Главная
Каталог книг
Российская Демократическая Партия "ЯБЛОКО"
образование


Оглавление
Афанасьев Николаевич - Поэтические воззрения славян на природу
Григорий Амелин - Лекции по философии литературы
Григорий Амелин, Валентина Мордерер - Миры и столкновенья Осипа Мандельштама
Григорий Амелин, Валентина Мордерер - Письма о русской поэзии
Литературный текст: проблемы и методы исследования. Мотив вина в литературе
Тарас Бурмистров - Россия и Запад
Нора Галь - Слово живое и мертвое
Петр Вайль, Александр Генис - Родная Речь. Уроки Изящной Словесности
Евгений Клюев - Между двух стульев
Лотман Юрий - Комментарий к роману А. С. Пушкина "Евгений Онегин"
Лотман Ю.М. - Структура художественного текста
Ю. M. Лотман - Беседы о русской культуре
Лотман Ю.М. - О поэтах и поэзии: анализ поэтического текста
Милн Алан Александр - Дом в медвежьем углу
Сарнов Бенедикт - Занимательное литературоведение, или Новые похождения знакомых героев
Петр Вайль - Гений места
Борис Владимирский - Венок сюжетов
Арсений Рутько - У зеленой колыбели

______________ 

* D. Myth., 305,631; Andeut. eines Systems der Myth., 186-7,194-5. 

**Карамз. И. Г. Р., I,85. 

*** Die Gottetwelt, 27. 

****Индийцы чтили священных быков, и в Бенаресе до позднейшего времени быки эти свободно разгуливали по улицам города, Египтяне поклонялись Алису (черному быку, с белым пятном на лбу), для которого был воздвигнут в Мемфисе храм. Они верили, что бык этот зарождается во чреве своей матери от луча небесного света; не убивали коров и не вкушали их мяса, чтобы случайно не умертвить матери будущего Аписа1 быков же убивали не иначе как после осмотра и с разрешения жрецов. Нарушитель означенных постановлений подвергался смертной казни. Евреи не раз нарушали строгость монотеизма и обнаруживали наклонность воздавать божеские почести быкам и коровам; по выходе из Египта они слили золотого тельца; впоследствии Иеровоам устроил два храма для священных тельцов в Вефеяе и Дане. 

***** D. Myth., 630-1: "zu Ilvitabaer verehrten die leute ein rind, zu Upsal kuh";Москв. 1851, XIV, 143-4. 

******Шевыр. Поездка в Кирилло-белоз. монастырь, 1,132. 

*******Вест. Евр. 1828, V-VI, 83-84. 

********Чернигов. Г. В. 1842, 36. 

********* Die Gotterwelt, 193.Для того, чтобы домовой не гонял кур, их нарочно окуривают козьей шерстью. 

**********Этн. Сб., VI, 147. 

***********Ворон. Лит., Сб., 377; волохи ставят на границах шесты с воткнутыми на них бараньими головами, обращенными на восток, для предохранения скотины от падежа (Шотт, 301). 

