Главная
Каталог книг
Российская Демократическая Партия "ЯБЛОКО"
образование


Оглавление
Афанасьев Николаевич - Поэтические воззрения славян на природу
Григорий Амелин - Лекции по философии литературы
Григорий Амелин, Валентина Мордерер - Миры и столкновенья Осипа Мандельштама
Григорий Амелин, Валентина Мордерер - Письма о русской поэзии
Литературный текст: проблемы и методы исследования. Мотив вина в литературе
Тарас Бурмистров - Россия и Запад
Нора Галь - Слово живое и мертвое
Петр Вайль, Александр Генис - Родная Речь. Уроки Изящной Словесности
Евгений Клюев - Между двух стульев
Лотман Юрий - Комментарий к роману А. С. Пушкина "Евгений Онегин"
Лотман Ю.М. - Структура художественного текста
Ю. M. Лотман - Беседы о русской культуре
Лотман Ю.М. - О поэтах и поэзии: анализ поэтического текста
Милн Алан Александр - Дом в медвежьем углу
Сарнов Бенедикт - Занимательное литературоведение, или Новые похождения знакомых героев
Петр Вайль - Гений места
Борис Владимирский - Венок сюжетов
Арсений Рутько - У зеленой колыбели

Ой, на дворе дождик идет 

Не ситечком сеет, 

Ведром поливает. 

Мелкий дождь, про который обыкновенно говорят: "как из сита сеет", в областных наречиях называется: севень, ситовень, ситуха, ситяга, ситовник*. Отсюда сами собой возникли поэтические представления дождевой тучи - ситом (орудие, служащее для просева муки) и сеялкой (в областных говорах: ситиво, севко, сетево, севалка- корзина, из которой засевают нивы), а дождевых капель- зерновым (290) хлебом. Болгары убеждены, что дождь падает с неба сквозь решето**: верование, нечуждое и грекам; в Аристофановой комедии "Облака" Стрепсиад о дождящем Зевсе выражается: дia xooxivou oupeiv***, в народных сказках ведьма заставляет присланную к ней девушку носить воду в решете****. Принимаемое за эмблему сеющего дождями облака, решето или сито играет важную роль в гаданиях индоевропейских народов*****. На Руси прежде, нежели приступят к святочному гаданию решетом, просевают сквозь него снег; древние поляки предсказывали победу, если почерпнутую в сито воду успевали донесть к ратникам - прежде, чем она выливалась наземь; тот же знак служил для оправдания обвиняемых******. Болгары во время засухи, с целию вызвать дождь, обливают водою избранную девицу ("преперугу") и при этом бросают сито; если оно упадет дном кверху - то предвещает скудость, а если другой стороною - то плодородие*******. В галицких колядках Богородица, следуя за плугом, которым пашет Христос, представляется носящею зёрна для посева: 

______________ 

*Обл. Сл., 203, 224-5; Доп. обл. сл., 242, 263. 

**Каравел., 240. 

***Дельбрюк: "die Entstechung des Mythos bei den indogennan. Vulkernв Zeitschrift far Vulketpsychologie und Sprachwissenschaft, von Lazarus und Steinthal, 1863, III, 291; Der Ursprung der Myth., 7. 

**** H. P.Ск., I, 3, b; Худяк., 14; Эрленвейн, стр. 44; Slovenske povesti Ш культ, и Добшинского, I, стр. 41. 

*****У немцев, славян и литовцев, чтобы узнать виновного, знахарка берет решето на два средние пальца или на щипцы и произносит имена заподозренных; при чьем имени решето начинает вертеться - тот виноват. То же делают, чтобы угадать будущего мужа. Греки привязывали сито за нитку и после молитвы, обращенной к богам, произносили имена: при имени виновного оно начинало двигаться. У римлян был обычай класть на дороге решето и выросшею сквозь него травою лечить болезни. 

****** D. Myth., 1062-6,1152;Сахаров., 1,62. 

*******Миладин., 524. 

Jедно насеня - зелене винце, 

Друге насеня - яра пшеница*, 

______________ 

*Ч. О. И. и Д. 1864,1,39. 

