Главная
Каталог книг
Российская Демократическая Партия "ЯБЛОКО"
образование


Оглавление
Афанасьев Николаевич - Поэтические воззрения славян на природу
Григорий Амелин - Лекции по философии литературы
Григорий Амелин, Валентина Мордерер - Миры и столкновенья Осипа Мандельштама
Григорий Амелин, Валентина Мордерер - Письма о русской поэзии
Литературный текст: проблемы и методы исследования. Мотив вина в литературе
Тарас Бурмистров - Россия и Запад
Нора Галь - Слово живое и мертвое
Петр Вайль, Александр Генис - Родная Речь. Уроки Изящной Словесности
Евгений Клюев - Между двух стульев
Лотман Юрий - Комментарий к роману А. С. Пушкина "Евгений Онегин"
Лотман Ю.М. - Структура художественного текста
Ю. M. Лотман - Беседы о русской культуре
Лотман Ю.М. - О поэтах и поэзии: анализ поэтического текста
Милн Алан Александр - Дом в медвежьем углу
Сарнов Бенедикт - Занимательное литературоведение, или Новые похождения знакомых героев
Петр Вайль - Гений места
Борис Владимирский - Венок сюжетов
Арсений Рутько - У зеленой колыбели

______________ 

* Sцgin'n собирает яд в чашу и, когда она наполнится - выливает ее; в этот краткий промежуток времени капли яда падают на лицо узника, и от его судорожных корчей колеблется земля. 

**Ган, 106. 

***Терещ., VI, 104. 

****Рус. Вест. 1864, XI, 6-7. 

*****В пророческой песне валы (вещей жены) сказано: 

Schwarz wird die Sonne, 

Die Erde sinkt ins Meer, 

Won Himmel fallen 

Die heitern Sterne,и т. дал. 

******В песне Oegisdrecka (пирушка Эгира) Локи грозит Тору: "не станешь так храбриться, когда надо будет противустать волку, который проглотит отца побед!" (Одина). В разговоре Одина с Вафтрудниром на вопрос: что будет с Одином при конце вселенной? - великан отвечал: "волк проглотит отца богов". - Симрок, 26,59. 

******* Ibid., 9-11, 284-9; D. Myth., 224-5,668-670, 963; Roggenwolf u. Roggenhund, 45. 

********Причитанье, сопровождающее детскую игру "Wolf und Schafe", изображает волка прикованным между двумя железными шестами в царстве солнца и месяца ( = на небе); разрывая цепи ("der stьrm bricht los"), волк похищает овец, т. е. бурный вихрь разносит облака-барашки (eirrocumuli). При затишье ветры представлялись скованными узниками (см. стр. 158), а во время грозы они получали свободу. В Германии говорят "heute Schдfchen, morgen wцlfe" = сегодня на небе облака-барашки, а завтра соберется гроза (Roggenwolf u. Roggenhund, 33-39). 

Загорится матушка сыра земля, 

С востока загорится до запада, 

С полудён загорится да до ночи, 

И выгорят горы с раздольями, 

И выгорят лесы темные. 

И сошлет Господи потопие (391) 

И вымоет матушку сыру землю, 

Аки харатью белую, 

Аки скорлупу яичную, 

Аки девицу непорочную. 

И сойдет Михаил-архангел-батюшко, 

Вострубит в трубоньку золоту: 

пойдут гласы по всей земле, разбудят мертвых и вызовут их из гробов*. 

______________ 

*Ч. О. И. и Д., год 3, IX, 200-5. 

Замечательное согласие с Эддою! всемирный пожар оканчивается потопом; омытая, обновленная земля выходит из вод чистою, "аки дева непорочная"; золотая труба архангела заменила собою более древнее представление о громозвучном роге Геймдалля: это метафора небесного грома, который пробуждает к жизни творческие силы природы, оцепененные дыханием зимы (= смерти) и спящие в гробах-тучах (см. выше стр. 163). 