************ Die Golterwelt, 128;Филолог. Зап. 1862, II, 77. 

************* D. Myth., 961. 

**************Сказ. Грим., II, стр. 318. 

***************Дух Христианина 1861-2, XII, 273. 

****************Основа 1862, VIII, 25-26, в отделе: "з'народн. уст". 

***************** Der Urspr. der Myth., 220. 

******************Записки Авдеев., 144-5; Терещ., VI, 128. 

*******************Костомар. С. М., 72. 

********************Гануш, 231; Die Gottenvelt, 142. 

Когда старинные сказания о мифических стадах с высоты облачных пространств были низведены на землю, тогда возник целый ряд суеверных примет и обрядов, основанных на буквальном понимании различных метафорических выражений. Многие из этих примет и обрядов указаны нами выше. Так к богу-громовнику, доителю небесного молока = дождя, стали прибегать с мольбами наполнить обильным молоком сосцы земных коров; пожар, произведенный молнией, стали гасить коровьей шерстью, навозом или молоком*. В Томской губ. ожоги до сих пор лечат овечьим пометом**. В Швейцарии втыкают на домах бычьи головы для предохранения от грозы***. Во время засухи в некоторых русских деревнях крестьяне нарочно оставляют свой скот в полях без воды, чтобы они ревом своим понудили Бога сжалиться и даровать дождь (Черниг. губ.): мычанье стад - метафора грома, сопровождающего дождевые ливни. По мычанью коров славяне гадали о будущем, точно так же, как гадали они по ржанию коней****. В Перуне, бороздящем небо своими огнедышащими быками, язычник признавал бога-дарователя всякого плодородия, устроителя брачных союзов и охранителя поземельного владения. Поэтому как вержение молота (эмблема молний) освящало право на владение землею, так освящалось оно и опахиванием быками. По рассказу Тита Ливия, Гораций Коклес получил в собственность столько полей, сколько мог опахать в продолжение одного дня (quantum uno die circumararit); скандинавская сага говорит о короле Гильфе, что он пожаловал Гефионе такое количество земли, какое вспахали четыре быка в течение суток. То же значение придавалось и воловьей или козлиной шкуре. Дидона покупает в Африке столько земли, сколько можно (367) обложить одной кожею; после того разрезывает кожу на ремни и облагает обширный участок, который и делается ее бесспорным приобретением. Я. Гримм приводит подобные же сказания, принадлежащие немецким племенам*****. Накануне Нового года на Руси прибегают к такому гаданию: девушка идет в хлев и первой попавшейся впотьмах скотине дает блин; после того вносят огонь, и если блин достался быку- то гадальщица скоро выйдет замуж, а если корове - то не жди жениха; или, приходя в хлев, она схватывает какое-нибудь животное: если это баран, то быть ей скоро замужем, и наоборот - если попалась овца******. Гадание это известно и в Германии*******. Литовцы давали жениху и невесте зажаренные козлиные или медвежьи детородные яйца********: верили, что такая яства наделяла их силою многоплодия. 

______________ 

* Ibid., 194. 

**Этн. Сб., VI, 134. 

*** Der Urspr. der Myth., 169. 

****Оп. Румян. Муз., 551-2. 

*****Сын Отеч. и Север. Арх. 1831, XXIII, стат. Гримма: "О поэзии в праве", 163-6. 

******Маяк, XI, 38-39. 

******* D. Myth., 1071. 

********Рус. Сл. 1860, V, 40. 

Древнейшим воззрением на грозовые тучи, как на стада различных животных и звериные шкуры, объясняется обряд ряженья. На праздник Коляды, когда народившееся солнцеи прибывающий свет дня возбуждают мысль о грядущем оживлении природы, и в дни масленицы, великого поста и Пасхи, когда начинается весна и природа действительно просыпается от зимнего сна, было в обычае - с радостными песнями и кликами водить по полям и селам тех животных, в образе которых чтились творческие силы весенних гроз, проливающих дожди, просветляющих небо и дающих земле плодородие. Это торжественное, обрядовое шествие имело символический характер и наглядно выражало возврат ясных, теплых дней и дождевых, молниеносных облаков. То же значение принадлежит и обряду, совершаемому ряжеными или окрутниками. Вместо шествия с действительными животными поселяне сами облекаются в звериные шкуры и принимают вид оборотней, они наряжаются быками, баранами, козлами, лисицами, медведями, собаками и волками, наряжаются бабой-ягой (ведьмою) и чертями. Чаще всего употребляется в дело вывороченный тулуп и длинная льняная борода. Представляющий черта натягивает на себя что-нибудь косматое, лицо обмазывает сажею, к голове приставляет рога, а в зубы берет горячий уголь. В таких нарядах окрутники бегают по улицам шумными вереницами, пляшут и кривляются, распевают громкие песни и бьют в тазы, заслонки и бубны*, чем обозначался тот неистовый разгул, с каким являлись весною облачные духи; ибо в полете грозовыхтуч народ видел их буйные пляски, а в свисте бури и раскатах грома слышал их дикие песни и оглушительный звон (см. гл. VI). Против этих обрядов, несомненно принадлежавших к древнему языческому культу, христианство восставало с особенною ревностью; вместе с другими суевериями осуждались и "косматые сатирские хари", запрещалось накладывать на себя "личины и платье скоморошеское"**. Если справедливо толкование, даваемое слову: "москолоудство"***, то еще в XI веке новгородский епископ Лука Жидята возвышал свой голос против (368) ряженья. Автор Синопсиса, описывая празднование Коляды, говорит: "иные лица своя и всю красоту человеческую, по образу и по подобию божию сотворенную, некими лярвами (larva- маска, личина) или страшилами, на диавольский образ пристроенными, закрывают, страшаще или утешающе людий, Творца же и зиждителя своего укоряюще и аки бы не довольствующе или мерзящейся творением руку его". Обычай, однако, был так силен, что удержался до наших дней, хотя уже давно утратил всякой смысл и обратился в простую забаву. Под влиянием христианских поучений у людей набожных составилось убеждение, что наряжаться на Святки, надевать на себя "харю" (маску) - грешно и что единственное средство отчиститься от этого греха - окунуться в крещенскую прорубь после водосвятия. Такое омовение водою, необходимое для всех окрутников, служило некогда символическим знамением тех дождевых потоков, в которых купаются облачные духи. 