т. е. Пресв. Дева засевает землю дождем, который не только растит виноградники и нивы, но и сам на метафорическом языке назывался вином и хлебными семенами. Что гроза изображалась в поэтической картине земледельческого посева, об этом свидетельствует мазовецкое предание: черт (= демон помрачающих небо туч), увидя крестьянина, засевающего поле пшеницею, подарил ему мешок (= облако, см. выше стр. 158) с зернами ветра; если кинуть одно зерно - тотчас подует ветер, а если бросить целую горсть то подымется страшная буря, заблестят молнии, загремит гром и польется проливной дождь*. При забвении коренного значения старинных метафор стали думать, что боги весенних гроз действительно засевают землю разными злаками**. Поэтическое представление дождя хлебными семенами совпадает с уподоблением его плотскому семени; осемененная зернами и увлаженная дождями, мать-земля вступала в период беременности и начинала свои благодатные роды. И с дождевой водою, и с зерновым хлебом равно соединялась мысль о супружеском семени; по требованию свадебного обряда, новобрачных осыпают пшеницею, ячменем и другим зерном, и осыпание это точно так же сулит молодой чете плодородие, как и дождь, пролившийся в самый день свадьбы. В глубочайшей древности дожденосные тучи олицетворялись целомудренными девами, убегаю(291)щими бога-громовника; в бурной грозе гонится он за ними, настигает и, сжимая в своих горячих объятиях, лишает их девственности, т. е. заставляет рассыпать плодотворящий дождь. По другому представлению, бог-громовник заставляет облачных дев возить свой небесный плуг и засевать землю, почему народная загадка называет соху бабой-ягою: "баба-яга, вилами нога, весь мир кормит, сама голодна"***. Посев зёрен, сопровождающий обряд опахивания, в некоторых местностях заменен посыпанием песку. Настоящий смысл обряда давно сделался недоступным для народа; продолжая совершать его, по преданию, для предохранения себя и своих стад от моровой язвы, народ связал с посевом более понятное ему заклятие: только тогда переступит Смерть через опаханную черту, когда взойдет посеянный песок! Подобные формулы, ставящие нечистую силу и насылаемые ею бедствия в зависимость от явлений положительно невозможных, очень обыкновенны в народных заговорах и клятвах****. 

______________ 

*Нар. сл. раз., 97-98. 

**Старинная поговорка: nu saaer Lokken sin havre^nun saet Locke seinen haber, der teufel sein unkraut (D. Myth., 222). 

***Этн. Сб., VI, 113. 

****Укажем на некоторые обряды, обстановка которых напоминает опахивание: а) В Белоруссии хозяин, при постройке дома, запрягает свою жену в соху и проводит борозду вокруг строения, чтобы не заходили туда болезни (Маяк, XIV). B) В Нижегородской губ. в великий четверг каждый хозяин должен поутру объехать свою избу верхом на помеле; а в Пермской губ. на Новый год хозяйка трижды объезжает вокруг избы на ожоге: делается это на счастье, с) Великим постом знахарка объезжает на помеле луг от запада к востоку, махая по воздуху и хлопая по земле кнутом, и заклинает гады; позади идет старик и заметает метлою оставляемый ею след (Каравел., 284; Сахаров., II, 95). d) Чтобы уродилиськонопли, хозяйка садится на кочергу и трижды объезжает на ней свой участок (Могилев. Г. В. 1849, 8). Ожог, кочерга- символ Перуновой палицы (см. выше, стр. 131). 

