Главная
Каталог книг
Российская Демократическая Партия "ЯБЛОКО"
образование


Оглавление
Афанасьев Николаевич - Поэтические воззрения славян на природу
Григорий Амелин - Лекции по философии литературы
Григорий Амелин, Валентина Мордерер - Миры и столкновенья Осипа Мандельштама
Григорий Амелин, Валентина Мордерер - Письма о русской поэзии
Литературный текст: проблемы и методы исследования. Мотив вина в литературе
Тарас Бурмистров - Россия и Запад
Нора Галь - Слово живое и мертвое
Петр Вайль, Александр Генис - Родная Речь. Уроки Изящной Словесности
Евгений Клюев - Между двух стульев
Лотман Юрий - Комментарий к роману А. С. Пушкина "Евгений Онегин"
Лотман Ю.М. - Структура художественного текста
Ю. M. Лотман - Беседы о русской культуре
Лотман Ю.М. - О поэтах и поэзии: анализ поэтического текста
Милн Алан Александр - Дом в медвежьем углу
Сарнов Бенедикт - Занимательное литературоведение, или Новые похождения знакомых героев
Петр Вайль - Гений места
Борис Владимирский - Венок сюжетов
Арсений Рутько - У зеленой колыбели

______________ 

*Древности, труды моск. археол. общ., ст. Котляревского, стр. 59-62. 

**Первыми наковальнями у арийского народа были камни (Пикте, II, 145). 

***Кун, 123; Die Gotteiwelt, 64. 

****Илиада, XVIII; Одисс., IX. 

*****П. С. Р. Л., II, 5. 

******Симрок, 4. 

******* D. Myth., 514. 

********Брат его Вейнемейнен выковал себе коня (= молнию, см. ниже), легкого, как соломинку, на котором можно ездить и по водам и по суше. Близкое сродство этого бога с громовержцем Укко, создателем железа и носителем медных стрел, доказано Я. Гриммом; в песнях они нередко принимаются один за другого. 

*********Ж. М. Н. П. 1846, III, ст. Грим., 178-181. 

**********Н. Р. Ск., VIII, стр. 563. 

*********** Sonne, Mond u. Stemc, 85,103-5. 

************Н. Р. Лег., стр. 65-66, Н. Р. Ск., VI, 43; Москв. 1843, I, 132-140; D. Myth., 963; Шлсйхер, 108-115; ск. норв. I, 21. 

*************Кульда, I, 72. 

Ломаная линия сверкающей молнии уподоблялась извивающейся змее или ве(143)ревке: оба представления родственны (уж, ужище, г-уж)*. Отсюда возникли мифические сказанияо молнии - во-первых, как о золотом ремне, на котором качается облако (в финском эпосе), и во-вторых, как о биче, сильными ударами которого бог-громовник казнит демонов туч; хлопанье этого бича производит оглушающие раскаты грома. В гимнах Ригведы Индра, нагоняя Вритру, бичует его огненною плетью о тысяче остроконечных и узловатых хвостах**. Немецкие саги о дикой охоте представляют Одина несущимся в буре на пламенной колеснице и огнедышащих конях; кони управляются бичом, от ударов которого сыплются искры; этим бичом, напоминающим uaotiе гомерического Зевса, бог ослепляет очи любопытным***. Прусская сага видит в грозе божество, преследующее черта синим бичом (mit der blauen peitsche verfolgt den teufel). Синий (одного корня с словом сиять) есть древнейший эпитет молнии, блеск которой отождествлялся с синими огоньками, перебегающими по красным угольям догорающего очага. В Слове о полку встречаем выражение: "трепещут синий млнии"; сербы говорят: "пуче као сини гром"****. Синее пламя почиталось в древности по преимуществу священным, и Яков Гримм приводит указания, что некогда им клялись***** В церковно-служебных книгах слово синец употребляется в значении беса******. На одном из старинных амулетов, которые носились на Руси для предохранения от нечистой силы, изображен святой, прогоняющий бичом дьявола (см. гл. XX). Немецкая сказка дает дракону-черту бич, удары которого рассыпают золото, т. е. рождают искры золотистой молнии*******; хлопая чудесной плетью, сатана потрясает пекельное царство, вызываетнечистых духов на трудные работы и творит бесчисленные рати********. Воспоминание о Перуновой плети удержалось у нас в обрядовом причитании на Васильев день (1-го января). Встречая новый год, дети поселян ходят по домам посыпать хлебными семенами и при этом причитывают: 

______________ 

*В египетском культе змея символически обозначалась веревкою; в американской саге рассказывается о создании змей из веревок. - Der Ursprung der Myth., 45. 