Народные предания соединяют с волком и тот охотничий характер, какой присваивался мифической собаке, - так как оба эти зверя послужили для олицетворения одинаковых стихийных явлений. У немцев есть сказание, что Бог назначил волкам быть его ловчими псами; основываясь на этом, должно думать, что волки Одина обязаны были помогать ему в дикой охоте*. На Украине и в Литве волки называются хортами св. Юрия (Юровыми собаками), и без его разрешения они не могут тронуть ни единой скотины**. С другой стороны, демоническая роль волка возлагалась иногда на собаку. По указанию г. Костомарова***, южнорусы в созвездии Большой Медведицы видят запряженных коней (Воз); черная собака каждую ночь силится перегрызть упряжь и чрез то разрушить весь строй мироздания, но не успевает в своем пагубном деле: перед рассветом побежит она к студенцу, чтобы утолить жажду, а тем временем упряжь снова срастается. Рассказывают и так: есть на небе три сестрицы-зоряницы (вечерняя, полуночная и утренняя), приставленные сторожить пса, который прикован у Малой Медведицы на железную цепь и всячески старается перегрызть ее; когда цепь будет порвана - тогда и кончина мира****. В том же созвездии Большой Медведицы болгары усматривают волка, который грозит смертию двум волам, запряженным в повозку (см. выше стр. 311). Поверье это известно и между киргизами, которые две звезды Малой Медведицы принимают за пару небесных иноходцев, а семь звезд Большой Медведицы - за караульщиков. Дьявол, в образе волка, давно подстерегает этих иноходцев, и когда удастся ему пожрать их, то караульщики разбегутся и будет преставление света. По другому рассказу, в созвездии Большой Медведицы видят киргизы не караульщиков, а семь разбойников или волков, которые гонятся за иноходцами. Всю ночь кони находятся в большой тревоге, но к утру опасность минуется; когда волки настигнут коней, тогда будет конец вселенной*****. Отождествляя собаку с демоном-волком, фантазия дает ей эпитет черной и заставляет ее действовать во мраке ночи; с утренним рассветом она убегает. Подобное значение дается собаке и в преданиях других народов, впрочем, не принадлежащих к индоевропейской семье; так некоторые племена затмение солнца и луны объясняют тем, что на эти светила напали собаки, а в крас(392)новатых лучах, бросаемых омраченным солнцем, узнают следы крови из ран, нанесенных вражескими зубами******. 

______________ 

* D. Myth., 134,634;Сказ. Грим., II, стр. 318. 

**Рус. Бес. 1856,1, ст. Максимов., 80; H. P. Лег., стр. 136; Черты литов. нар., 93. 

***Костомар. С. М., 54. 

****Сообщено А. А. Котляревским. 

*****Уральцы, соч. Железнова, II, 281-2; Москв. 1853, XXII, ст. Терещ., 73. 

****** Zeitschrift fьr vergleichende Sprachforschung 1853, VI, стат. Потта, 422. Минусинские татары рассказывают о семи собаках с железными когтями и медными языками; когда они сорвутся с цепей - в то времянаступит конец вселенной. - Веет. Р. Г. O.1855, VI, 191-8. 