Воздушный океан, по которому плавают корабли = облака и тучи, отделяет мир живых людей (землю) от царства умерших, блаженных предков (от светлого небесного свода). Души усопших, издревле представляемые легкими стихийными существами, подобными веющим ветрам и пламенеющим молниям (см. гл. XXIV), должны были переправляться в страну вечного покоя через шумные волны этого океана, и переплывали их на облачных ладьях и кораблях. Потому фантазия первобытного народа уподобила корабль-облако плавающему в воздушных пространствах гробу. Малорусское нава (санск. паи, naus, navas, перс. naw, nawah, греч. uauc, лат. navis, др.-ирл. noe, nai, армор. nev, др.-вер.-нем. nacho, англос. паса, польск. па-wa - лодка, корабль; корень nu - ire) означает вместе и водоходное судно и гроб*; в древн. чешском языке nawa и naw - смерть и ладья**; в старинных русских летописях и других рукописях навье - мертвец, навь - ад, области, навий день - мертвецкий праздник (см. ниже)***. В семье индоевропейских народов сохраняется множество преданий о перевозе душ на ладье или корабле мифическим кормчим; у греков это был Харон, который перевозил тени усопших через адские реки Стикс, Ахерон или Коцит в узкой двухвесельной лодке и получал за перевоз плату, почему в уста покойников греки полагали по монете. Я. Гримм указал подобные же предания о таинственном перевозе душ, уцелевшие между немецкими племенами. Шведская сага знает о золотом корабле, на котором Один переправляет убитых героев в священную валгаллу. Особенно интересен рассказ, записанный Прокопием (de bello goth). Между германцами существовало поверье, что на морском берегу обитали рыбаки и земледельцы, исстари свободные от всех повинностей, которые обязаны были перевозить души усопших на остров Brittia (воспоминание о тех рай(292)ских, блаженных островах, на которых обитали праведные по смерти; см. гл. XVI). В полночь раздавался стук в двери и глухой голос звал прибрежных жителей на работу. Мгновенно пробужденные, они поднимались и шли на взморье, где уже стояли, по-видимому, совершенно пустые лодки, садились в них и, взявшись за весла, отплывали. Тут только замечали они, что лодки были чем-то тяжело нагружены, так что края их только на палец не касались поверхности вод. В один час переплывали они такое пространство, на которое в обыкновенных поездках требовалось не менее суток, и приставали к острову. Незримые пловцы удалялись, и лодки, освобожденные от груза, делались так легки, что тотчас же высоко подымались над водою****. Представления эти известны и славянам; памятники ихтакже рассказывают о перевозе душ, хотя и придают древнему верованию христианскую окраску. Так сербская песня поручает это дело Илье-пророку и св. Николаю: выросло, говорит она, лавровое дерево посреди рая, распустило золотые ветви с серебряными листьями; под деревом стоит ложе, усыпанное цветами, а на ложе почивает святой Никола; приходит к нему Илья-"мироносна воjвода" и говорит: 

______________ 

*Пикте, II, 180; М. Мюллер, 41; Старосв. Банд., 403. 

**Мысли об ист. рус. яз., 148. 

***Народная загадка называет Ноев ковчег - гробом (Этн. Сб., VI, 46). 

**** D. Myth., 791-5. 

"Та устани, Никола! 

Да идемо у гору, 

а правимо корабе, 

Да возимо душице 

С овог света на онаj". 

Ал' устаде Никола, 

Отшеташе у гору, 

Направише корабе, 

Превезоше душице 

С овог света на онаj. 

Не удостоились перевоза только три души грешные*. Народный русский стих о Страшном суде заставляет перевозить души Михаила-архангела, на которого, как на воеводу небесных сил, были перенесены некоторые верования, соединявшиеся в дохристианскую эпоху с именем воинственного Перуна: 

______________ 

*Срп. н. пjecмe, I, 134-5. Перевод: "Вставай, Никола! пойдем в лес, построим корабли и перевезем души с того света на этот". Встал Никола, и т. д. 

Протекала тут река огненная; 

Как по той-там реки, реки огненные, 

Да тут ездит Михайло-арханьдел-царь; 

Перевозит он души, души праведные, 

Через огненну реку ко пресветлому раю, 

Ко пресветлому раю да ко пресолнышнему, 

К самому Христу-царю небесному*. (293) 

______________ 

*Калеки Пер., V, 162-3. По другому списку: 

Протекала тут река, да река огненна, 

От востока да и до запада. 

От запада да и до сивера; 

По той ли по реке да по огненной 

Ище ездит Михайло-арханьдел-свет, 

Перевозит он души, души праведных. 

Праведные души, души радуютсе, 

Песнь-ту поют херавиньськую, 

Гласы-те гласят серафиньськие; 

А вить грсшные-ты души оставаютсе. 