** Orient und Occid. 1863,в. II, 238-9. 

*** Der hcut. Volksglaube, 82. 

****Срп. н. посл., 267. 

***** D. Myth., 162. 

******Словарь Акад. Рос., V, 452. 

*******Сказ. Грим., II, стр. 218-9. 

********Гальтрих, 26. 

Ходит Илья (= громовник, см. гл. IX) 

На Василья, 

Носит пугу 

Житяную; 

Де замахне 

Жито росте. 

Роди, Боже! 

Жито, пшеницю, 

Всяку пашницю, 

У поле ядро, 

А в доме добро*. 

______________ 

*Сахаров., II, дневн., 3. 

Или: Да була маты весела, 

Да родыла сына Васыля 

И носила его пид небеса, 

Дала ему пужку-житянку: (144) 

Куды пужка махне 

Туды жито росте, 

Куды покивае 

Туды полегае*. 

______________ 

*Чернигов Г. В. 1853,13. 

Потрясая бичом, бог-громовник вступает в брачный союз с землею, рассыпает по ней семя дождя и дает урожаи. Этим древним представлением объясняется, почему в свадебных обрядах плеть получила такое важное значение: дружка, обязанный охранять молодую чету от нечистой силы, враждебной плодородию, сопровождает свои заклятия хлопаньем бича; тот же смысл имеет и стрельба из ружей и пистолетов во время свадебного поезда*. 

______________ 

*Библ. для Чт. 1848, IX, ст. Гуляева, 42-45. Осетины делают залпы из ружей, чтобы прогнать злого духа от родильницы: Совр. 1853, XI, 19. 

В таких поэтических образах рисовались фантазии сверкающие молнии; теперь мы должны указать на те метафоры, какими обозначались гром и вихри, обыкновенно сопровождающие их явление. Усматривая в грозе присутствие гневного божества, древний человек в громе слышал его звучащий голос, его вещие глаголы, а в бурях и ветрах признавал его мощное дыхание; там, где мы наблюдаем естественные законы природы, он видел свободное дело живого существа. В псалмах Давида, полных поэтического одушевления, читаем: "и возгреме с небесе Господь, и Вышний даде глас свой... и явишася источницы воднии и открышася основания вселенные от запрещения твоего, Господи, от дохновения духа гнева твоего" (XVII, 14, 16); "глас грома твоего в колеси (в колеснице), осветиша молния твоя вселенную" (LXXVI, 19). Космогонические предания арийских народов свидетельствуют за древнейшее отождествление грома с словом и ветра с дыханием. 

Оттого у нас в земле ветры пошли 

От святого духа Саваофова, 

От здыхания от господнего; 

Оттого у нас в земле громы пошли 

От глагол пошли от господниих, 

сказано в стихе о голубиной книге. Слова дуть и дышать одного корня; дух употребляется в значении ветра: 

Отчего у нас духи божие? 

Духи божие от устов его, 

Самого царя, Христа небесного*. 

______________ 

*Калеки Пер., II, 287,307,314. Индийское предание о происхождении мира из разрозненных частей Брамы говорит, что воздух создан от носа, как органа дыхания (Mythol. Forsch. und Sammlung. 1832,5-6). 

