Главная
Каталог книг
Российская Демократическая Партия "ЯБЛОКО"
образование


Оглавление
Афанасьев Николаевич - Поэтические воззрения славян на природу
Григорий Амелин - Лекции по философии литературы
Григорий Амелин, Валентина Мордерер - Миры и столкновенья Осипа Мандельштама
Григорий Амелин, Валентина Мордерер - Письма о русской поэзии
Литературный текст: проблемы и методы исследования. Мотив вина в литературе
Тарас Бурмистров - Россия и Запад
Нора Галь - Слово живое и мертвое
Петр Вайль, Александр Генис - Родная Речь. Уроки Изящной Словесности
Евгений Клюев - Между двух стульев
Лотман Юрий - Комментарий к роману А. С. Пушкина "Евгений Онегин"
Лотман Ю.М. - Структура художественного текста
Ю. M. Лотман - Беседы о русской культуре
Лотман Ю.М. - О поэтах и поэзии: анализ поэтического текста
Милн Алан Александр - Дом в медвежьем углу
Сарнов Бенедикт - Занимательное литературоведение, или Новые похождения знакомых героев
Петр Вайль - Гений места
Борис Владимирский - Венок сюжетов
Арсений Рутько - У зеленой колыбели

______________ 

*Симрок, 33, 266; D. Myth., 134; Der Unsprung der Myth., 199-200. 

**Ворон, вран, ворона, илл. vran, vrana, пол. wrona, литов. wamas, wama, ирл. и кимр. bran; корень в санскрите bran, vran - sonare (Пикте, 1,475). 

***Зам. о Сибири, 71; Н. Р. Ск., VII, стр. 133; Сказ. Грим., I, стр. 109-110; Zeitsch. fur D. M., I, 314; Приб. к Изв. Ак. Н., II, 168; Сказоч. мир Клетке, 191. 

****Зам. о Сибири, 71; Иллюстр. 1846,333; Сахаров., II, 96. 

***** D. Myth., 637. 

******Ист. Христом. Бусл., 690. 

*******Сахаров., I, 24. 

********Послов. Даля, 1061-4; Сахаров., 1,91. 

Буря мглою небо кроет, 

Вихри снежные крутя, 

То как зверь она завоет, 

То заплачет как дитя, (253) 

То по кровле обветшалой 

Вдруг соломой зашумит, 

То как путник запоздалый 

К нам в окошко застучит. 

В дальнейших главах настоящего труда мы встретимся с народными сказаниями, уподобляющими разрушительный полет бури рыскающему голодному зверю, а вой ветров - плачущему ребенку; теперь же обращаем внимание читателя на два последние стиха. - Греки называли облака летучими, окрыленными*. Старонемецкая загадка (IX и Х века), изображая снежную тучу птицею, говорит: "esflog ein Vogel federlos auf einen Baum blattlos, da kam die Jungfrau mundlos und asz den Vogel federlos", т. е. прилетела бесперая птица = снег, пала на землю, лишенную зелени (т. е. осенью), пришла дева = Солнце и съела ту птицу, не имея рта = от жарких лучей солнца снег растаял. Загадка эта уцелела и в Литве и в России: "летит птиця без крил, без ног, зварив кухар без огню, изjила пани без рота"**, или: "стоит дуб без корня, без ветвей, сидит на нем птица-вран; пришел к нему старик без ног, снял его без рук, заколол без ножа, сварил без огня, съел без зубов"***. Маннгардт приводит леттскую загадку: "птица летит - перья сыплются (снеговое облако)****. Итак, туча уподобляется птице, а падающий из нее снег, ради его белизны и мягкости, перьям и пуху. По свидетельству Геродота, скифы считали северные страны неудобными для странствований, потому что онипокрыты перьями; в Англии простой народ думает, что мятель подымается оттого, что в это время на небе щиплют гусей, а в Германии, что древние богини (наприм., frau Holle) или ангелы вытрясают свои перины*****. Ту же мысль проводят и наши загадки: "к божьему мясоеду гусей щиплют" (снег идет); "белый лебедь на яйцах сидит" (поля, покрытые снегом)******. "Лебеди на крылах снег понесли", говорят про их отлет в теплые страны*******. На том же основании сблизила фантазия снег и с заячьим пухом: "заюшка беленький! полежи на мне; хоть тебе трудно, да мне хорошо" (снег на озимом хлебе)********. 