Эта огненная адская река, через которую счастливо переплывают одни праведные, тогда как грешники гибнут в кипучих волнах, есть поэтическое представление дождевыхпотоков, горящих молниями (см. гл. XXII). В народных сказках упоминается о перевозчике, который перевозит через реку или море смелых странников, шествующих в страшные области ада - к царю-змею, или на край света - к праведному Солнцу*. Подобно грекам, и у славян, и у немцев, и в Литве существует обычай класть в рот покойника деньги**. НаРуси простой народ, во время похорон, бросает в могилу какую-нибудь медную или мелкую серебряную монету, часто завязывают несколько копеек в платок и кладут возле мертвеца сбоку или затыкают ему за пояс. В Ярославской губ. думают, что на том свете будут перевозить покойника через неведомую реку и тогда-то пригодятся ему деньги: надо будет расплачиваться за перевоз***. Наши крестьяне убеждены, что скорлупу съеденного яйца необходимо раздавить на мелкие части; потому что если она уцелеет и попадет в воду, то русалки, в образе которых олицетворяются души некрещеных детей и утопленниц, построят из нее кораблик и будут плавать назло крещеному люду****. По древним воззрениям, души смешивались с мифическими карликами (эльфами), и потому яичная скорлупа легко могла служить для них кораблем. Малорусы рассказывают, что где-то далеко за морем обитает блаженный народ навы (мертвецы); чтобы сообщить ему радостную весть о светлом празднике Воскресения Христова и вместе с тем о весеннем обновлении природы, они бросают в реки скорлупу крашеных яиц, которая, несясь по течению воды, приплывает к берегам навов в зеленый четверг, известный между поселянами под именем навьского велика дня*****. В Голландии думают, что яичная скорлупа непременно должна быть раздавлена: не то ведьмы поплывут в ней в царство душ - nach Engelland******. 

______________ 

*Н. Р. Ск., 1,13 и стр. 165-170. 

**Костомар. С. М., 67. Черты литов. нар., 111. 

***Этн. Сб., II, 24. В других местностях народ позабыл о загробном плавании и объясняет этот обычай иначе; так говорят, что деньги нужны умершему, чтобы купить для себя на том свете место или заплатить за место тому, кто прежде его был похоронен в той же могиле, или, наконец, чтобы откупиться от наказаний за содеянные грехи (Москв. 1846, XI-XXII, 155; 1852, XXIII, 130; Этн. Сб., II, 105; О. 3. 1848, т. LVI, 205; Маяк, VII, 72-73; XV, 22; Вологод. Г. В. 1844, 6). 

****Иллюстр. 1846,171. 

*****Маяк, VIII, 24. 

****** German. Mythen, 418. 

Эти верования, сблизившие понятия корабля, ладьи и гроба, породили обычай совершать погребение в морских и речных судах и самим гробам давать форму лодок. Эдда, передавая миф о погребении Бальдура, рассказывает, что асы принесли его труп на корабль, возложили на приготовленном костре и, когда тор зажег костер своим молотом (т. е. молнией: очевидно, что корабль этот - громовая туча) - спустили объятое пламенем судно в волнующееся море*. Но есть свидетельства, что подобные торжественные похороны были не только мифическим представлением, но и действительно совершавшимся обрядом. Германские племена, поселившиеся у морских прибрежьев, клали трупы усопших в лодки и вверяли их волнам. Тела полководцев и королей возлагались на костре, устроенном в передней части корабля; затем под костер подкладывали огня, подымали паруса и, направив руль, пускали корабль в море - и он, пылающий, мчался по волнам с погребальным грузом**. (294) Ибн-Фоцлан описывает обряд сожжения покойников у русов в лодке***. Раскольники до сих пор не употребляют гробов, сколоченных из досок, а выдалбливают их из цельного дерева - точно так, как делались в старину лодки; в прежнее время это было почти общим обычаем****. В Тверской губ. стружки, оставшиеся от поделки гроба, пускают по воде*****. 

______________ 

* D. Myth., 790-1. 

**Ч. О. И. И Д. 1860, IV, 339, 341-3, статья Веннгольда. Любопытно, что, при погребении в курганах, этим насыпям старались давать форму кораблей; камни служили для обозначения носа кормы, бортов и мачты. Такие курганы известны в шведских провинциях, особенно в Блекингене. 