"Ветер - дух божий", утверждает галицкая поговорка*, согласно с древнеиндийским представлением ветров дыханием Варуны (облачного неба)**. Сливая в одно представлениеметафору грома, как торжественно звучащего слова господня, с метафорой молнии, издревле уподобляемой огненному языку (см. гл. XIV), старинная апокрифическая статья ("Свиток божественных книг") говорит: "Бог сидит на востоце в вель(ей)-лепоте превыспренней славы своей, и седьм небес словом своим сотворил Господь... гром - глас господень, в колеснице огненной утвержден, а мол(145)ния - слово господне, из уст божиих исходит"***. Так как молния в то же время представлялась пламенным мечом, то отсюда объясняется известное ft церковной живописи символическое изображение Христа: "глас его яко глас вод мног, и из уст его меч обоюдуостр изострен исходяй" (Апок., I, 15-16). В гимнах Вед Слово (язык) возведено на степень божества; к нему обращались с молитвами и ему приписывали мощное содействие богу громов (Рудре): в битвах с демонами оно натягивало его воинственный лук****. Эстонцы выражаются о громе: vanna issa htiab, miirristab - дед кличет, ворчит; на ту же мысль указывают и эпитеты, даваемые богу Укко в песнях Калевалы: puhki pilvien puhuja, haiki ilman haastelia - говорящий из облаков, вещающий чрез воздух*****. Итак, гром есть слово божие, которым Перун пробуждает природу от зимней смерти = творит новый весенний мир, а ветр - дух, исходящий из его открытых уст. Старинные грамотники, сравнивая человека с космосом, находили между ними полное соответствие: "в горней части его (читаем в одном рукописном сборнике), яко на небеси светила солнце и луна, гром, ветр, сице и в человеке во главе очи, и глас, и дыхание, и мгновение ока - яко молния"******. Из этих мифических основ образовались предания, занесенные в старые рукописи, что дыхание (=душа) человека создано от ветра, а теплота или плоть ( = пламястрасти) от огня ( = плодотворящей молнии)*******. Уподобление грома слову человеческому повело к тому любопытному осложнению мифов, по которому все баснословные звери и птицы, в каких только олицетворялись громовые тучи, получили характер вещих, т. е. одаренных способностью говорить и мыслить. 

______________ 

*Архив ист.-юрид. свсд., II, ст. Бусл., 44. 

** Die Windgolthciten bei den indogerman. Volkem, von Genthc, 3. 

***Рус. Сл. 1862, ст. Пыпина; II, 53. 

****Лекции о языке М. Мюллера, 58. 

*****У. 3. А. Н. 1852, IV, 519. 

******Щапов, стат. 3-я, 2. 

*******Пам. отреч. лит., II, 433; Архив ист.-юрид. свед., I, ст. Бусл., 22. 

Сверх того, раскаты грома возбуждали в уме человека множество других самых разнообразных сравнений. Все, что только издавало сильный, оглушающий звук, служило в данном случае богатым источником для метафоры и мифических представлений. Мы уже заметили, что стук оружия в битве, звонкий удар молота по наковальне и хлопанье бича принимались за метафорические обозначения грома; в следующих главах, при разборе зооморфических олицетворений грозовых туч, увидим, что гром уподоблялся грохоту быстроедущей колесницы, топоту и ржанию коней, мычанью коров и т. дал., а теперь укажем на некоторые другие не менее важные в области народной поэзии и древних верований сближения. 

Одинаковое впечатление, производимое на слух раскатами грома, стуком кузнечных молотов, мельничной толчеи и молотильных цепов, и мысль о наносимых ударах, соединяемая со всеми этими различными представлениями, сблизили их между собою и породили целый ряд баснословных сказаний. От корня mal - раздроблять, толочь, рушить образовались слова: молот (млат, пол. miot, лат. malleus, сканд. mj61nir= молния, области, мблонья), молоть, молотить (др.-слав. млети- мелю, млатити), молотило- цеп, мельница =млин; сравни санскр. malana- молонье, толченье, перс, malfdan, греч. uvллw, uvлn, uvлwv, лат. molo, mola, molma, гот. malan (malyjan), англос. mylen (miln, myll), melen, сканд. mala, mylna, mel (miol), др.-вер.-нем. malan, muli, melo, литов. maiti (malu), malunas, miltai (plur) - слова, означающие: молоть, жернов, мельница и мука*. Грозовые тучи уподоблялись не только работающей кузнице, но и молотильному току, и ступе, в которой толкут хлебные зерна для превращения их в муку. Немецкая сказка "Der dreschflegel vom (146) himmel" рассказывает об ангелах, которые на небе молотят овес цепами**; русские поселяне видят небесный молотильный цеп в созвездии Плеяд или Ориона, как свидетельствует придаваемое им областное название Кичига, означающее: цеп и валёк***. И у немцев и у славян существует легенда о чудесной молотьбе огнем: странствующие по земле Спаситель и апостолы заходят ночевать к одному крестьянину и на другое утро помогают ему в работе; они укладывают ток необмолоченными снопами и зажигают их; солома сгорает, а зерно остается нетронутым и блестит в золотых кучах****. Основной смысл предания тот: пламя грозы, возжженное божеством, пожирает снопы-тучи, и на просветленном небе начинают блистать ясные лучи солнца, о мифической связи которых с золотистыми колосьями зрелых нив сказано было выше (стр. 71). В Архангельской губ. совершается следующий обряд гадания о будущем урожае: на новый год собираются крестьяне на гумно, принося с собою нож и парус; все садятся посредине гумна, ограждают себя круговою линией, начертанною ножом, и накрываются парусом; нож тут же втыкается в землю. Если послышится им шум бросаемых снопов и стук молотящих цепов, то наступающий год будет изобильный, и, наоборот, тишина предвещает неурожай. Молотят в это время нечистые духи, и если бы кто из гадающих недосидел в круговой черте до окончания демонской работы - такого смельчака они непременно заколют ножом*****. Парус есть эмблема облачного покрова (см. ниже), нож- молния. Замкнутые очарованным кругом и покрытые парусом, гадальщики недоступны и незримы нечистой силе и безопасно присутствуют при ее работе; но тот, кто обнаружит себя, подвергается разящему удару молнии. 