______________ 

*Кун,178. 

** Zeitschr. fur D. M., II, 434;Шлейхер, 208; Номис., 292. 

***Послов. Даля, 1065. Сравни Prostonar. ceske pisne a rikadia, стр. 13, и в журнале Bosanski prijateli, связка III. 186: "Ono leti, neirrra krilah; sjedi, neima stra^njice; pada, a neubija se" (снег). 

**** Die Gutteiwelt, 94. 

***** D. Myth., 246, 607;Сказ. Грим., I, стр. 154. 

******Послов. Даля, 1064. 

*******Этн. Сб., VI, 120. 

******** Ibid., 110-1. 

Народные памятники ставят орла, сокола и ворона в близкие отношения к дубу, который издревле был признаваем за священное древо Перуна; так один из заговоров упоминает о вещем вороне, свившем себе гнездо на семи дубах; в старинной песне поется: 

На дубу сидит тут черный ворон, 

А и ноги, нос - чти огонь горят*. 

______________ 

*Кирша Дан., 201; Песни Киреев., Ill, 107; Рыбник., I, 200; Сахаров., I, 26 (загов.). 

В сказках орел, сокол и ворон сидят перед своими дворцами на высоких дубах*. Огненный клюв дается ворону, как эмблема молниеносной стрелы; под влиянием того же воззрения клюв его представляется железным острием, которым он всякого поражает насмерть, и как в вышеприведенной загадке орел принят за поэтиче(254)ский образ ружейного выстрела, так и ворон и вообще птица служит в народных загадках для подобного же обозначения: "летит ворон - нос окован, где ткнет - руда канет";"летит птица- во рту спица, на носу смерть"**. Немцы ночного ворона (nachtrabe; эпитет черный или ночной, приданный ворону ради цвета его перьев, в мифических представлениях послужил указанием на мрак грозовой тучи) называют железною птицею; народное поверье дает ему железные или медные крылья, ударом которых он убивает до смерти***. В заговорах призывается на помощь птица с железным носом и медными когтями****. В связи с этими данными возникло поверье, что если ружейное дуло вымазать кровью ворона, то ружье станет бить без промаха*****, т. е. так же метко, как бьет молниеносная стрела, вылетающая из дождевой тучи. Что в старину вороны пользовались у славян религиозным почетом - на это находим указание в Краледворской рукописи; жалуясь на притеснения чужеземцев родной вере, чешская песня говорит: "пришли чужеземцы в нашу родину, сокрушили богов, посекли заповедные деревья и всполошили воронов из священных дубрав"******. Доныне русские простолюдины не решаются стрелять в ворона; от такого выстрела, по их мнению, непременно испортится ружье*******. 

______________ 

*Н. Р. Ск., VIII, 8. 

**Этн. Сб., V, смесь, 4; VI, 96, 110: "Летит птица тонка, перья красны да желты, по конец ее человечья смерть" или: "черный кочет рявкнуть хочет" (ружье) 

*** Derheut. Volksglaube, 68. 

****Сахаров., 1,22. 

*****Послов. Даля, 1049. 

******Ж. М. Н. П. 1840, XII, 140. 

*******О.З.1848, V, смесь, 20. 

Сова, как птица ночная с большими светящимися и способными видеть по тьме глазами, дала свой образ для олицетворения черной тучи, сверкающей молниями. Греки и римляне считали ее птицею, посвященною богине-громовнице воинственной Афине (Минерве); сова по-гречески yлaue a yлauxwпic (светлоокая) был обычный эпитет Афины*. Народная русская загадка именем совы означает огонь: "летела сова из красного села, села сова на четыре кола" (горящие лучины или огонь в светце с четырьмя ушками**. По польским преданиям, злой дух, превращаясь в сову, сторожит драгоценные клады***. 

______________ 

* Der Ursprung der Myth., 213. 