______________ 

* Zaiysy domove, III, 274;Терещ., VI, 136; VII, 133,162, 183,195, 224, 295-6, 336-9, 347; Прост, праздн., I, 37-38; II, 31-32; Сахаров., II, 73-74; Очерк Архангел, губ. Верещагина, 228-9; Москв. 1849, IX, ст. Сумарокова, 5-7. 

**Ак. Ист., IV, 35; Описан. Архива стар, дел, 296-7. 

***Рус. Дост., I, 9,12; Мысли об истор. рус. яз., 144. Слово "моско-лоудство" - сложно: а) маска и b) luda - покров, luditi - покрывать (хорват.), luden- newalenft sukno (чешск.). 

XIV.Собака, волк и свинья 

Быстрый бег собаки составляет тот существенный признак, по которому она получила свое название: санскр. сvan (gvana, guna, gimi- муж. рода, gvani, guni - женск. р.), инд. svan, бенг. сva - от корня сип - ire, 511 (ведаич.) - быстрый, стремительный; в зенде c,v переходит в ср - jpan и 9paka (жен. р.) = рус. собака; греч. xuwv, xuvoc образовалось из первоначальной формы kvan - точно так же, как лат. canis есть сокращенное cvanis. Другое название пёс (пол. pies, илл. раз, чешек, pes, армор. puze) имеет в санскрите корень pis (pesati, pisyati) - ire, и, собственно, значит: бегун*. Сербы говорят: "брз као пас, као тица" (быстр как пес, как птица)**; у нас эпитет борзый придается коню, а с перестановкою ударения: борзойлегконогой породе охотничьих собак. Немцы борзую собаку называют windhund, английскую охотничью собаку - windspiel и wind. Вместе с этим самый ветр стал олицетворяться в образе рыскающего пса; норвежская загадка: "es steht ein Hund auf dem Glasberg ( = блестящий свод неба) und bellt ins Meer hinaus" означает: ветр, шумящий в парусах корабля***. Свист ветров и гул бури были уподоблены собачьему лаю и вою; немцы говорят: "heult dersturm", подобно тому как наш язык допускает выражения: вой бури и вихрей, вой собак и волков. Эдда дает ветру название heuler. В церковнославянском словаре Алексеева хор - западный ветр, речение, родственное с словом хорт - борзой, ловчий пес****; в клятвах верхних лужичан khort употребляется в значении нечистого духа*****. Финский эпос знает быстроногих собак, порожденных западным ветром******. Гимны Ригведы упоминают о небесной суке Sarama (быстрая), которая, по повелению Индры, следит за демонами, похищаю(370)щими облачных коров, и открывает места, куда они уведены; в награду за то бог-громовержец дает ей молока ( = дождь), которым кормит она своих щенят. Самому Индре и его спутнику Vayu (богу ветров) дается эпитет cunas*******. По греческому сказанию, Геркулес прежде, нежели захватил славных красношерстных быков чудовищного царя Гериона, должен был убить двуглавого пса Орта; пес этот был порождением Эхидны и Тифона и обладал страшною силою. У великанов скандинавского эпоса были не только черные быки и златорогие коровы (грозовые облака), но и собаки (вихри), которым владыка исполинского племени Трим вил золотые привязи********. Русское предание одиноких, прожорливых великанов представляет с собачьими головами и называет их песиголовцами*********: в таком смешенном - полузверином, получеловеческом образе фантазия олицетворила демонов грозовых туч, дышащих бурями. В связи с этим преданием стоят средневековый рассказ об Александре Македонском и католическая легенда о св. Христофоре. В числе других чудовищ, которых встретил Александр Македонский в своем многотрудном походе на восток, были и кинокефалы - люди с песьими головами; он загнал их в горы ( = тучи, см. гл. XVIII) и заключил в подземных пещерах**********. Это баснословное сказание занесено в наши старинные рукописи из чужеземных источников; тем не менее оно важно и для истории славянских преданий, ибо в основе его лежат представления, общие всем индоевропейским народам. Содержание легенды о св. Христофоре*********** исполнено высокой поэзии: в давние времена жил на свете славный великан, по имени Оферуш. Это был человек столь огромного роста, что