*** Ibn Foszlan's und anderer Araber Berichte uber die Russen alterer Zeit.изд. Френа, 11. 

****Записки Авдеев., 123. 

*****Геогр. Извест. 1850, II, 16. 

Корабль-тучу представляли плавающим гробом не только потому, что с ним связывается верование о переезде душ в царство блаженных, но и потому, что он служит печальным одром для молниеносного Перуна. Могучий и деятельный в летние месяцы года, Перун умирает на зиму; морозы запечатывают его громовые уста, меч-молния выпадает из его ослабевших рук, и с того времени он недвижимо покоится в гробе-туче, одетый черным траурным покровом, - пока наступившая весна не воззовет его снова к жизни. В такомпоэтическом образе изображает народная загадка весеннюю тучу, несущую бога-громовника, пробужденного от зимнего сна: гроб плывет, мертвец ревет (или: поёт), ладонь пышет, свечи горят. Та же загадка о богине-громовнице: "на поле царинском (=небе) в дубу гробница, в гробе девица - огонь высекает, сыру землю зажигает"*. 

______________ 

*Послов. Даля, 1064. 

Слово корабль первоначально означало "ладью", и потом уже, когда знакомство с морями заставило арийские племена строить большие парусные суда, оно получило то значение, какое придается ему теперь. Родственные с ним речения перс. kiraw - челнок, греч. xapaBoc, лат. carabus - лодка и плот. Корабль (др.-слав. корабь, польс. и чешек. - korab, литов. korablus), очевидно, одного происхождения с словом короб и указывает на изогнутую, закругленную форму ладьи (коробить, согнуть коробом*). В областных говорах короб не только означает корзину, цилиндрический сундук, но и сани, обшитые изогнутым лубком; коробки - пошевни**; подобно тому при словах nab, navis, uauc, нава (ладья и корабль) встречаем армориканское nev, пеб, кимр. noe корыто, лохань***. Потому и короб и сани могли служить заменою похоронной ладьи. Степенная Книга свидетельствует, что в. кн. Всеволод приказал убийц Андрея Боголюбского зашить в короб и бросить в воду; во Владимирской губ. доселе живо предание, что убийцы эти плавают по водам Плавучего озера в коробах, обросших мохом, и стонут от лютых, нестерпимых мук****. Нестор, повествуя о смерти св. Владимира (случившейся в июле месяце), говорит: "ночью же межю клетми проимавше помост, обертевше в ковер и ужи свесивша на землю, възложыпе и на сани, везъше поставиша и в святей Богородици, юже б създал сам"*****. Из "Выходных книг" русских царей видно, что сани служили в похоронных обрядах XVII века погребальным одром, носилками; так гроб царя Алексея Михайловича был вынесен на постельное крыльцо, а здесь "поставлен на сани и на санях несен" в соборную церковь архангела Михаила******. (295) 

______________ 

*Пикте, II, 182-3; Миклошич производит корабль от слова кора; чешек, korab совмещает в себе оба эти значения. 

**Обл. Сл., 90; Доп. обл. сл., 89. 

***Пикте, II, 180. 

****Карам. И. Г. Р., III, 135-6; Древн. Боголюбов, соч. Доброхотова, 116-7; Моск. Наблюд. 1837, май, II, 251. 

*****П. С. Р. Д., 1,56. 

******Выходы Гос. Царей и В. Кн., 617, 700-1. На лубочной картине, изображающей погребение кота мышами, покойника везут в санях. 

Сверх указанных уподоблений туча представлялась еще бочкою, наполненною дождевою влагою; такое представление было скреплено теми метафорическими названиями, которые заставили видеть в дожде опьяняющие напитки меда и вина, обыкновенно хранимые в бочках или сосудах. Санскр. слово kabhanda означает вместе: бочку, сосуд и облако; греческий миф говорит о бочке дорогого вина, хранимой кентаврами (облачными демонами), в которой Кун справедливо узнает поэтическую метафору дождевого облака*; а предания, общие всем индоевропейским народам, рассказывают, что облачные нимфы, восседая на небе, проливают на землю дождь из опрокинутых сосудов (см. ниже). Отсюда возникло верование в волшебный бочонок, из которого - только постучи в него немедленно является несчетное войско**, - точно так же, как удары Перунова молота по наковальне и стук ( = гром) в чудесную суму-облако призывают к битве толпы могучих ратников, т. е. грозовых духов (см. стр. 140). Отсюда же родилось и другое верование в неисчерпаемый бочонок***, из которого сколько ни льется вина - он все полон; норвежская сказка, вместо целого бочонка, говорит о кране, отомкнувши который - можно получить самые дорогие напитки, какие только душа пожелает****. В одной немецкой сказке встречается любопытный эпизод о двух ангелах, приставленных на небе наливать водою дырявые бочки*****, что живо напоминает и бездонные бочки Данаид и поэтические сказания о дождях, ниспосылаемых с неба сквозь решета и сита******. 