Волк-туча, пожиратель небесных светил, в народных русских сказках носит характеристическое название волка-самоглота; он живет на море на окиане (т. е. на небе), добывает сказочному герою гусли-самогуды (метафора грозовой песни, см. выше стр. 169), пасть у него - страшная, готовая проглотить всякого супротивника; под хвостом у волка - баня, а в заду - море: если в той бане выпариться, а в том море выкупаться, то станешь молодцем и красавцем, т. е. волк-туча хранит в своей утробе живую воду дождя, с которою нераздельны понятия силы, здоровья и красоты. Согласно с метафорическим названием дождя молоком, этот сказочный волк заменяется иногда молочною рекою с кисельными берегами, которая всех питает и всем дарует красоту и силу*. Трава молочай (euphorbia lathyris), названная так по белому, молочному цвету своего сока, у немцев слывет Wolfsmilch, у поляков wilcze mleko**. Богатыри народного эпоса, представители молниеносного Перуна, сосут в детстве молоко мифических животных, т. е. дождевые тучи; как сербский Милош сосал кобылу, а другие герои - корову-бурёнушку, так по древнеримскому преданию Ромул и Рем вскормлены волчицею; по немецким сагам, Сигурд сосал молоко оленьей самки, а Дитрих - волчицу, почему и назывался Wolfdieterich***. По свидетельству славянской сказки, победители страшного змея - богатыри Валигора и Вырвидуб (прозвания, издревле присвоенные богу-громовнику, как рушителю облачных гор и лесов) были вскормлены зверями: один - львицею, а другой - волчихою****. Замечательно, что малорусская сказка заменяет богатыря Вертодуба- волком, который "пиляе хвостом дуби"*****. Чтобы пчелы собирали больше меду, для этого в Калужской губ. советуют класть на пчельнике волчью губу: суеверие, возникшее из метафорических названий тучи - волком и дождя - медом. 

______________ 

* H. P.Ск., VI, 351; VII, 199-200. 

** StOwnik polsko-ross.Мюллера, III, 145. 

*** D. Myth., 363. 

****Пов. и пред., 112-6. 

*****Неизданный вариант сказки о "ведьме и Солнцевой сестре" (Н. Р. Ск., VI, 57). 

В баснословных сказаниях о волке-туче находят объяснение некоторые народные обряды и приметы. На зимний праздник Коляды в Галиции и Польше толпа молодежи ходила встарину с чучелом волка, останавливаясь перед избами и возглашая колядские песни, или бегала по селу с волчьей шкурою. Обычай водить волка соблюдался в Польше еще в XVI столетии*. У словаков, вместо того, ходят на Коляду дети с змеею (hadern), сделанною из деревянных дощечек, "ktere se roztаhnouti a stаhnouti daji"; пасть у змеи - красная, а на голове - позолоченная корона**. Вой волков (метафора завывающей бури) почитался вещим и у славян, и у немцев. Если за войском, выступившим в поход, следовали волки, это, по указанию Эдды, предвещало торжество над врагами, так как появление этих зверей намекало на таинственное присутствие "отца побед"- Одина***. По выражению Слова о полку, Игорь ведет воинов к Дону, а "влъци грозу въсрожат по яругам"; у летописца Не(393)стора записан следующий рассказ: "идущема же има (на битву), сташа ночлегу, и яко бысть полунощи, встав Боняк, отъеха от вой, и поча выти волчьскы, и волк отвыся ему, и начаша волци выти мнози. Боняк же приехав, поведа Давыдови: яко победа ны есть на Угры заутра"****. В сказании о Мамаевом побоище замечено, что Дмитрий Волынец "седе на конь свой, поим с собою вел, князя, выехав на поле Куликово и став посреде обоих полков, обратився на полки татарские, слышах стук велик и крик... трубы гласяще. И бысть же назади татарских полков волцы воют вельми грозно, по правой же стране их вороны и галицы беспрестанно кричаше"*****. По народной, доныне существующей примете, вой волков предвещает мороз, голод, мор и войну, если волки ходят по полям стаями и воют - это знак будущего неурожая******. У римлян и германцев встреча с волком почиталась предвестием победы*******; по убеждению наших крестьян, встреча эта сулит успех и корысть. Белорусы говорят: "воук яму дарогу перебег", выражая этим такую мысль: ему привалило неожиданное счастие!******** Понятия победы, торжества над врагами так же неразлучны с смелым и хищным волком, как, наоборот, понятия поражения, гибели, неуспеха с робким и трусливым зайцем. В бурной грозе неслись воинственные боги на битву с демонами ирадовали жадных волков и воронов, которые следовали за ними на поле сражения пожирать трупы убитых*********. Зимние вьюги и разрушительные бури "волчьего времени" порождают неурожаи, голод и мор; те же печальные последствия вызывают и человеческие войны, опустошающие нивы земледельца и водворяющие на земле владычество смерти: вот почему вой волков пророчит не только военные тревоги, но и общее оскудение и повальные болезни. Так как звон принимался за метафору грома, разбивающего темные тучи, то отсюда возникло поверье, что волки, заслышав звон почтового колокольчика, со страхом разбегаются в разные стороны; точно так же боятся звона колоколов и нечистые духи и ведьмы (см. выше стр. 152). Для того, чтобы волки не трогали домашней скотины, в Новгородской губ. крестьяне бегают вокруг деревень с колокольчиками, причитывая: "около двора железный тын; чтобы через этот тын не попал ни лютый зверь, ни гад, ни злой человек!"**********. Во время свадебных поездов колдуны, на пагубу молодых, бросают на дорогу высушенное волчье сердце; чара эта, по мнению простонародья, заставляет лошадей становиться на дыбы и ломать повозки***********. Волчья шерсть и волчий хвост употребляются ведьмами в чарах, с целию произвести непогоду************. 