______________ 

*Пикте, II, 119. 

**Сказ. Грим., II, стр. 156. 

***Обл. Сл., 83; Сахаров., II; 62. 

****Н. Р. Лег., l;Westsl. March., 87-88; Slov. pohad., 199-200; Zeitsch. fur D. M., I, 41-42, 471-2; П, 13-16; IV, 50-54. 

*****О.З.1848, V, смесь, 11. 

В глубочайшей древности зёрна не мололись, а толклись, для чего служили простой выдолбленный камень - толчея (ступа) и толкач или пест (санскр. peshana - ручная мельница от pish - тереть, дробить, pishta - мука, лат. piso - иготь, pinso - толочь в ступе и месить квашню, pistor- мельник, хлебник, pistrina- толчея, мельница, pistulum- толкач =литов. pesta); ступу заменил потом ручной жернов (гот. quairnus, англос. cweom, cwern, сканд. quorn, quern, др.-вер.-нем. quirn, литов. gima, во множ. числе girn6s мельница; корень gr, gar - тереть, толочь*, и в свою очередь должен был уступить ветряной и водяной мельнице. Жернова и мельница обозначаются в народных загадках теми же самыми метафорами, какими живописуются и грозовые тучи**; сближая эти различные понятия, народ выражается о "громе": "стукотыть, гуркотыть, як сто коней бижить", а об мельнице: "стукотыть, гуркотыть (или: громотыть), сто коней бижить; треба встати, погадати, що им]ис-ты дати"***. Представление грозовой тучи - мельничным снарядом ярко засвиде(147)тельствовано шведским названием облака moln (на островах шведских muli, mulle, molne, дате. mulm= буквально: "мелющее"). Очевидно, что под влиянием этого поэтического воззрения дождь, град и снег, рассыпаемые тучами, должны были казаться теми небесными дарами, какие мелет облачный жернов. И действительно, в снеге, который уже своей белизною и рыхлостью напоминает смолотый хлеб, видели падающую с неба муку, и на скандинавском наречии снег назывался mjoll (мука). До сих пор, говоря о падающем снеге, в некоторых странах Германии выражаются: "da schlagen sich backer und muller"****. Выражение: "den winden brot geben", относимое к бурной мятели, означает: кормить жадные, голодные Ветры и чрез то умерять их злобу. Чтобы ослабить разрушительное действие приближающегося вихря, существует у немцев обычай вытряхать на ветер мешок с мукою (мешок = старинная метафора облака)*****. У нас в областных говорах: бус- мелкий дождь и мучная пыль, бусить - идти дождю со снегом, моросить и пылить мукою******; мелкий град называется крупою, а мельница для обработки гречихи, проса и ячменя - крупорушкою. У белорусов сохранилось знаменательное поверье, что горные духи (гора=туча), подчиненные Перуну и вызывающие своим полетом ветры и бурю, возят на себе громовой жернов, на котором восседает сам Перун с огненным луком в руках*******. Баба-яга и ведьмы летают на свои сборища по воздуху в железной ступе, погоняя пестом (толкачом, клюкою) и заметая след помелом. Белорусы говорят, что яга погоняет огненною метлою воздушные силы, которые приводят в движение ее ступу; когда она едет - земля стонет, ветры свищут, звери воют, нечистые духи ревут********; самой ступе они дают название огненной*********. Баба-яга и ведьмы, как облачные жены (см. гл. XXVI), свободно распоряжаются естественными силами природы; их быстрые полеты, обладание волшебными конями и заметание следа помелом указывают на вихри и мятели; ступа и пест тождественны с тем мифическим жерновом, на котором разъезжал бог-громовник, и с его палицей. Ступа- это грозовое облако, а пест или толкач, ударом которого баба-яга точно так же побивает недругов, как Перун своею дубинкою, - известная нам метафора молнии. Тот же миф развит и в германском предании о чудесной мельнице короля Фроди. Фроди был безмерно богат, так как он, облачась однажды в кожу быка, убил дракона, который сторожил в пещерах блестящее золото: подробность, указывающая в его личности бога-громовника, поражающего тучу. Он владел исполинскою мельницею (riesenmuhle), которая имела чудное свойство молоть все, что только душе желалось; к ней были приставлены две вещие великанки (Fenja и Menja), осужденные на беспрерывную работу. Мельница называлась Grotti; это был ручной жернов, состоявший из двух