**Этн. Сб., VI, 87. 

***Пов. и пред., 63, 174. 

Буря и вихри обыкновенно олицетворялись в образе орла, на что ясно указывают предания скандинавские, немецкие и других народов. Норманны верили, что на небе сидят великаны (= тучи) в виде громадных орлов и размахом своих крыльев производят ветры; их полету сопутствуют буря и град. В средние века было общее поверье о тайной связи между орлом и ветром. Но, кроме орла, и все другие хищные птицы, известные своей быстротой и напоминающие своим резким криком, жадностью и пожиранием падали разрушительные порывы бури, как, например: коршун, ястреб, кобчик, принимались для символического обозначения буйных вихрей. На средневековых миниатюрах ветры изображались с птичьими головами. Между словами aquila и aquilo, vultur (коршун) и vulturous (юго-восточный ветр), aveuoc и aetoc (от aw, anui) существует очевидное филологическое сродство*. Отсюда родилось общее верование, что хищные птицы криком своим вызывают бурю**. Славянские и немецкие племена знают баснословную птицу, с помо(255)щию которой сказочные герои совершают свои воздушные полеты. В народных памятниках она является под различными названиями. В сказке "Норка-зверь" царевич возвращается из подземного царства (т. е.из-за облачного неба, см. ниже) на крыльях птицы, которая столь огромна, что подобно тучам, заволакивающим небо, затемняла собою солнечный свет***. В другой сказке**** добрый молодец отправляется в далекое тридесятое государство искать свою невесту; подходит к синему морю через море переправы нет. Рыбаки зашивают его в брюхо нарочно зарезанной лошади и бросают на берегу; вдруг подымается буря, и подымается она от взмаха крыльев птицы-львицы или гриф-птицы, которая величиной будет с гору, а летит быстрей пули из ружья. Греки представляли грифа с головой и крыльями орлиными, с туловищем, ногами и когтями льва*****. - какое представление попало и в русскую сказку. Гриф-птица хватает мертвечину и вместе с нею переносит молодца через широкое море. Подобным же образом совершает путешествие на высокую золотую гору молодой приказчик, зашитый в лошадиное брюхо семисотым купцом; его уносят туда черные вороны - носы железные******, напоминающие собой тех прожорливых птиц с железными перьями, заостренными как стрелы, которые обитали в стимфальском болоте и которых разогнал Геркулес Вулкановой трещоткою, т. е. громом*******. Предание это встречается и в арабских сказках******** и в средневековой литературе. Huon de Bourdeaux совершил такую же поездку на грифе; в баснословной повести псевдо-Каллисфена Александр предпринимал воздушное путешествие на "крылатых зверях" или грифах и управлял ими с помощию копья, на острие которого был настромлен кусок мяса. Чешская повесть о королевиче Брунсвике (XVI в.) заменяет грифа страусом: когда корабль Брунсвика был притянут к магнитной горе и все его спутники погибли, дядька зашил королевича в конскую шкуру, обмазал сверху кровью и положил на горе; прилетела птица Ног (серб. ноj - страус), унесла его в далекие страны и бросила в свое гнездо; королевич убил ее птенцов и отправился в новые странствования*********. В сербских приповедках, собранных В. Караджичем**********, Соломон поймал два страуса и не кормил их несколько дней, чтоб они хорошенько проголодались; затем привязал им за ноги большую корзину, сел в нее и поднял вверх на длинном рожне жареного ягнёнка. Птицы, желая схватить мясо, взмахнули крыльями и летели все выше и выше - до тех пор, пока Соломон не ткнул рожном в небесный свод; тогда он повернул рожон вниз, и птицы опустились на землю. Название "Ног-птица" из переводных рукописей перешло в уста русского народа, и в наших сказках явилась птица Ногай***********, с которою совершенно тождественна Стратим или Страфиль-птица стиха о голубиной книге (греч. otpouuoc - страус). Об этой последней духовный стих выражается так: 

______________ 

*На Украине каня означает и тучу и хищную птицу: "чекае як каня дощу!" (Номис., 265). 

** D. Myth., 599-603; Die Windgottheiten von Genthe, 11 

***Н. Р. Ск., I, 6; V, 41; VII, 5, b; Рыбник., I, 448; Slov. pohad, 58-60; Сб. Валявца, 183-6; Вольф, 206-7, 221; Гальтрих, 88-89. 

****Н. Р. Ск., VII, 16. 

*****Грифы стерегли небесное золото. В греческой мифологии вихри олицетворялись еще - голодными, жадными гарпиями: это были окрыленные девы с перьями коршуна на теле и с железными когтями той же птицы на руках и ногах; собственные имена их: Aello (буря, вихрь), Okypete (скоролетающая), Kelaino (мрачная); слово гарпия Маннгардт переводит" "die Raflerin" (Die Guttciwelt, 100; Der Ursprung der Myth., 196,215-6). 

