всех нас тем, что любил, например, вертеться у оркестра около Орлова, Чернышева, Киселева и других<…>.Случалось из кресел сделать ему знак, он тотчас прибежит" (Пушкин в воспоминаниях современников, т. 1, с. 98). Однако левую сторону кресел занимали либералы (разумеется, те, кто мог, как Онегин, позволить себе относительно дорогой билет "в кресла".Птакой возможности не имел), которые "составили в ту пору свое общество в Большом театре, называя себя в шутку левым флангом. Оно состояло из нескольких молодых людей, военных и статских, которые имели свои абонированные кресла в первых рядах на левой стороне театра" (Арапов П. Летопись русского театра. СПб., 1861, с. 290–291).Раек— верхняя галерея — местопребывание демократического зрителя. ОпределенияПрезко разграничивают состав и поведение различных частей зала: ложи блещут орденами и звездами мундиров, бриллиантами дам; партер и кресла — в движении (театральный хороший тон предписывал входить в зал в последнюю минуту, а появление людей света требовало выполнения этикета: обмена приветствиями, ритуала поклонов и бесед). Демократическая публика хлопает, требуя начать спектакль. 

 

5-14—Блистательна, полувоздушна… Стоит Истомина… —ИстоминаАвдотья Ильинична (1799–1848) — прима-балерина петербургского балета.Ппережил увлечение Истоминой. Шумную известность Истоминой доставила трагическая дуэль из-за нее В. В. Шереметьева и А. П. Завадовского. Дуэль, в которую были вовлечены Каверин, Грибоедов и Якубович, взволновалаП,и он неоднократно возвращался к ней в своем творчестве. 

Пне описывает в строфах XX–XXII какой-либо один реальный спектакль, а создает художественный образ русского балета той поры. В описании танца Истоминой можно видеть черты таких постановок, как опера «Телемак» (Истомина танцевала с кордебалетом нимф, опера шла на Петербургской сцене в 1818 и 1819 гг.), балет "Пастух и Гамадриада" и др. (см.: Слонимский Ю. Балетные строки Пушкина. Л., 1974, с. 34). Однако тот же автор показал, что в строфе XXII имеется в виду "китайский балет" Дидло "Хензи и Тао" (там же, с. 79–87). 30 октября 1819 г.П,опоздав на этот спектакль, вел в театре антиправительственные разговоры. 

 

XXI, 3–4 —Двойной лорнет скосясь наводит 

На ложи незнакомых дам… 

Двойной лорнет— употреблявшийся в театре прибор, состоявший из двух подвижных линз на платформе. Укреплялся на пальце с помощью кольца (см.: "Русский пустынник", 1817, № 4, с. 75–76). Рассматривать не сцену, а зрительный зал (к тому же еще —незнакомых дам) — дерзость поведения щеголя, глядеть «скосясь» — также оскорбительно для тех, на кого смотрят. Ср. в «Щепетильнике» Лукина описание щегольского поведения: "Миронработник (держа в руке зрительную трубку):<…>,здесь в них один глаз прищуря, не веть цаво-та смотрят. Да добро бы, брацень, из-дали, в то нос с носом столкнувшись, устремятся друг на друга" (Русская комедия и комическая опера XVIII века. М.-Л., 1950, с. 99). Притворная близорукость была одним из признаков щеголя. Особенно неприличным считалось смотреть через очки или лорнет на дам. Ср. близкое к пушкинскому описание поведения щеголя у Николева:Кто смотрит на красу, прищуря глаз в лорнет,Хоть в помощи его и надобности нет;Хоть зорче сокола, но в моде близоруки…(Поэты XVIII века, т. 2. Л., 1972, с. 24). 

Дельвиг вспоминал, что в Лицее воспитанникам запрещалось носить очки (юноше смотреть на старших через оптические стекла — дерзость), и поэтому все женщины казались ему прекрасными. Выйдя из Лицея, он был разочарован. Эта острота раскрывает природу представления, связывающего очки и дерзость: оптика позволяет усматривать недостатки там, где невооруженный глаз видит красоту и величие. Фельдмаршал И. В. Гудович, московский главнокомандующий, по свидетельству Вяземского, был "настойчивый гонитель очков": "Никто не смел являться к нему в очках; даже и в посторонних домах случалось ему, завидя очконосца, посылать к нему слугу с наказом: нечего вам здесь так пристально разглядывать; можете снять с себя очки" (Вяземский, Старая записная книжка, с. 135). Выходкой против щеголей было появление в Москве в 1802 г. во время гуляния 1 мая лошади в очках, которую вел некто, наряженный крестьянином. "Московские ведомости" об этом сообщали: "Между очками по переносью на красном сафьяне подписано крупными литерами: "а только трех лет".Лошадь в очках возбудила и общий смех, и общее любопытство, и кто ни спрашивал у поселянина, зачем лошадь в очках, он всем постоянно отвечал, что в его селе все лошади видят, а молодые непременно смотрят в очки. Правду, или нет сказал мужик, остается решить молодым знатокам в деле окулярном" ("Московские ведомости", 1802, № 36, "Смесь"). Появление этой заметки "без ведома и согласия начальства" явилось причиной неудовольствия московского военного губернатора И. П. Салтыкова — сатира в официальном издании казалась ему неуместной (см.: "Русский архив", 1897, № 5, с. 117). 


Страница 11 из 32:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10  [11]  12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   Вперед 

Авторам Читателям Контакты