мельничных камней, которые вращались на вставленной в средину их оси и мололи своему хозяину золото, счастие и покой. Морской царь (Mysingr) унес ночью эту мельницу на свой корабль и заставил ее молоть соль; но она работала так усердно, что корабль разломился от тяжести и чудесный жернов погрузился на дно моря: с той поры море сделалось соленым**********. Громовый жернов, (148) дробя дождевые облака, гибнет наконец в их шумных потоках или тонет в дождевом море; забывая настоящий смысл предания, фантазия воспользовалась им для объяснения соленого вкуса морской воды. Немецкие сказки и песни сохраняют воспоминание о мельнице, которая мелет серебро, золото и любовь; наши сказки так же знают чудесные жерновки, которые добываются с неба и мелют своему хозяину муку или кормят его готовыми яствами: что ни поверни ручкою, то и блин с пирогом!*********** В Моравии рассказывают о черноммельнике, который молол светлые дукаты************. Проливая дожди, бог-громовник дает земле силу плодородия и выводит из-за туч золотые лучи солнца; поэтому с его жерновом фантазия соединяет сверхъестественные свойства молоть благородные металлы и наделять человека насущною пищею. Вместе с ясными днями лета и общим изобилием водворяется на земле счастие, мир и любовь: эти благодатные дары рассыпаются на смертных тем же славным жерновом. Уже Я. Гримм сближал мельницу Grotti с финским Сампо, и делал это не напрасно. Сампо************* было сковано Ильмариненом**************; работая над ним, он созвал со всех четырех сторон ветры и заставил раздувать огонь в горниле. В тот же самый день, когда оно было сделано, Сампо намололо три короба хлеба: один короб на расход, другой на запас, третий на продажу. Лоухи, владычица мрачной Похъиолы, прячет это дивное изобретение в недра каменной горы, под замок с девятью задвижками, и укрепляет его корни на девятисаженной глубине: один в земле, другой в воде, третий в "горе родины". Сампо - для всех желанное сокровище; оно приносит с собой вёдро, урожай и счастие. Вейнемейнен, узнавши, что в Похъиоле живется привольно, что там пашут, сеют и собирают изобильные урожаи и что источником такого довольства- Сампо, уговаривает брата Ильмаринена во что бы ни стало овладеть сокровищем. Они успешно отворяют крепкие запоры, отрывают корни и уносят Сампо на свою ладью и затем пускаются в обратный путь. Но Вейнемейнен слишком рано затягивает победную песню; Лоухи узнает о похищении, бросается в погоню и умоляет Укко поднять бурю - и тот исполняет ее желание. Сама чародейка превращается в громадного орла, одним крылом облака зацепляет, другим бороздит воды и в борьбе с похитителями роняет Сампо в море, где оно разбивается вдребезги. Одна часть обломков потонула в глубине и наполнила море драгоценностями, а другая выброшена бурею на берег Калевалы; Вейнемейнен собрал уцелевшие куски и засеял ими землю: от того урожаи и богатство в этой стране, а в Похъиоле нищета и голод.*************** Смысл предания ясен: Сампо - весенняя туча = жернов, низводящий на засеянные поля дожди и дарующий смертным ясные дни, плодородие и довольство. Злая ведьма Лоухи - олицетворение холодной зимы; ее мрачное, туманное царство (перенесенное впоследствии на суровую и бесплодную местность Лапландии) насылает на землю голод, болезни и разные бедствия. Она прячет громовой жернов в недрах облачной скалы, замкнутой зимнею стужею; три корня, которыми прикрепляется Сампо, соответствуют корням (149) мировой ясени скандинавского мифа (см. ниже предания о дереве-туче). Но приходит время, когда наступающая весна вызывает на подвиг богов грома и бурь; под их ударами падают зимние затворы, и вот начинается шумная гроза, в которой гибнет разбитое на куски Сампо: туча, разрываемая ветрами и разимая молниями, ниспадает на землю дождем, осеменяет ее и дает урожай. В борьбе Вейнемейнена и его брата-кузнеца с враждебной Лоухи изображена картина небесной битвы; песня Вейнемейнена - вой бури, громадный орел, в которого превращается Лоухи, - общераспространенный мифический образ весенней грозы (см. гл. X). 