______________ 

*Терещ., VII, 31; Гануш, 36. Польская поговорка: "biega by z wilcza skуra po kolкdzie". 

** Pieнni ludu polskiego w Galicyi, собрал Жегота Паули, 3; Nar. z-piewanky. II, 66; У. 3. 2-го отд. А. Н., VU, в. 2,37. 

***Симрок, 160; D. Myth., 1079. 

****Рус. Дост., III, 44; П. С. Р. Л., 1,115. 

*****Сахаров., I, 77. 

****** Oп. Румян. Муз., 551; Послов. Даля, 999,1033; Новгор. Сборник 1865,1, 285. 

******* D. Myth., 617;Тит Ливии. 

********Приб. к Изв. Ак. Н., 177; Записки Авдеев., 1, 42. 

********* D. Myth., 187. 

**********Новгор. Сборник 1865,1, 287-8. 

***********Абев., 68; Иллюстр. 1845, 183. Высушенное волчье сердце носят, как амулет, предохраняющий от разных болезней. - Москв. 1853, XI, 65-66. 

************ Roggenwolf u. Roggenhund, 5. 

Не менее значительная роль выпала в преданиях индоевропейских народов на долю свиньи. Как животное, которое роет землю, она явилась символом во-первых, плуга, бороздящего нивы (см. выше стр. 284), и, во-вторых, вихря, взметающего прах по полям и дорогам; а как животное необыкновенно плодучее, свинья (санскр. su, su-in, гр. vc лат. sus, др.-верх.-нем. sы=schwein от санскр. корня su - рождать, производить, откуда и Savitar - производитель, (394) прозвание бога Солнца) поставлена в близкую связь с творческими силами весенней природы*. Вместе с тем мифы приписали ей то же влияние на земледелие и урожаи, какое принадлежит грозовым тучам, бурное дыхание которых, подымая пыль и сокрушая деревья, как бы роет землю. Древнейшее уподобление бурно несущегося облака дикому вепрю запечатлено в Ведах словом varвha, означающим: и боров, и облако. Бог Рудра, воздыматель бурь и носитель громовой палицы, и ветры-Маруты были олицетворяемы в этом зверином образе. В гимнах Ригведы Индра представляется поражающим своею громовою палицей борова-Вритру**, подобно тому, как в дикой охоте Один преследует вепря в широких воздушных пространствах. Туманы = те же облака, я народная русская загадка называет их сивыми кабанами: "сиви кабани усе поле залягли"***. О крутящемся вихре, в котором поселяне видят нечистого духа, в Малороссии говорят, что он "мае свинячу голову и богато рук". При виде волнуемой ветром нивы немцы до сих пор выражаются: "der eber geht im kom!"**** В Швабии, запрещая детям бегать по колосистому хлебу, стращают их: "es ist eine wilde sau darin!" Там же вертящийся вихрь (Wirbelwind) называют windsau; а на севере, наоборот, мифическое представление свиньи-вихря дало следующее поэтическое название обыкновенному борову: widrir (wetterer). По мнению германских поселян, боров-вихрь прячется в колосьях засеянного поля и остается в последнем снопе, который