******Н. Р. Ск., VII, 24. 

******* Der Ursprung der Myth., 196. 

********Тысяча и одна ночь - во втором путешествии мореходца Синдбада. 

*********Пыпин, 73,224-7. 

**********Срп. припов., 43. 

***********См. сказку об Игнатии-царевиче и Суворе-невидимке. 

Стратим-птица всем птицам мати*, 

______________ 

*Т. е. старшая, царь-птица. 

Живет Стратим-птица на океане-море ( = на небе) 

И детей производит на океане-море, 

По божьему все повелению. 

Стратим-птица вострепенется 

Океан-море восколыхнется; 

Топит она корабли гостиные 

С товарами драгоценными*. 

______________ 

*Калеки Пер., II, 369; Ч. О. И и Д., годЗ, IX, 190. В старинном апокрифе, известном под названием "Иерусалимской беседы", сказано: "а птица птицам мать - Таврук (вар. Лаврун) = птица, невеличка - с русскую галку, а живет она у гремячева кладезя, у теплого моря" (Пам. стар. рус. литер., II, 308); гремячие или громовые колодцы = дождевые источники, теплое море = летнее небо, как вместилище дождевых облаков. 

Итак, как скоро встрепенется эта птица - от удара ее могучих крыльев рождаются ветры и подымается буря: представление, совершенно сходное с скандинавскими орлами-великанами. По белорусскому поверью, гарцуки (от гарцевать- играть, бегать взапуски), духи, подвластные Перуну, летают в виде разных хищных птиц и, разыгравшись в воздухе, крыльями своими производят стремительные ветры; чем быстрей и сильнее взмах их крыльев, тем суровее дуют ветры и разрушительнее действует буря*. Народная фантазия иначе не представляет ветры, как существами крылатыми; таковы греческие Борей, Зефир и другие их братья. До сих пор в разных языках, в том числе и в нашем, сохраняется эпическое выражение: "прилететь на крыльях ветра"**. В хождении Зосимы к рахманам (рукоп. XIV в.) читаем: "и взвея буря велика и взять мя от земля и вземши мя на крило свое и несе мя... и приде облак с ветром и взят мя на криле свои"***. В Слове о полку Ярославна взывает: "о Ветре-ветрило! чему, господине, насильно вееши? чему мычеши хиновьскыя стрелкы на своею нетрудною крыльцю (на своих легких крылушках) на моея лады вой?"**** Выражения эти нисколько не принадлежат к произвольным риторическим украшениям; в них сказывается давнишнее воззрение человека на природу, основанное на том живом впечатлении, какое она производила на чувства человека. Возвращаясь к огромной, быстролетной птице сказочного эпоса, мы убеждаемся, что в ее грандиозном образе фантазия воплотила тот неудержимо несущийся бурный вихрь, который, нагоняя на небо черные тучи, потемняет солнечный свет, волнует моря и с корнем вырывает столетние деревья*****. На крыльях ветров приносится .животворная влага дождей: отсюда понятно, почему под крыльями сказочной птицы хранится богатырская или живая вода******, почему стоит ей дунуть, плюнуть (дуновение = ветр, слюна = дождь) на отрезанные икры доброго молодца-и они тотчас же прирастают к его ногам; понятно также, почему заменяют ее иногда змеем или драконом*******, в образе которого олицетворялась громоносная туча. Чужеземные имена страуса и грифа приданы этой птице под влиянием средневековых бестиариев, которые (как известно) составляли в старину любимое чтение грамотного люда; нередко, впрочем, птица-ветр или птица-облако, несущая на сво(257)их крыльях сказочного героя, называется орлом, вороном, соколом или коршуном. Подобно змею-туче, Сокол, Орел и Ворон сватаются в сказках за прекрасных царевен, похищают их и уносят в свои далекие области (объяснение этого мифа см. в гл. XX); когда они являются за красавицами, прилет их сопровождается вихрями и грозою; сверх того, чтобы помочь брату похищенных царевен, Орел воздымает бурю, Ворон приносит целящей, а Сокол живой воды, и таким образом оживляют убитого царевича********. Весьма знаменательно, что в других тождественных по содержанию сказках, вместо этих чудесных птиц, выводятся прямо могучие силы летних гроз, под собственными своими названиями; так в сказке о Федоре Тугарине********* сватаются за красавиц и уносят их с собою Ветер, Град и Гром. Тех же мифических героев, только с заменою Града - Дождем, встречаем в сказке об Иване Белом**********, женившись на трех сестрах-царевнах, они учат брата их царевича великой премудрости: Гром научает его грохотать в поднебесье. Дождь - лить потоки и топить города и села, а Ветер - дуть, царства раздувать да хаты перевертать. Ворона Вороновича народный эпос часто отождествляет с Ветром; так в одной сказке, по русской редакции, Солнце, Месяц и Ворон женятся на трех родных сестрах***********, а по редакции словацкой сестры эти выходят замуж за царя-Солнца, царя-Месяц и царя ветров, который и уносит девицу на своих крыльях************. В трудных случаях жизни сказочные герои обращаются с вопросами к Солнцу, Месяцу и к Ворону или Ветру*************. 