______________ 

*Кун, 173-4. 

**Н. Р. Ск., VIII, стр. 228. 

*** Ibid., VI, 56; Slov. pohad., 243. 

****Ск. норв., II, стр. 88. 

*****Сказ. Грим., 178. 

******Наряду с этими диковинками, так как туча метафорически называлась коробом, сказочный эпос упоминает о чудесном сундучке или ларчике, из которого является целый город (дворец) или выходят стада коров и овец. Если мы примем во внимание свидетельства гимнов Ригведы и народных преданий, уподобляющих облака городам, коровам и овцам, то для нас сами собой объяснятся странные превращения ларчика. Таким ларчиком, по указанию одной сказки, наделяет героя молниеносная птица орел (Н. Р. Ск., VIII, стр. 352). 

Зная настоящее значение метафорических названий, какие давались облакам и тучам, мы легко поймем и основанные на них мифы. О смерти Озириса известно следующее сказание: злой Тифон, приготовивши богато изукрашенный ящик, объявил на пиру, что подарит его тому, кому он придется по мерке. Все стали примериваться, и как только Озирис улегся в ящик, Тифон захлопнул крышку и бросил sro в Нил. Подобное же предание находим в новогреческой сказке* и в русской бычине про великана Святогора**. Святогор с Ильей Муромцем наехали на великий -роб и прочитали на нем надпись: кому суждено покоиться в гробу, тот в нем и уляжется. Святогор попробовал лечь и закрылся крышкою; хотел потом поднять крышку-и не смог; Илья Муромец (предания роднят его с Ильею-громовником) берет его меч-кладенец, бьет поперек крышки, но за каждым ударом на гробе является железная полоса, и великан Святогор (гора = туча) умирает, т. е. оковывается холодом и засыпает зимним сном. Та же судьба постигает великана и в кашубском предании***. Действие зимних морозов народная фантазия сблизила с ковкою железа; мороз претворяет и воды и землю в камень, делает их столько же твердыми, как железо; самое ощущение, возбуждаемое стужею в теле человека, близко к тому, какое производится ожогом, что и отразилось в языке: на морозе "корець до рук при(296)кипае", "до морозкунижки прикипають", мороз жжет и палит****; в Вологодской губ. морозы называются калинники (от калить, раскалять - делать красным силою огня, каленая стрела), а в Томской губ. сильному ("жгучему") морозу дается эпитет тлящего*****. Поэтому Зима представляется мифическим кузнецом. Мы до сих пор выражаемся, что зима сковывает и оцепеняетприроду, т. е. налагает на нее железные цепи; области, уковать значит: замерзнуть******. По народному выражению, "с Михайлова дня (8 ноября) зима морозы кует" и, накладывая на реки и озера свои ледяные мосты, скрепляет их гвоздями. Приведем пословицы о зимнем времени: "Козьма и Демьян (1 ноября) с гвоздем; Козьма-Демьян (или Юрий - 26 ноября) подмостит (с мостом), Никола (6 декабря) пригвоздит (с гвоздем); Кузьма закует, а Михаиле раскует (= оттепель); Варвара (4 декабря) мостит, Савва (5 декабря) гвозди острит, Никола прибивает (вариант: Савва стелет, Никола гвоздит); на Варвару зима дорогу заварит; Варвара заварит, Савва засалит*******, Никола закует"********. Как кузнец сваривает железные полосы, так на Варвару (имя которой созвучно с глаголом варить)********* зима сваривает реки и озера в ледяные мосты и повсюду пролагает прямые дороги. На Козьму и Демьяна зима принимается сковывать землю и воду, почему и тот и другой слывут у поселян кузнецами и в народных преданиях заступают место тех мифических ковачей, какими издревле признавались грозовые духи. Такое слияние различных представлений (морозов и грозы) тем более было естественно, что те же тучи, которые весною и летом приносят теплые ветры и дожди, зимою и осенью веют стужею и снегом; тот же громовой молот (= меч-кладенец), который при начале весны кует ясное небо, - во время суровых осенних гроз приготовляет железные обручи, налагаемые на облака холодною рукою Зимы. Морозы, по русскому поверью, прилетают 9-го ноября от железных гор, т. е. от зимних туч (гора = туча, железный = окованный