будет сжат на ниве. Сноп этот убирают венком и цветами, торжественно несут в деревню и ставят в средине обмолоченного хлеба. В Швабии тому, кто срежет последние колосья, жнецы кричат: "du hast dieroggensau!" B других местностях народное поверье заменяет борова волком (roggenwolf), собакою (roggenhund) и козлом, согласно с тем старинным воззрением, которое заставило козла посвятить Тору. Чтобы дети не бегали по нивам, им говорят: "geht nicht ins kцrn, da sitzt der grosze hund!", "im komк sitzt der wolf und zerreiszt euch!"; поляки: "wilk ciк tam ukjasi", "wilk w їycie". Веяние ветров бывает то благодетельно, то вредно: тихие ветры разносят цветочную пыль и чрез то оплодотворяют растения, суровые и порывистые опустошают нивы. Когда дует сильный сухой ветер,в окрестностях Кельна выражаются: "der wind frisst das kцrn", и пахарь, находя свой участок поврежденным, стебли поломанными и наклонившимися, а колосья пустыми, глубоко верит, что это дело злобного демона. Потому windwolf и windsau являются с двойственным характером: они то наделяют нивы плодородием ("je grцszer der wind im korne geht, was man auch einen wolf nennt, desto kцmerreicher erwartet es der bauer"), то производят неурожаи ("die wцlfe toben ьn kom und wollen dasselbe verderben")*****. У нас последний сжатый сноп убирают цветами и приносят на хозяйский двор с радостными песнями; но тех указаний, какие сохранялись в Германии в сейчас приведенных поговорках, на Руси не встречается. Впрочем, народные приметы ставят свинью в таинственное соотношение с различными атмосферными явлениями: когда стадо свиней бежит с по(395)ля с визгом и хрюканьем, когда свинья чешется об угол избы - это считается предвестием дождя и ненастья; если свинья бежит с соломой во рту - это знак приближающейся бури******; если свиньи жмутся друг к другу, то следует ожидать мороза (Орлов, губ.)*******. 

______________ 

* Die Gцttcrwelt, 60. 

** Ibid., 66; Orient und Occid.,год 1, IV, 583. 

***Сементов., 8. Народные загадки дают свинье живописное название понура; понурый - мрачный, скучный, угрюмый =то же, что хмурый (хмара туча). - Старосв. Банд., 470. 

****В Польше: "wilki chodz№!" 

***** Die Gцttcrwelt, 97,100-1; Roggenwolf u. Roggenhund, 1-17. 

******Нар. сл. раз., 146,148; Этн. Сб., VI, библиогр. указ., 15. 

*******Чтобы узнать, оживет ли утопленник? - должно обнести его вокруг свиного хлева и положить у двери; если в это время свиньи захрюкают, то утопленник будет жив, и наоборот (Ворон. Г. В. 1851,11; Иллюстр. 1846, 648). Хрюканье свиней - метафора воющей грозовой бури, звуки которой пробуждают к жизни бога-громовника, спящего в водах дождевой тучи. 