______________ 

*Приб. к Ж. М. Н. П. 1841,87-88. 

** D. Myth., 601: "schwebte aufden flugein der winde", "volavit super pennas ventorurn". 

***Пам. отреч. лит., II, 79-80. **** Рус.Дост.,111,214. 

*****Н. Р. Ск., VIII, стр. 430. 

****** Ibid., VII., 16. 

*******Шлейхер, 139. 

******** H.P.Cк.,VIII,l,8. 

********* Ibid., 1,14. 

**********Лет. рус. лит., кн. V, 8-15. 

***********Н. Р. Ск., IV, 39; сравни сб. Валявца, 1; Штир, 13. 

************ Slov.pohad., 414-432. 

************* Zeitschr. RirD. M., 1,312. 

В своем быстром полете ветры подхватывают и разносят всевозможные звуки; признавая их существами божественными, древний человек верил, что они не остаются глухи кего мольбам, что они охотно выслушивают его жалобы, клятвы и желания и доставляют их по назначению. В народных песнях весьма обыкновенны эпические обращения к ветрам, чтобы они скорее донесли весточку к милому другу или к роду-племени*. Но как ветры олицетворялись в образе птиц, то понятно, что подобные же обращения стали воссылаться и к этим легкокрылым обитателям лесов и рощ. Потому и в мифических сказаниях, и в народной поэзии птицы являются услужливыми вестниками богов и смертных. Приведем примеры: 

______________ 

*Ч. О. И. и Д. 1863, IV, 259: "Повей, ветре-ветроньку, С Побережа в Литвоньку! Занеси весть милому, Шо я тужу по нему". 

"Ой, орле, орле, сивый соколе! 

Чи не бував ты в моей стороне? 

Чи не чував ты о якой новинке?"* 

______________ 

* Ibid., 185. 

Или мать спрашивает орла про своего сына-казака, отъехавшего на чужбину, и получает от него печальное известие: "твой сын, мати, в поле спочивае!"* В "Любушином суде" ласточка прилетает к окну княжны и объявляет ей о распре двух братьев Кленовичей; в песнях поляков, чехов и словаков она переносит вести любовников**. В малорусских песнях кукушка прилетает к матери с вестью о судьбе ее (258) сына, а через соловья посылает девица поклон на далекую родину и разведывает про своего милого: 

______________ 

*Украин. нар. песни Максимов., 164. 

**Пов. и пред., 185. 

Соловейко, мала пташечка 

Полети в мою стороночку, 

Понеси батькови поклоночку; 

Нехай батько не журится, 

А матуся не печалится 

Соловейко маленький! 

В тебе голос тоненький, 

Скажи - де мий миленький? 

К галке обращаются с такими же просьбами: 

Ой полети, галко! де мий ридный батько; 

Нехай мене одвсдае, коли мене жалко! 

Или: "галочко черненька! ты скажи, дё моя миленька?"* В старинной былине голубь с голубкою приносят Добрыне весть, что жена его идет за другого замуж**. По указанию доселе сохранившейся поговорки, сорока на хвосту вести приносит. 

______________ 

*Об истор. зн. нар. поэз., 68,74,80. 