стужею)**********. Летучие змеи, эти демонические олицетворения туч, то дышат пламенем и рассыпают огненные искры, то, подобнозиме, своим холодным дуновением созидают ледяные мосты***********, и на борьбу с сказочными героями выезжают на мосты калиновы************: этот постоянно повторяющийся эпитет ("калиновы") указывает на мифического кузнеца, который сковывает воду морозами (калинниками). Народная загадка изображает Мороз в виде могучего богатыря, равного силами Самсону: "сам Самсон, сам мост мостил - без топора, без клинья, без подклинья"*************. Сказочный эпос представляет змея похитителем красавицы- Солнца, которуюзаключает он в железном замке, т. е. прячет ее за снежными облаками и зимними туманами (см. гл. XX). Но если, с одной стороны, змей, в качестве владыки зимних туманов и морозов, отождествляется с баснословным кузнецом - строителем ледяных мостов и железных замков, то, с другой сто(297)роны, под иным углом поэтического воззрения, тот же змей, как дожденосная туча, подчиняется на зиму неодолимой силе кузнеца-Мороза, который сковывает его железными цепями. По свидетельству немецких легендарных повестей, св. Михаил (празднуемый 29 сентября) держит связанного черта в пекле ( = туче) и будет держать его в оковах до самого страшного дня (т. е. до весенней грозы, в шуме которой кончается ветхий мир); в бессильной злобе черт потрясает своими цепями, и шум их далеко раздается по земле (сравни с подобным же сказанием о хитром Локи - гл. XIV). В Михайлов день кузнецы, оканчивая работу, имеют обыкновение ударять трижды по наковальне молотом, чтобы закрепить наложенные на черта пекельные оковы. Тот же обычай соблюдается и чехами: в конце августа кузнецы ударяют по наковальне, "aby prituzili retezy certovy"**************. У сербов есть поговорка: "зна павола на леду потковати!", т. е. исполнен хитрости и лукавства***************. Если в конце марта и в начале апреля наступают холода с снегом и градом, то сербы такое суровое, ненастное время называют бабини укови. У них существует рассказ, что некоторая баба (= облачная жена) в марте месяце погнала овец (= весенние облака) в горы; на ту пору подул северный ветр с снегом, а баба сказала: "прц Марцу! не боим те се..." Март разгневался, занял несколько дней у Февраля, приударил морозом и окаменил бабу и ее овец****************. Илиада***************** сохранила намёк, что некогда сам Зевс подвергался опасности быть скованным******************. Народные сказки нередко изображают змея в тяжелых оковах: в запертой комнате дворца висит он на железных крюках и цепях и только тогда срывается с них, когда вдоволь напьется воды или вина, т. е. весною, когда туча, оцепененная до того времени зимним холодом, наполняется дождевой влагою. Вода, испивши которой змею нипочем разорвать железные (ледяные) оковы, в одной сказке прямо названа живою водою*******************. В хорутанских сказках******************** царевич женится на прекрасной царице вил; она советует своему милому не входить в запретную комнату, но царевич ослушался - и увидел там старика, из уст которого выходило пламя. Это был огненный царь (= то же, что змей); он попросил напиться, и когда царевич подал ему воды (или вина) - с могучего старика тотчас же слетели сковывавшие его обручи, и, освобожденный, он унёс царицу вил на огненную гору (= грозовая туча). В сербской и болгарской редакциях********************* царевичу было запрещено входить в двенадцатый погреб, но он отворяет туда двери, видит огромную бочку, обитую тремя железными обручами, и слышит из нее голос: "ради Бога, брате!