______________ 

*Пикте, II, 119-120. 

**Так стук мельничных колес и жерновов уподобляется лаю собак, реву медведя, топоту и ржанью коней, мычанью быка: "залаяла собачка на Мурманском, заревел медведь на Романовском, затопали кони на Кириловом поле" (Сахаров., I, 101); "бык (или корова) ревет, кверху хвост дерет"; бык бурчит, старик стучит; "бык побежит - пена повалит"; "в темной избе медведь ревет"; "стоит на берегу кобыла, глядит на реку, ржет и жеребенка к себе зовет". Крылья ветряной мельницы заставили уподобить ее птице, в образе которой олицетворялись и быстролетные облака: "птица-Юстрица на девяти ногах стоит, на ветер глядит, крыльями машет, а улететь не может" (Этн. Сб., VI, 41, 44, 55-56). Сходные метафоры употребляются и для обозначения молотьбы: "на Гурьевском поле затопали кони"; "летят гуськи - дубовы носки" или: "летели птицы, несли в зубах по спице" - цепы (ibid., 80,122-3). 

***Сементов., 8,26. 

**** Die Gutterwelt, 94. 

*****Ж. М. Н. П. 1846, III, ст. Гримма, 188. 

******Обл. Сл., 18. Млечный Путь, в котором древние племена угадывали следы пролитого молока (= дождя), в некоторых областях Германии называется Mehlweg, Miihieiweg (Sonne, Mond u. Sterne, 282). 

*******Приб. к Ж. М. Н. П. 1846,87. 

******** Ibid., 19-20;Н. Р. Ск., VIII, 6, а. 

*********Москв. 1853, V, науки, 15. 

********** Die Gotterwelt, 244-5.Норвежская сказка (II, 20) рассказывает о подобной же мельнице, потонувшей в морских водах; доныне стоит она на дне моря и продолжает молоть соль. 

***********Н. Р. Лег., 33; Худяков., 66. 

************Кульда, II, 35. 

*************Слово это доныне остается необъясненным; мнение г. Шифнера (У. 3. А. Н. 1862,1,134-144) - не более как догадка. 

**************Бог-кузнец сковал его из лебяжьего пера, травы, называемой по-фински villan kyiki (по мнению Гримма, это ackerwolle, крестовник), ячменного зерна и куска веретена; другие песни прибавляют еще кость ягненка и молоко яловой коровы. Пух и перья лебеди - метафора снега, молоко - дождя, ячмень- символ опьяняющего напитка, древле-приготовляемого из этого зерна ("живая вода); трава, вероятно, = donnemithc (разрыв-трава), а участие веретена объясняется из представления облаков прядевом и тканями. 

***************Ж. М. Н. П. 1846, III, ст. Грим., 160-2, 171-3; Совр. 1840, III, 65. 


Страница 20 из 55:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19  [20]  21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   Вперед 

Авторам Читателям Контакты