Скандинавская мифология знает златощетинистого вепря Gullnbursti, который напоминает свинку - золотую щетинку наших сказок*. Между русскими поселянами сохраняется предание, что свинья прежде была создана не такою, что она имела щетины золотые и серебряные, но как-то упала в грязь и с той поры утратила блеск своих щетин**. Это - поэтический образ весенней тучи, озаренной яркими солнечными лучами и сверкающей золотистыми молниями; тот же смысл кроется и в следующем представлении народного эпоса: "за морем стоит гора (море*** небо, гора = туча), а на горе два борова; боровы грызутся, а меж ими сыплется золото да серебро", т. е. тучи сталкиваются, а из них сыплются золотистые молнии5. Молния, уподобляемая в мифических сказаниях острию копья и стрелы, в применении к туче-борову казалась его сверкающей щетиною или золотым, блестящим зубом (клыком). Народная загадка, означающая огонь, выражается так: "дрожит свинка золотая (или острая) щетинка"****. Острые зубы борова, крысы, мыши, белки и крота, по их белизне и крепости (у Гомера: aрyntec odoBГec, aрyntec XLpo^oi ), были сближены с разящею молнией. Санскрит дает свинье и крысе название vajradanta (зуб громовой палицы); представляемые дикими вепрями несущиеся в облаках Маруты называются зубастыми; крыса (вkhu - слово, означающее и мышь и крота) была посвящена Рудре*****. Пламя огня, пожирающего горючий материал, также уподоблялось золотым грызущим зубам******, и в гимнах Ригведы Агни именуется тысячеглазым и острозубым: первый эпитет возник из лингвистического сродства понятий света и зрения, а второй - из сейчас указанного основания*******. У словаков уцелела клятва: "чтоб тебе Перун показал свои зубы!", т. е. да поразит тебя молния********. По свидетельству Дитмара, в славянском городе Ретре был храм, посвященный Сварожичу (=Агни); одни из трех ворот этого храма вели к морю и почитались недоступными для входа простых людей; когда городу угрожало какое-нибудь несчастие- из вод шумного моря показывался огромный боров, сверкая своими белыми клыками*********. Вовсех разнообразных олицетворениях тучи зубы служат для обозначения кусающих (= разящих) молний. В русском заговоре на умилостивление судей и начальников читаем: "помолюсь я (имярек) на восточную сторону, с (396) восточной стороны текут ключи огненные, воссияли ключи золотом ( = изображение грозы) - и возрадовались все орды, и приклонились все языки. В тех ключах я умываюсь и господнею пеленою утираюсь, и показался бы я всем судьям и начальникам краснее солнца, светлее месяца. Кто на меня зло помыслит, того человека я сам съем: у меня рот волчий, зуб железный!********** Чтобы охранить себя от судейских преследований, заклинатель обращается к защите бога-громовника, который должен прикрыть его облачной пеленою и омыть очистительною водою дождя; одеянный облаком, он принимает на себя волчий образ, получает железный зуб-молнию и становится страшен своим недругам. Колдуны, обладающие силою вызывать бури и грозы и превращаться в волков, сохраняют свое чародейное могущество до тех пор, пока не выпадут у них зубы***********. По народному поверью, вещее слово заговора только тогда достигает цели, когда произнесено заклинателем, у которого все зубы целы************. В наших сказках встречаем любопытное предание о змеином зубе; подобно волку, змей демоническое олицетворение тучи. Так как молния наносит смертельные удары, то змеиному зубу присваивается эпитет мертвого. Злая царевна - полюбовница змея, желая извести брата-богатыря, вызвалась поискать у него в голове и запустила ему в волосы змеиный зуб. Богатырь тотчас помер и был зарыт в могилу, но у него была любимая охота - вещие звери: откопали они царевича и стали думать, как бы возвратить его к жизни. Говорит лиса медведю: "если ты перепрыгнешь через покойника, а сам увернешься от зуба, то и хозяин наш, и ты - оба будете живы!" Косолапый Мишка прыгнул, да не успел увернуться - зуб так и впился в него! Царевич ожил, а медведь ноги протянул. Прыгает через медведя другой зверь и тоже не сумел увернуться: Мишку оживил, а сам упал мертвый. И вот так-то прыгали звери друг за другом, и