когда померла его мать - он захотел насыпать над нею могильный курган, набрал в свой сапог земли, вытряс на труп усопшей, и вместо кургана вознеслась высокая гора под самые облака; а там, откуда взял он землю, стала пропасть - на столько же миль глубиною, на сколько новая гора высилась над земною поверхностью. Оферуш уселся над пропастью и горько-горько плакал, слезы его струились в бездну и образовали море; оттого-то морская вода горька и солона, как слезы. В этих подробностях узнаем предание о великане создателе облачных гор и дождевых морей. Задумал Оферуш поискать себе господина, сильней которого не было бы никого на свете; прежде всего служил он у могучего короля, но король боялся нечистого - и Оферуш перешел на службу к черту; оказалось, что и черт не без страха, что он боится крестного знамения. Тогда великан покинул его и пошел искать Христа. Встретившись с убогим пустынником, он обратился к нему с вопросом: "где Христос?" Везде! - отвечал старец. "Как же мне служить ему?" - Молися и трудись! Оферуш не умел молиться, но зато готов был на тяжкие труды. Пустынник привел его к бурному, стремительному потоку, в глубине которого тонул всякий, кто хотел переправиться на другую сторону. "Тебе даны исполинское тело и необыкновенная крепость сил, - сказал пустынник, - переноси на своих плечах пилигримов через воды потока. Твори это во имя Христа, и он примет тебя своим слугою!" С той поры и днем, и ночью великан переносил через поток странствующих богомольцев, опираясь на огромную сосну, которая служила ему посохом. Раз ночью, утомленный дневным трудом, он крепко (371) заснул; сквозь сон послышался ему голос ребенка, трижды назвавший его по имени. Великан встал, посадил ребенка на плечо и пошел в воду, которая прежде едва доходила до его колен; то теперь волны вздымались все выше и выше и с бешенством били о крутые берега. Оферушпочувствовал на себе страшную тяжесть, согнулся под ношею и со страхом сказал: "о дитя! отчего ты так тяжело, как будто бы я поднял на свои рамена целый мир?" - Ты поднял того, кто сотворил мир! - отвечал младенец-Христос. Окрещенный самим Спасителем во имя Отца и Сына и Св. Духа, великан назывался с того времени Христофором, т. е. носителем Христа. Подобно другим апокрифическим повестям сказание это создалось на почве древнейших мифических представлений и, по мнению ученых есть не более как подновленная в христианском духе сага о Торе, который из страны йогов (великанов) перенес через шумные воды Орвандилла Смелого. Оrvandill ( = действующий стрелою; ur - стрела, at vanda- делать, производить) - олицетворение малютки-молнии************, которую несет великан-туча или шествующий среди дождевых потоков, одеянный облаками Тор. Западныенароды представляют св. Христофора великаном с страшным лицом и такими же красными волосами, какие были у Тора; от этого древнего бога он наследовал владычество над грозою и градом. В храм св. Христофора в Кельне приходили в старину молиться о прекращении непогоды, о защите от громовых ударов и опустошительного граду. Восточные же предания дают св. Христофору песью голову, с которою он изображался и на древних иконах*************. 

______________ 

*Пикте, 1,376,380. 

**Срп. н. посл., 29. 

*** Die Gotteiwelt, 96. 

****Обл. Сл., 250. 

***** Volkslieder der Wcnden, II, 265. 

******Ж. М. Н. П. 1846, III, ст. Гримма, 187. 

******* Orient und Occid.,год 1, IV, 586; German. Myth., 218. 

********Симрок, 61. 

*********Номис., 79; Морск. Сборн. 1856, XIV, стат. Чужбинского. Сибиряки верят, что есть на свете люди с собачьими головами и конскими копытами. - Этн. Сб., VI, 149. 

**********Ист. очер. рус. слов., II. 

***********Семеньск., 27-30. 

************Орвандилл - муж вещей Grфa (at grOa - расти, зеленеть, заживлять, исцелять), т. е. облачной жены, дарующей полям зелень и жизнь. 