дай мне воды, я умираю от жажды". Царевич плеснул в бочку чашку воды - и вслед за тем с треском лопнул один обруч; за второю чашкою - лопнул другой обруч, а за третьего -и последний распался; из бочки вылетел змей и увлек краса(298)вицу в змеиный город. Сходно с этим повествует и немецкая сказка: "im Schlosse lag ein machtiges Fass mit drei eisernen Reifen. Darin schlief der Drache seinen Jahresschlaf. Der war gerade zu Ende. Nur einmal sprang ein Reif, bald sprang der zweite und der dritte und krachte jedesmal so gewaltig wie ein Donnerschlag"**********************. Дракон пробуждается от годового зимнего сна (уподобление зимнего оцепенения - сну очень обыкновенно; в областном языке глагол заснуть употребляется в смысле: замерзнуть, говоря о воде***********************); на бочке-туче, в которой заключен грозовый змей, под влиянием весенней теплоты, лопаются сжимавшие ее железные обручи и, лопаясь,- производят громовые удары. В русской сказке о Марье Моревне************************ змей (демон зимних вьюг), умертвивший своего противника- молодого царевича (= Перуна), кладет его в смоленую бочку, скрепляет железными обручами ибросает в море ( = небо); но в свое время прилетают три птицы, в образах которых древний миф олицетворил весеннюю грозу, и спасают царевича: орел воздымает бурю, и волны выкидывают бочку на берег, сокол уносит ее в поднебесье, бросает с высоты и разбивает на части, а ворон оживляет юношу живою водою. Пробуждение к жизни вещих мертвецов колдунов и ведьм, которым народное поверье приписывает низведение дождей и воздушные полеты на помеле (т. е. пробуждение от зимнего сна грозовых духов и облачных жен), обыкновенно сопровождается распадением железных обручей на их" гробах*************************. В этом уподоблении тучи - плавающему гробу и бочке находит объяснение сказка о Силе-царевиче, который встречает на море плавучий гроб, обитый железными обручами; в гроб был заключен вещий мертвец, и он-то помогает царевичу жениться на прекрасной королевне, убив шестиглавого змея, - подобно Аполлону, который поразил змей, не допускавших царя Адмета в брачный покой Альцесты**************************. Плавучий гроб - туча, а заключенный в ней силач - олицетворение срывающейся там всесокрушительной молнии; поражая демона-змея своим чудесным мечом, он устраивает весенний брак природы. Здесь же находит объяснение и следующий, часто повторяемый в народном эпосе рассказ: царица, посаженная в окованную железными обручами бочку -и пущенная в море (или, по свидетельству польской сказки, "W powietrze pod ob oki"***************************), рождает в заключение сына-богатыря (= Перуна), который растет не по дням, не по часам, а по минутам, потягивается и разрывает бочку на части. Едва народившись, малютка-громовник уже является во всем могуществе своей разящей силы. Точно так Афина родится во всеоружии; Гермес, рожденный поутру, в полдень играет на лютне, а вечером пригоняет стада (музыка =буря, стада = тучи); Зевс вырос быстро и в детстве уже обладал довольною крепостью, чтобы не уступить Кроносу; сын Тора Magni (= Сила), будучи трех суток, освободил отца из-под тяжелой ноги исполина Грунгнира****************************. Под живым воздействием разобранных нами поэтических представлений возник обряд: во знамение весны и проливаемых ею дождей - бить бочки, о чем упоминает новгородская (299) летопись под 1358 годом: "того же лета целоваша (новгородцы) бочке не бити"; в Никоновской летописи означенное свидетельство передано так: "того же лета новгородцы утвердишась межи собою крестным целованием, чтоб им играния бесовского не любити и бочек не бити"*****************************. Обычай этот доныне известен у хорутан, в Зильской долине: там в каждой деревне стоит на площади всеми чтимая липа; к этому дереву привешивается бочка; юнаки выезжают на конях, с палицами в руках, скачут вокруг липы и стараются на всем скаку попасть палицею в дно бочки, которая наконец и рассыпается на части. Пока юнаки выказывают ловкость и силу своих ударов, остальные жители поют обрядовые песни******************************. 


Страница 40 из 55:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39  [40]  41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   Вперед 

Авторам Читателям Контакты