дошла наконец очередь до лисицы; она всех ловчей, всех увертливей, как прыгнула - зуб не поспел за нею и вонзился в зеленый дуб: в ту же минуту засох дуб от верху и до низу*************. В одном заговоре змеиный зуб называется золотым, подобно тому как скандинавская мифология знает золотые зубы бога Геймдалля**************. Этот любопытный заговор произносится на исцеление от змеиного укуса и состоит из следующего обращения к змее-змеице, всем змеям царице: "собери ты весь свой гад и вынимай из раба (имярек) свой злат зуб; а не вынешь ты своего злата зуба, то я закляну тебя со всеми твоими змеями, а не я тебя закляну - заклянет тебя Господь Бог и Михаил-архангел". Затем заговор упоминает о Божьей Матери, которая из болящих ран змеиные зубы выбирает, опухоль умаляет***************. Низводя древние метафорические выражения от небесных явлений к земным, народ в золотом зубе-молнии, которым поражает змея-туча, начинает видеть не более как губительный зуб обыкновенной змеи, и заклятие, направленное, собственно, против громового удара, принимает за целебное средство в тех случаях, когда кого-нибудь ужалит гадюка. Народная русская сказка повествует о змее-ведьме, которая хочет пожрать малолетнего Ивашку; смелый мальчик ушел и засел на высокий дуб; ведьма принимается грызть дерево, ломает свои зубы, бежит к кузнецу и просит: "ковалику, ковалику! скуй мне железные зубы" - и тот испол(397)няет ее желание****************. Не касаясь основного значения этой сказки, которое объяснено нами ниже (см. гл. XIX), заметим, что злая ведьма точно так же грызет железными зубами, т. е. молниями, Перуново дерево (дуб = облако), как, по свидетельству скандинавского мифа, змея Nidhhцggr (=male pungens, caedens) грызет корень мировой ясени Иггдразилли*****************. Тот же мифический кузнец, которому приписывается приготовление молниеносных стрел, кует и железные зубы ведьмы. Наши знахари лечат больные зубы прикосновением пальца, но для того, чтобы получить этот чудесный дар останавливать зубную боль, необходимо поймать крота (пол. kret, илл. kart, чеш. krt, krtek, лит. kertus, kertukkas от санскр. krt scindere)****************** и задушить его указательным пальцем правой руки*******************. В Германии существуют следующие поверья: кто ест хлеб, изгрызенный мышами, у того не будут болеть зубы; чтобы у дитяти легко прорезывались зубы, мать должна откусить у мыши голову и привесить ее на шею ребенка; когда у детей выпадают молочные зубы, то советуют закидывать их в мышиную норку, приговаривая: "maus, maus! komm heraus, bring mir einen neuen zahn heraus"********************. На Руси заставляют детей бросать выпавший зуб за печку с таким приговором: "мышка, мышка! на тебе зуб костяной (или: репяной), а мне дай железный (или: костяной)*********************;то же соблюдается и лужичанами**********************. Словаки и чехи просят в этом случае бабу-ягу: "jena baba, stara baba! tu mas sub kostлny, dag mi zaс' zelezny***********************. Яга-баба представляется зубастою старухою и у сербов известна под именем гвоздензубы************************. Вместо указанных воззваний к бабе-яге и мышам чехи ту же самую просьбу обращают к лисице (одно из олицетворений грозового облака, см. стр. 329), а сербы к вороне: "на ти, врана, коштан зуб; даj ти мене гвозден зуб"*************************, что не оставляет ни малейшего сомнения в мифическом смысле подобных заклятий. Предание о вороне, наделяющей железными зубами, кажется совершенною нелепостью; но странность эта легко объясняется из тех баснословных представлений, под влиянием которых бурные тучи были уподобляемы хищным птицам (см. гл. X). Еще знаменательнее, что наши заговоры, произносимые против зубной боли, большею частию состоят из обращений к месяцу: он снимает зубную скорбь, уносит ее под облака, и взамен испорченного (репяного) зуба дает здоровый (костяной). Как царица темной ночи, луна принималась за божество, властвующее в туманных областях мрачного Аида; понятия ночи, тучи и смерти (загробного мира) постоянно сливаются в древнейших верованиях. В Белоруссии страдающие зубами выходят