************* Die Oцtterwelt, 216; Филолог. Зап. 1862, II, 83-84. 

Ветры, как быстроногие охотничьи псы, гонят перед собою облака, которые (как было уже объяснено) олицетворялись в образе различных животных. Отсюда возникло известное у германских племен поэтическое сказание о дикой охоте (wilde jagd), или по другому представлению- о неистовом воинстве (wьtendes = Wuotanes heer). Для каждого естественного явления мифология дает по нескольку разнообразных картин; иначе и быть не могло, потому что в глубочайшей древности всякий смотрел на явления природы с той точки зрения, какая была ему ближе и понятнее по образу его жизни и занятий: пастух смотрел на них именно как пастух, охотник - как охотник, воин - как воин, и все они свои особенные, отдельные сближения вносили в общую сокровищницу народных верований. Соединенное первоначально с именем Вуотана (имя это родственно с словом "wuth" и означает: бога, грядущего в вихрях и буре), сказание о дикой охоте впоследствии было перенесено на некоторых знаменитых героев. Когда ветер шумит в лесу, в Поме-рании, Мекленбургеи Голштейне обыкновенно говорят: "der Wуdк jagt!"* Часто бывает, рассказывают народные саги, что в светлую, тихую ночь внезапно раздается страшный гул, свет месяца померкает, вихри подымают свист, деревья ломаются и падают с треском, и в разрушительной буре несется по воздуху дикий охотник - один или в сопровождении большого поезда духов, которых называют: nachtvolk, nachtgejдge. На статном, белом как молоко коне, извергающем из ноздрей и рта пламя, скачет древний бог во главе огромной свиты; голова его покрыта шляпою с широкими полями; плащ, накинутый на плечи, далеко развевается по ветру. Эта одежда составляет такой неотъемлемый атрибут Вуотана, что ради ее он называется в сагах Hakelbдrend - (Hakol-oлrand или Hakelberg), т. е. носитель мантии, плаща (372) (др.-вер.-нем. hahhul, сканд. hцkul, англос. hacele - одеяние, плащ, броня; Ьёгап - носить). Подновляя древнеепредание во вкусе средневековых христианских воззрений, саги рассказывают, что Hakelbдrend был страстный охотник, который выезжал на лов даже по воскресным дням, и за такое нечестие по смерти своей увлечен в воздушные пространства, где и продолжает охотиться, не ведая ни днем, ни ночью покоя. По другой вариации, наказание это постигло его - потому, что, будучи на смертном одре, он не хотел слышать о небе и на увещанья пастора возразил: "Господь Бог может спокойно пребывать на небесах, только бы оставил мне мою охоту!" - Так охоться же ты до Страшного суда! - сказал ему пастор. Иногда дикий охотник выезжает не верхом, а в огненной колеснице на выдыхающих пламя лошадях; колесницей управляет возничий, он громко хлопает бичом, и после каждого удара сыплются молниеносные искры. Свиту Бодана или вообще дикого охотника, который нередко представляется бородатым великаном или чертом, составляют между прочим и тени умерших. Поезд этот сопровождается хищными, пожирающими трупы птицами, и между ними всех заметнее стаи воронов (ворон - вещая птица Одина). Вслед за шумною толпою мчатся с визгом и лаем большие и малые черные псы, которых Бодан возбуждает к гоньбе громким охотничьим возгласом: го-го! Трубят рога, и их звукам вторят множество других музыкальных инструментов и неистовые клики охотников. Целью охоты бывают звероподобные тучи быстроногие кони, олени и боровы, пасущиеся на небесных пажитях, или облачная полногрудая дева (windsbraut, waldfrau), за которою гонится Водан, как за своею добычею. При нечаянной встрече с этим чудесным поездом путник должен броситься наземь и лежать до тех пор, пока не пронесется над ним бешеное сборище; в противном случае - беда! смелый путник подымается вихрями на воздух и далеко от родины падает низверженный на землю. Еще опаснее смотреть на дикую охоту из окна: нескромное любопытство вознаграждается таким сильным ударом, что человек падает замертво и на лице его остается навсегда огненное пятно или он теряет зрение - страшный бич выстёгивает ему оба глаза. Впрочем, иногда дикий охотник бывает благосклоннее, и тому, кто отзовется на его клик таким же возгласом, бросает, как участнику в охоте, часть своей добычи: обыкновенно он бросает заднюю ногу оленя или другого пойманного зверя, которая потом превращается в серебро и золото. В этих преданиях народная фантазия соединила вместе многие метафорические представления и создала из них исполненную грандиозной поэзии картину грозы, уподобляемой охоте. Плащ Бодана, его широкая шляпа и неудержимый конь- все это знакомые нам метафоры несущихся по небу облаков (припомним: плащ-самолёт, шапку-невидимку и крылатых, огнедышащих коней - гл. Х и XII); присвоенный ему белый конь сменяется нередко черным (так как понятие об этом цвете нераздельно с тучами), грива которого сверкает огненными блёстками. Вой собак, шумные клики охотников, звуки рогов и нестройная музыка поэтические образы завывающей бури и громового грохота. Бич, рассыпающий искры и ослепляющий зрение, есть Перунов бич-молния (blitzespeitsche - см. выше стр. 144); то же значение принадлежит и задней ноге, бросамой Воданом, ибо keule равно означает и заднюю ногу (лопатку) и громовую палицу (donnerkeil - стр. 127,129)**; из рук воинственного Тора молния упадает поражающим молотом или стрелою, а из рук дикого охотника она, соответственно всей ос(373)тальной обстановке, низвергается, как часть охотничьей добычи. Ночное время охоты указывает на мрак, которым одевают небо грозовые тучи. Древнейшие мифы представляют ветры и бурю существами голодными и прожорливыми; такой ее характер придан и мифическим собакам, которые разрывают все, что ни встретится им на пути: кто желает предохранить себя от их свирепости, тот должен бросить им в дар мешок с мукою, которую они быстро пожирают, т. е. ветер разносит ее по воздуху. В некоторых местах Германии, когда подымется сильный вихрь, старухи вытрясают из окна мешок муки на улицу, со словами: "успокойся, добрый Ветер! снеси это твоим детям"***. Своим приношением они думают утолить его голод, как хищного зверя****. В Швабии ставят на крышах кисель Ветру, говоря: "man mьsse die windlhynde fьttern"*****. На Рождественские Святки не развешивают на дворе белья, опасаясь, чтобы собаки дикого охотника не разорвали его в клочки******. 