**Рыбник., III, 87. 

Мифические представления бури, ветров и туч быстролетными птицами послужили источником, из которого возникли приметы, поставившие в самое близкое соотношение крик и полет различных птиц с непогодою. Карканье ворон, чириканье воробьев, крик галок, грай воронов пророчат ненастье и, смотря по времени года, дождь или снег*; то же предвещают гагары - если кричат на лету, сороки - если прячутся под кровлею, ласточки и голуби - если вьются около человека; ласточки, летающие низко над водою, заставляют ожидать дождя; полет птицы-бабы бывает перед ветром: если полет ее плавный - то ветер будет умеренный, а если она рассекает воздух резко, со свистом - то надо ждать бури**. Вообще если птицы кружатся в воздухе с криком, то зимою это знак мятели, а летом - дождя; если же сидят спокойно - то будет ясная погода (Черн. губ.). Когда гусь хлопает по снегу крыльями или поджимает одну ногу под себя - это служит предвестием стужи***. Так как в бурных грозах видели наши предки небесные битвы и пожары, ожесточенную борьбу стихий, то хищные птицы принимаются за предвестниц не только атмосферных явлений, но и грядущих войн, победы или поражения, смерти и пожаров. По свидетельству Илиады, Зевс посылал своих орлов во знамение того исхода, какой должна иметь начинаемая битва. Германник во время войны с херусками, увидя орлов, направляющих свой полет к лесу, у которого стоял неприятель, приказал воинам немедленно следовать за этими птицами, как божествами римских легионов (propria legionum numina)****. И у славян, и у германцев орел, парящий (259) над походным войском, предвещает ему победу*****. Ипатьевский летописец под 1249 г., приступая к описанию кровопролитной битвы Ростислава с Даниилом Галицким, говорит: "бывшу знамению над полком (Даниила) сице: пришедшим орлом и многим вороном, яко оболоку велику, играющим же птицам, орлом же клекщущим и плавающим криломы своими и воспрометающимся на воздусе, яко же иногда и николи же не бе; и се знамение на добро бысть"******. Ворон вестник Одина, отца побед, и потому, по указанию Эдды, шумная стая воронов, следовавшая за войском, сулила торжество над неприятелем*******. Другие памятники соединяют с этою птицею предвестия военной неудачи, поражения; Слово о полку, в числе недобрых знамений, усмотренных русским воинством, упоминает: "всю нощь с вечера босуви врани взграяху"********. "Ой у поли черныйворон кряче, то ж вин мою голову баче", говорит казак в малорусской думе; почти то же повторяет Нечай, захваченный ляхами: "нехай мати плаче, ой над сыном над Нечаем ворон кряче!"********* В сербской песне два черные ворона поведают царице Милице об истреблении храбрых полков ее мужа**********. "Ворон даром не крякнет", говорит русская пословица***********, и сербы заменяют его именем самый рок: "у всякого - и у старого, и у малого свой злой ворон!", т. е. у всякого есть своя несчастливая доля!************ Прилетит лина двор, сядет ли на кровлю ворон, сыч, сова, филин, жолна, дятел - это верный знак, что дому грозит разорение или кто-нибудь из родичей умрет в скором времени; крик ворона, совы и филина на кровле дома предвещает пожар*************. Зловещий характер присвоен ворону ради черного цвета его перьев, а сове, филину и сычу, как ночным птицам. Эти разнообразные приметы, гадания по полету и крику птиц (воронограй, куроклик и пр.) вызвали против себя ряд осуждений со стороны христианского духовенства. В старинном слове (в сборнике XV в.) высказаны такие укоры: "веруем в поткы, и в датля (дятла?), и вороны, и в синици. Коли где хощем пойти, которая (птица) переди пограеть, то станем послушающе: правая ли или левая? лидаще ны пограеть по нашей мысле, т(о) мы к собе глаголем: добро ны потка си, добро ны кажеть, ркуще окаян-нии, чи не Бог той потке указал добро нам поведати. Егда ли что ны на пути зло створитьсь, то учнем дружине своей глаголати: почто не вратихомся, а не безлена ны потка не додяше пойти, а мы ся не послушахом"**************. 

______________ 

*Нар. сл. раз., 147-8. 

**Совр.1852,1,121. 

***Нар. сл. раз., 146. Немцы по грудной кости гуся судят о том, какова будет зима- холодная или умеренная (D. Myth., 1068). По известной связи летних гроз с земным плодородием крик филина принимают литвины за предвестие урожая (Черты литов. нар., 97). Лужичане по крику перепела заключают о будущей цене хлеба (Volkslieder der Wenden, II, 260). 

**** Annal.Тацита, II, гл. 17. 

***** Die Guttcrwcit, 141.По свидетельству Саксона-грамматика, славяне, выходя на войну, брали с собой знамена и орлов (вероятно, резных) Святовита. - Срезнев., 55. 


Страница 35 из 55:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34  [35]  36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   Вперед 

Авторам Читателям Контакты