в новолуние на перекресток и, становясь лицом к месяцу, причитывают: "новы месячку! чы ты быв на небечку? - Быв. - А чы есть же людзи там? - Есть. - Чы боляць в их зубы? - Ни, мой любый! - Нехай же у мене не боляць, а як у их седзяць!", т. е. (398) да будут мои зубы так же нечувствительны к боли, как у покойников**************************, души которых признавались существами стихийными, странствующими по небу в грозовых облаках (см. гл. XXIV). Уподобление молний зубам грызунов сообщило Аполлону, метателю убийственных стрел, эпитет ouivueuc, (ouivuoc - полевая мышь)*************************** и придало мышам мифический характер. Народная сказка о "волшебном кольце"**************************** говорит об измене красавицы-жены своему мужу; она отдается враждебному королю, уходит в далекие страны и уносит с собою чудесное кольцо, а вместе с ним и богатство и счастье; чтобы возвратить все это, покинутый муж должен бороться с величайшими затруднениями, но в свое время одолевает их и получает обратно и кольцо и красавицу-жену. Сюжет этот развивается во многих эпических сказаниях, и в основе его таится мысль о временном союзе девы-Солнца с летнею природою, о переходе ее во власть враждебной зимы, когда она изменяет своему законному супругу и предается коварному обольстителю, и о восстановлении с новой весною прежнего благодатного брака. В древнейшей поэзии солнце уподоблялось золотому кольцу (см. выше стр. 109); у этого волшебного кольца (wunschring) двенадцать винтовили составов, которые указывают на двенадцать периодов (по числу месяцев), замечаемых в годовом движении солнца. Сказочный герой приобретает кольцо от царя-змея (т.е. возжженное грозовым пламенем, солнце освобождается из-под власти омрачающего его лик облачного демона), но после счастливого времени лета теряет его при наступлении зимы и сам попадает в тесное заточение; похищенное зимними туманами, оно снова возвращается ему, благодаря дружным усилиям собаки, кошки и мыши, т. е. не прежде как весною, когда появляются молниеносные тучи: мышь-молния грызет демона-похитителя и заставляет его выпустить из своих рук драгоценное кольцо, собака-вихрь и кошка-гроза подхватывают сокровище, переплывают морские воды (дождевые тучи) и вместе с кольцом возвращают торжествующему герою свободу и счастье. Стародавний миф о мыши-молнии, грызущей корабль-облако, уцелел в средневековой переделке ветхозаветного сказания о потопе. По свидетельству апокрифических сочинений, дьявол прокрался в ковчег и, желая окончательно погубить людской род, оборотился мышью и стал грызть дно корабля; тогда, по молитве Ноя, выскочили из ноздрей льва пес и кошка и удавили нечистого*****************************. Народная легенда говорит, что дьявол в образе мыши прогрыз в ковчеге дыру, а уж заткнул ее своей головою******************************. Если в доме бегают днем мыши и крысы, это, по мнению простонародья, предвещает пожар (Арханг. губ.); чье платье будет изъедено мышами или крысами, тому человеку угрожает беда, болезнь и самая смерть. Мыши дают поселянам приметы о будущих урожаях и ценах на хлеб; если полевая мышь совьет на ниве гнездо высоко, то предвещает неурожай и высокие цены на хлеб, и обратно: низко свитое гнездо обещает низкие цены; если мышь точит ковригу от нижней корки кверху - то хлеб будет дорог, а если от верхней корки вниз - то дёшев; изгрызенная средина ковриги указывает на средние цены*******************************; когда мыши портят сено - будет худой укос, а когда вылазят из подполья и производят визг - будет голодный год********************************. Рядом с уподоблением разящих молний (399) зубам, хохот служил метафорою грома. Так как смех возбуждает представление об открытом рте и оскаленных зубах, то обе метафоры нераздельно сочетались с мифическим образом демона-тучи: дьявол постоянно насмехается, злобно хохочет и скрежещет зубами; адская бездна изображается колоссальною разинутою пастью с страшными зубами*********************************. 


Страница 53 из 55:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52  [53]  54   55   Вперед 

Авторам Читателям Контакты