______________ 

*О несущихся по небу облаках говорится: "jagen die Wolken". 

**Перуновы кони выбивают из облачных скал дождевые источники ударом копыт; младенца Вакха ( = дождь) Зевс выносил в своей лядвии. 

***Или: nimm das lieber Wind, koch ein Musz fьr dein Kind! 

**** Die Gцtteiwelt, 97, 108,110-3, 116, 120-5; D. Myth., 602, 871-5; Der heut. Volksglaube, 15-16, 19, 24-34. Следы представления грозной бури под видом дикой охоты находим и в местах, древлеза-селенных кельтами (во Франции, Англии и Шотландии); французы называют эту охоту l'annйe furieuso, mesgnie furieuse, chasse de Cain, a дикого охотника - chasseur sauvage, grand veneur. 

***** Roggenwolf u. Roggenhund, 4. 

****** Die Gцtteiwelt, 111. 

Так как в самой природе дуновение бурных вихрей нераздельно с полетом грозовых облаков, то и в мифических сказаниях собака принималась за воплощение не только ветра, но и тучи. О собаках дикого охотника немецкие саги утверждают, что в стремительном беге по воздушным пространствам они сотрясают с своей шерсти дождь, оскаливают огненные зубы ( = молнии, см. ниже) и двигают огненными языками*. Пламя огня, охватывающее горючий материал, издревле казалось пожирающею стихиею (жреть = гореть и жрать, см. гл. XV), а его переливающиеся изгибы представлялись подобием лижущих языков. В гимнах Ригведы говорится, что Агни лижет возжженную жертву огненными языками**. Подобные выражения, что пламя лижет огненными языками и пожирает свою добычу, существуют и у славян и у других индоевропейских народов. В переводе Библии читаем: "и спаде огнь от Господа с небесе, и пояде всесожигаемая - и дрова, и воду, яже в мори, и камение, и персть полиза огнь"***. Немцы говорят об огне: es leckt mit der zunge, grisst um sich; в сказке: das Feuer an ihren Kleidern mit rothen Zungen leckte****. Отсюда объясняется: а) название лизун, даваемое домовому, представителю домашнего очага, и b) малорусская клятва: "нехай тебе лизень злиже!"***** Эта живописная метафора была соединяема и с грозовым пламенем, и потому народное предание дает небесным псам огненные языки. На Руси рассказывается легенда, что собака создана была голою и что шерсть ей дана дьяволом******, в чем слышится темный намёк на старинное представление облаков звериными шкурами, которыми демоны застилают небесный свод. 


Страница 50 из 55:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49  [50]  51   52   53   54   55   Вперед 

Авторам Читателям Контакты